Глава 3
Эрра Маргарита спокойно лежала в кровати.
Мужа рядом не было, да и не бывало даже тени его в этой кровати вот уже лет пять! Опять по своим коровницам загулял, небось! Мысль о том, что она сама виновата и в изменах, и в загулах, эрре в голову не приходила. А стоило бы…
И подумать, и вернуться на пятнадцать лет назад. Ах, как хороша была юная Маргарита, как очаровательна!
Светлые волосы, две длинных косы чуть не до колен, громадные голубые глаза, пышная фигура и грудь, от которой у всех мужчин, от двенадцати и до восьмидесяти слюни текли. На такую грудь тарелку поставь – удержится! Если, конечно, эрра сильно дышать не будет.
Что удивляться, что юная красотка не засиделась в девушках? И замуж-то вышла вполне удачно, за эрра Паоло Рибоно, старше Маргариты всего на восемь лет. Эрр уже был хозяином в своем поместье, родители у него померли во время эпидемии лихорадки, двух сестер он выдал замуж и прекрасно жил у себя, пока не повстречал юную Марго.
И влюбился по уши.
Ах, Маргарита…
Девушка дурой не была, и продала себя за самую высокую цену, а именно – брачный обет. Четвертая дочь в большой семье, особых перспектив никаких, хоть и эрра, но из бедных. И приданого за ней отец не даст. И так с подозрением поглядывал… повод был. Марго точно знала, что мать ее нагуляла. И ее, и одного из братьев…
Ну так что же?
Маргарита к супружеской измене тоже относилась спокойно.
Да, такое бывает. И что? Порадовали себя, разошлись, а дети…
Ну что ж теперь? Родились?
Растить будем.
Не то чтобы она была глупа или безжалостна. Скорее, не додали юной Маргарите небеса чуткости и тонкости душевной. Вот и не думала она о таких тонких материях. Да и чего ей думать?
Она, вот, замуж вышла удачно.
Поняла, почему мать гуляла, молодой муж, хоть и был хорош собой, хоть старался не выпускать жену из постели, а только…
Мало!
Маргарите все равно было МАЛО!
Ей хотелось чего-то еще… ну не может ведь жизнь вот так закончиться? Вышла замуж, и сидишь в поместье, и рожаешь по ребенку в год, потом дети уже сами начинают рожать, а тебе помирать пора? Так, что ли?
Какая-то страшная жизнь получается!
И Маргарита уговорила мужа съездить ко двору.
Ненадолго, всего на один сезон, он покажет ей столицу, Маргоша хоть что-то увидит, а там уж и ребенок будет, куда она потом поедет? Может, они из столицы ребеночка и привезут? Кто знает?
Муж легко поддался на уговоры, и после сбора урожая, как установилась хорошая погода и подмерзли дороги, супруги двинулись в столицу.
Может, и обошлось бы все.
Но!
Был в столице его величество Иоанн. Молодой и тогда еще красивый.
И ее величество Мария как раз ждала второго ребенка. И эрру Ирену в столице уже видеть не хотели, отослали ее, на что король был зол. И на свой поступок, и на супругу… и как тут не отомстить? А кто стал орудием мести?
Правильно.
Вот на эрру Маргариту его взгляд и упал. Справедливости ради, эрру Рибоно было не на что жаловаться. Король долго его супругу не соблазнял и не уговаривал, Маргоша оказалась из породы легкодоступных блудливых кошек, и на спину опрокинулась мгновенно. Иоанн это отнес на счет своей мужской неотразимости и расцвел. Даже жену шпынять перестал.
Эрр Рибоно получил хорошую придворную должность, ну и земли ему король прирезал. Абы рогатый супруг под ногами не путался.
Эрр Рибоно пострадал пару месяцев, да и утешился. И утешительницы при дворе нашлись, и цену своей супруге он понял… да, и так тоже бывает. Грудь у нее красивая, глаза тоже, а все остальное… а есть там что-то еще?
Если просто одна видимость, а под ней ни душевного тепла, ни доброты, ни ума, ни порядочности… Оболочка. Кукла пустая, глупая…
Чего тут страдать? Кого тут ревновать? Ради чего?
Эрр и не стал.
Аккуратно отошел в сторону, позволяя своей супруге спать с королем и получая от этого дивиденды. Правда, о детях он не подумал, за что и был наказан. Теперь первый сын Маргариты был от короля, а считался наследником эрра Рибоно. Обидно, понимаете ли!
И дочь у Маргариты была от короля, но это-то как раз и не страшно, к ней уже очередь из женихов стояла, благо красотка получилась в мамочку. Только мозгов у нее хватало, и дочка, когда соображать стала, пришла к отчиму. Поговорили, сошлись на том, что эрр Рибоно ей выберет хорошего мужа, такого, чтобы с выгодой для всех. Ну и не старого, не садиста, не подонка какого. А девочка уж поговорит с королем… своих внебрачных детей Иоанн не то чтобы постоянно помнил, звал к себе, требовал ко двору, но поздравлял с праздниками, подарки дарил, и обратиться к нему можно было.
Вот, после рождения дочери, Маргарита королю и надоела. И была с почетом отправлена в поместье, где эрр Рибоно, для порядка поучив рыдающую от злости (Отослали от двора! Лишили короля!!!) супругу розгами и заперев в башню, принялся делать ей детей. Не был он садистом, и жестоким не был, просто другого варианта, при котором дети будут именно от него, а не от конюха, он не видел! Что уж там!
Эта дрянь Иоанну изменять умудрялась, то с лакеем, то с конюхом, а уж законному супругу и вовсе надеяться не на что. Он-то не король, он эту заразу казнить не сможет!
Надо было на родителей ее смотреть, а он, дурак, на сиськи пялился! А там ведь мамаша – как девка гулящая, да папашка, которому кроме бутылки с вином и не надо ничего. То ли сам по себе такой, то ли от женушкиных выходок спился.
Себе эрр Рибоно такого не желал, и следующие восемь лет Маргарита провела в строгости. Под замком.
После рождения трех, здоровеньких, как на подбор, мальчишек, все на отца похожи, словно их с парадного портрета рисовали, эрр Рибоно послабление супруге сделал и отправил ее жить во флигель. Пусть там к себе хоть конюхов зовет, хоть крестьян.
Материнский инстинкт?
Вот уж чего у Маргариты отродясь не было. Наверное, на два инстинкта в красивой головке места не хватало. Да эрр Рибоно и не настаивал. Повзрослев, он заодно и поумнел, и сообразил, что красота – не самое главное в женщине. Есть еще и ум, доброта, душевное тепло…
Маргарита была неправа, заподозрив своего супруга в симпатии к коровницам. Все, что ему нужно было, эрр получал от вдовы мельника. Та и эрру была рада, и его сыновьям, и кормила вкусно, и хорошо у нее на мельнице было, а что в поместье переезжать не хотела, так и ни к чему. Чего ей с эррой – штаны делить? Вот еще не хватало, на мельнице она сама себе хозяйка, и дети ее, двое, тоже свободны, и с детьми эрра играют отлично, и крапивой всем достается за шалости одинаково.
Маргарита этого и предположить не могла.
Да и откуда бы ей о таком знать?
Королевских бастардов эрр с собой и не брал никогда, нанял для них нянек и гувернанток, тем и успокоился.
Вот и лежала Маргарита, смотрела в окно.
А луна там была большая, тревожная… Надо было при себе какого ни на есть любовника оставить, вот конюх Динк… всем бы хорош, и размерами, и старательностью, но как же он воняет! Пока свое дело делает, еще и ничего, а как закончит, так только отослать его и можно.
Во-ня-ет!
Невозможно как!
Вымыть и оставить? Мужика с конюшни? Это уж вовсе против правил, до определенного предела муж Маргарите свободу дал, но злоупотреблять не следовало. Пару раз она от него оплеухи получила, когда слишком обнаглела. Урок усвоила, и больше своих дел напоказ не творила[11].
Так что лежала Маргарита в кровати, смотрела в окно… а потом дверь скрипнула.
– Кто там? Ты, Лора? – окликнула служанку эрра, приподнимаясь на кровати. – Воды подай, дура!
Темная тень скользнула вперед.
Пробежал отблеск по лезвию клинка.
Маргарита и вскрикнуть не успела, как острое лезвие прошло меж ребер. Тонкое, изящное… таким не нарежешь колбасу, им даже хлеба не порежешь, но вот проколоть тело человека оно может. Стилет – опасное оружие в умелых руках, а убийца отлично умел с ним обращаться.
Клинок покинул еще теплое тело, почти не оставив следов.
Убийца аккуратно стер кровь с тела женщины, чтобы не было лишних пятен. Мало ли что. И направился в покои наследника Рибоно. То есть королевского бастарда.
А что?
Иоанна вполне устраивало, что его сынок пристроен в жизни. Он и земель эрру Рибоно прирезал побольше.
Эрр хотел бы их родному сыну оставить? Ну, хотеть никому не вредно, если с ребенком Иоанна что-то случится, эрру голову отвернут, как куренку. А скрыть он это не сумеет, Маргарита слишком глупа, чтобы соврать.
Мальчишка спал, когда убийца вошел к нему. Как – мальчишка?
Вполне уже подросток, четырнадцать лет. Он и не понял, что умирает. Подушка накрыла, придавила… пара минут – и все было кончено и тут.
Убийца усмехнулся и, подхватив факел, ловко поджег тяжелые бархатные шторы. И ковер.
И обивку стен…
Пламени было где разгуляться, через десять минут бодро и жарко пылал весь флигель.
Убийца спокойно покинул его через заднюю дверь и отправился восвояси. У рощи его ждал конь.
Он знал, что дочь Иоанна, пусть и незаконная, но все же дочь, не пострадает. Дочку эрр Рибоно терпел, даже относился к ней хорошо, и жила она не с матерью, а в его части дома.
Пожар тоже, скорее всего, потушат. Если и обнаружат, что эрру Маргариту убили, все равно ничего расследовать не будут. Да и кто там ее осматривать будет?
Тело успеет обгореть, если ее вообще будут спасать из огня. Вот королевского ублюдка – точно будут, но на нем следов и нет. Задохнулся, бедняжка.
А эрру и спасать не кинутся, и потом осматривать будут кое-как. Кому она нужна, девка дешевая?
С тем убийца и отправился восвояси.
Королевская дочь пусть живет. Если что… на ней всегда можно жениться, чтобы придать себе легитимность. Хотя и скучно это.
Ни искры, ни огня… видел он ту дочку, тоже Маргариту. Пресная белесая коровища со здоровущим выменем. На такое только Иоанн польститься и мог, то есть на мамашу. Но и дочь от нее недалеко ушла. Фу, одним словом. Но чего не сделаешь ради короны?
Кстати, сама корона была почти готова.
Да-да, у Иоанна нет настоящей короны, а у заговорщика будет. Надо только чуточку потерпеть, ювелир подгоняет центральный камень. Найти рубин или даже гранат… да что угодно, такого размера, было нереально, но можно подогнать друг к другу несколько камней так, чтобы никто ничего не заметил. Вроде как это один камень в оправе.
Планы строились грандиозные. А вот насколько им удастся осуществиться?
Пока что – полностью.
Чуточку забегая вперед, флигель догорел к утру, на пепелище нашли тело эрры, которое даже и осматривать было страшно, так оно обгорело. Опознали ее только по комнате, не будет же кто-то другой в ее постели лежать? А так что-то черное, страшное, лучше не видеть, как выглядят люди после пожара. Какие уж там раны – проколы от стилета?
И не осматривал никто, боялись, что стошнит!
Ее сына пытались спасти несколько раз, даже окно выбили в его комнате, но отступились. Горело так… в вулкане, наверное, холоднее.
Так что через четыре дня эрр Рибоно, похоронив супругу и сына, со всеми почестями (сейчас-то уж и пусть их, чего с трупами счеты сводить?), прихватил дочь, оставил сыновей на попечение своей любовницы и отправился в столицу.
Докладывать его величеству Иоанну о смерти его бывшей любовницы. И сына.
Второе было опаснее, баб Иоанн перевалял несчетное количество, чтобы отслеживать, кто из них жив, а кто помер, поди, целую канцелярию под это дело создать надо.
А вот ребенок…
Сыновей у Иоанна вообще один. Был. Вот этот. А теперь и его нет.
Так что у эрра Рибоно были основания бояться за свою жизнь. Не уберег же? И поди докажи, что не виноват! Но может, ради дочери и пощадит его король?
Марита, которую называли так, чтобы не путать с матерью, от «отца» не отходила и уверяла, что будет в ногах у короля валяться, если что. И валялась бы.
Понятно же, при эрре Рибоно у нее еще есть шансы на хороший брак, достойную жизнь… Нагляделась девочка на свою мать, и себе такой судьбы не хотела. Не в мамашу и не в мамашину родню пошла, явно.
А король… даже если и примет он участие в ее судьбе, вряд ли за кого хорошего замуж выдаст. Скорее уж, для своей выгоды подберет кого-то. Нет, не надо ей такого.
Впрочем, в столице оказалось, что всем просто не до них. События разворачивались исторические.
Или истерические?
Впрочем, для некоторых людей это примерно одно и то же. Никакой разницы!
* * *
Ваше величество!
Не могу скрывать от вас подлый и коварный обман!
Ваша супруга вам изменяет с эрром Вейнардом!
Умоляю вас проверить, и, если это подтвердится, строго наказать негодяйку, которая играет судьбой династии!
Как письмо попало к Иоанну на стол, минуя секретаря?
Почему его даже никто не вскрыл?
Нет ответа. Но попало вот, и Иоанн его прочел.
Выдохнул, прочел еще раз.
Протер глаза, не поверил себе, но и в третий раз строчки на пергаменте не изменились. Вот ни капельки.
Иоанн медленно положил письмо в карман.
Будь он дураком, не был бы он королем. Давно б на его троне кто-то другой уселся.
А он все же… вот сейчас лучше не рубить сплеча. Да, Иоанн?
Да.
Вот, сейчас он устроит скандал, заорет, кинется к Диане… что она – согласится? Конечно, она будет все отрицать. А дело это такое… сложное. Действительно следующий король Эрланда не должен быть зачат от другого мужчины!
Но как она могла!
Сердце сдавило словно тисками. Иоанн даже потер его немного, оглянулся на секретаря, махнул рукой. Тот понятливо скрылся за дверью.
Если король желает побыть один, лучше его не раздражать. Целее будешь. Иоанн проследил, как закрылась дверь, подошел к столу… вот сейчас бы смести все это на пол! Перевернуть стол, разгромить тут все…
Нельзя!
Или это письмо гнусная ложь… Предотец, пусть оно окажется ложью! Многоликий, ну ты услышь, что ли?! Что ему – так много надо было? Иоанну и надо-то было просто послушную и красивую жену, детей, наследника… что он – много просил у жизни? Он же не виноват, что Мария не смогла подарить ему детей… ладно-ладно, боги их забрали, и ситуацию надо было исправлять! Он ведь в этом не виноват!
И вот теперь…
Неужели Диана правда ему изменяет?
Или нет?
Или ее кто-то хочет оболгать?
Может быть и такое, не всем по душе канцлер Эрсон. А если Диана лишится головы, то и канцлер тоже… и поста, и головы, понятно. Так изменяет ему Диана – или нет?
Ответа не было.
А кому поручить расследование?
Канцлер много кого под себя подмял… Иоанн задумался ненадолго, а потом и решил.
Выглянул к секретарю.
– Эрра Леонидаса Торгана ко мне. Незамедлительно. Он сейчас во дворце?
Секретарь ненадолго задумался и кивнул.
– Да, ваше величество, он к вечеру сменится с дежурства, а сейчас он точно во дворце.
– Отлично. Прикажи его позвать ко мне, сейчас же.
И Иоанн захлопнул дверь.
Он проверит сказанное в письме. А подтвердится оно или нет? Посмотрим…
Иоанн искренне надеялся, что сможет повесить подлого доносчика. Впрочем, это он в любом случае сделает.
Правда это, неправда…
Подлец у него точно висеть будет.
За что?
А за все хорошее! Чтобы знал, как королю настроение портить! И Дианку…
Стерва!
Чего тебе не хватало… если это правда?!
Чего?!
Гадина подлая!
* * *
Ханс прочитал срочное донесение и скривился. Протянул его Фридриху.
– Прочти.
Сын послушно пробежал глазами по строчкам.
– Отец, но вроде бы этого ты и хотел?
Ханс задумчиво кивнул.
– Хотел, конечно.
– Тогда в чем дело?
В чем дело?
В старости, сынок, в старости, от которой не скроешься ни под каким камнем, в порошке, который начал принимать Ханс, в отвратительном настроении и самочувствии, в смерти, которая стоит за плечом, а так хочется еще пожить… хоть лет десять бы, а лучше двадцать или тридцать…
Разве о таком расскажешь?
Это каждый на своей шкуре чувствует, когда приходит время. Или не чувствует…
Ханс не произносил ничего такого вслух. Вместо этого он брезгливо поморщился.
– Понимаешь… просто противно. Этот торгаш… он полагает, что все такие, как он.
Фридрих не понял, но с отцом вслух согласился.
– Гадко, да.
– Эти существа… когда-то он и эрром не стал бы, не смешно даже! Он ведь искренне считает, что все можно купить, всех можно взять деньгами, вообще всех… смешно, глупо, гадко! Но он и правда так думает!
Фридрих пожал плечами. Но скажи он вслух, что думает, отец бы всерьез оскорбился. А правда-то печальна.
Всех можно купить? Так ведь ты, отец, взял земли. И купился.
То, что не за деньги, не меняет ничего. Получает дама за свои услуги две монеты, трактир или титул – неважно, она все равно торгует собой, как продажная девка. Получаешь ты взятку щенками, деньгами или землей – тоже неважно. Между вами сделка, в которой один продал своего короля, а второй купил предательство. Он виновен, но ведь и ты, отец, замарался в этой грязи. И я…
Просто Фридрих не собирался прикрывать свою грязь белым полотенцем. Да, вот так, пусть он подонок, но Фардания будет прирастать и шириться! И плевать ему на средства, которые он для этого применит!
– Пусть думает, отец. Подонки для того и нужны, чтобы их использовать.
– Да, бесполезных людей нет, каждого можно куда-то пристроить.
Так чеканно, как Николаи с его «отбросов нет, есть кадры» Ханс не выражался, потому и в историю его слова не вошли.
– Вот и пристроим. И его слабости только больше нам помогут, – отмахнулся Фридрих.
Ханс задумчиво кивнул.
– Да, сын. Наверное, я просто старею, вот и брюзжу… Зверушки уже в пути?
– Да. Самые отборные.
– Отлично. Просто отлично…
– Отец, у меня такое чувство, что тебе разонравился этот проект? – прощупал почву Фридрих.
Ханс пожал плечами.
– Посмотрим, что будет со мной в результате. Но… сколько это уже длится? Лет пятнадцать? Даже больше, пожалуй… и что в итоге? Куча монстров, пусть сильных, страшных, управляемых… это хорошо, но этого мало! А где-то… неизвестно где, появляются двуипостасные! Настоящие! Сильные! И я поневоле начинаю думать, что мы просчитались, но где?!
Фридрих качнул головой.
– Найти их пока нельзя. Камень Многоликого показывает только, что они есть. Если бы мы получили тот рубин… с его помощью Данакт и искал. Но где сейчас эта проклятая тварь… брат Винс?!
Король поморщился.
– Найти два других рубина… ох, ладно! Иди, Фридрих, иди… отдохни, пока можешь, скоро, наверное, тебе придется садиться на трон.
– Отец!
– Я надеюсь еще пожить, мальчик мой, но изменения наверняка будут…
Фридрих кивнул и вышел, а Ханс подошел к зеркалу.
Полированная стальная пластина послушно отразила его лицо. Почти без искажений.
Только вот… кажется ему, или зубы стали длиннее? Старческих пятен на коже точно меньше, но ногти словно чернеют, и какие-то они… длинноватые!
Во что он может превратиться?
Ханс не знал, и сейчас ему было страшно. Чтобы отогнать смерть, пойдешь на многое, но страшно же!
Ладно! Все уже начато, и назад не отступить, теперь только смотреть, что получится. И утешаться.
Даже если он помрет, то все равно – победителем Эрланда! А победителям прощают всё.
* * *
Эрр Леонидас явиться не успел, в кабинет просочился Колючка. Секретарь его и не подумал задерживать… уволю! Обоих выгоню со двора!
Колючка посмотрел на короля, тряхнул было погремушкой, а потом покачал головой.
– Нет, не так. Что случилось-то, Иоанн? Вина тебе налить? Или в морду мне дай, что ли?
Иоанн только отмахнулся.
Колючка не отставал.
– Ты весь никакой. Что случилось?
Иоанн прищурился.
– А ты понимаешь… если хоть одно слово, я тебя потом своей рукой удавлю?
Колючка только рукой махнул. Куда и привычная дурашливость делась?
– Понимаю. Так что я могу для тебя сделать?
Письмо полетело ему в голову. Колючка поймал на полпути, прочитал, присвистнул.
– Однако…
– И только?
Шут задумался. Замолчал, крутя в руке погремушку. Та тихонько потрескивала, но это не раздражало.
Пожалуйста, ну пусть это все будет вранье? Пусть он сейчас скажет, что это подлость, наветы, что наговор?
Пожалуйста…
Колючка спрыгнул со стула, подошел к Иоанну, протянул ему письмо.
– Не знаю, что и сказать. Ты понимаешь, что тихо это все проверить не получится?
– Ты сам ничего не замечал?
Колючка потер лицо руками.
– Вот что. Пойду я, поспрашиваю кое-кого из придворных дам. Осторожно, чтобы ни слова, ни звука… Ты кому это поручить хочешь?
– Эрру Торгану.
– Хороший выбор. Его люди во дворце сейчас на дежурстве, могут сказать, кто проходил, куда проходил… только лучше пусть про Расмуса спрашивают, не про королеву.
– Думаешь, я совсем дурак?
Шут только рукой махнул.
– Умные мы, что ли, когда любим?
И исчез за дверью.
Иоанн опустился на стул. Даже чернильницей в шута кинуть не захотелось. И то… умные ли мы, когда любим?
Нет.
Дураки, круглые и довольные, которые во что угодно поверят, лишь бы любимый или любимая не оказались негодяями, лишь бы не предали нас, не покинули, лишь бы, лишь бы…
И сидишь, как дурак, и умоляешь то ли богов, то ли самого себя… ну не может ведь быть так? Не могут же тебя вот так, по-подлому ударить в спину? Ты же этому человеку доверился, ты же для нее все сделал, только что звезды с неба не достал! А она?
Мысль о Марии ударила с оттяжечкой, словно кнут палача, Иоанн даже застонал от боли.
А ведь и правда.
Какое-то время назад Мария на него смотрела с таким ужасом… ей тоже больно было. Когда он с Дианой в кабинете целовался, а Мария плакала, а потом ушла.
И безнадежность.
Столько безнадежности было в ее движениях, ее слезах… Она поняла, что для нее все кончено.
А он?
Но ведь для него все еще впереди? И письмо это подложное, правда же? Просто навет?
И все у них с Дианой будет хорошо?
Почему-то не убеждалось. Даже сам себе Иоанн не верил, вспоминая то, на что раньше не обращал внимания. Диана, да, она хороша и ослепительна, но ведь и смотрела она не на мужа, нет! Мария всегда смотрела только на него. Ему достаточно было голову повернуть, и он встречал взгляд жены у плеча. А Диана смотрела вперед. На других мужчин?
На Расмуса Вейнарда?
Иоанн не мог ответить даже сам себе. Но…
Ему было больно.
* * *
Эрр Торган себя ждать не заставил.
Иоанн махнул ему рукой на кресло.
– Проходи, садись. Поговорить надо.
– Да, ваше величество.
– Эрр Леонидас, у меня к тебе серьезное поручение. И очень важное для меня лично. Это просил один человек… подробности тебе знать ни к чему, но во дворце есть такой эрр. Расмус Вейнард?
– Красавчик Расси? Как же, знаю, ваше величество.
– Что ты о нем знаешь?
– Ходок по бабам. Дрянь. Последнее время притих, а так… за деньги хоть на кого залезет. Проститутка в штанах. Простите, ваше величество.
Иоанн только рукой махнул.
– Я тебе что – монашка, извиняться? Я на него внимания особо не обращал, мало ли их тут бегает?
– Да, ваше величество.
И верно, ничем особым Вейнард не выделялся. Ну, красавчик, ну, поет хорошо. Мало ли их таких? Пользы от него нет, вреда… казалось, тоже нет. А оказалось?
Разве что… был один момент…
– Ударил его как-то раз кто-то хорошо. Чуть глаза не выбил.
– Мало ли за чьей женой этот красавчик волочиться решил? Не все к такому спокойно относятся.
Иоанн кивнул.
– Не все. Так вот, Леонидас, мне надо знать, с кем он встречается сейчас. Сроку – десять дней. Никого не задерживать, следить незаметно, внимания не привлекать. Десять дней.
– Да, ваше величество.
– Если кто-то узнает об этом поручении, пеняй на себя.
– Ваше величество, несколько человек мне придется посвятить. Не я же один следить буду? Своих людей поставлю, птица не пролетит!
– Хорошо. Но чтобы язык за зубами держали крепко. Справитесь – озолочу. Нет – пойдете в одну камеру к Бустону.
– Да, ваше величество. Все сделаю.
– Иди, Леонидас. Иди…
Иоанн остался один.
И так ему сейчас было тоскливо.
Так безнадежно…
Мария, Анна, Диана… он дурак, да?
Впрочем, ответ он уже знал. И от этого было еще холоднее и тоскливее.
* * *
Виталис ухмылялся с видом победителя.
– Что, Бустон? Помер твой сынок?
– А ты и рад стараться? – голос бывшего канцлера не ломался, звучал твердо. Кашель, конечно, донимал, ну так посиди в постоянном холоде и сырости! Авось не поздоровеешь. Это еще не было кровохарканье, но вполне возможно, через полгода-год появится и оно. Если Бустон проживет столько.
Марк передал Димасу записочку, и за сына Бустон был спокоен. Так что и с Виталисом можно было разговаривать, как он того заслуживает.
– Что ж мне не порадоваться? У меня-то все хорошо. Вот еще Дианка сына родит, и вообще отлично будет.
Димас фыркнул.
– Родит или нет, там вилами по воде писано. А если за пару лет у нее ничего не получится, то Иоанн ее пинком под зад со двора и погонит. Да и тебя тоже.
– Не погонит, – отмахнулся Виталис. – Испокон веков бабы рожали…
– Смотря от кого, – невинно заметил Димас, который начинал получать удовольствие от ситуации.
А что?
Сын в безопасности, а он сам… ну, что ж поделать? Значит, судьба такая!
– Ты на что намекаешь?! – сверкнул глазами Виталис.
– Разумеется, на честность и верность твоей Дианы. Ее, кстати, короновали? Или корона так и не нашлась, а Конклав так и не согласился ни на что?
Виталис скрипнул зубами и вылетел за дверь.
Димас философски развел руками.
И чего это Эрсон такой нервный? Даже странно как-то…
Ей-ей, даже встречу с палачом и то было чуть легче перенести после встречи с врагом. Хотя палач и не очень усердствовал. Некогда Димас его сам сюда и устроил, так что…
Арни выполнял все приказанное. Но так, что вроде бы и кнутом избили, и все же… кнутом тоже можно бить по-разному. Можно кожу снять так, что останутся страшные, жуткие кровоточащие раны, которые и лихорадки-то не дадут, за два дня заживут вчистую… ладно, дней за десять-пятнадцать.
А можно и до кости спину рассечь.
И перебить позвоночник, и сделать так, чтобы узник кровавыми клочьями на каждый вздох плевался. По счастью, Виталис Эрсон при пытках не присутствовал, только приказы отдавал, так что определенная свобода действий у палача была. И он этим пользовался.
Димас был ему за это благодарен и точно знал, что Стоун еще и доплатил. Эх, Марк! Дурак я был, тебя не послушался!
* * *
Марк Стоун мог ожидать многое. Но…
Военного корабля на рейде, который стоит неподалеку от его дома?
И еще несколько кораблей, которые крейсируют в заливе?
Он же не по суше мальчишку вез, он Ладиса на корабль погрузил и поплыл, как привык. Так безопаснее.
И тут – здрасте вам!
Останавливают!
Домой проплыть не дают? А почему?!
«Стремительный», который и преградил дорогу кораблю Марка, просигналил и спустил шлюпку. Та подошла к «Барракуде», и два офицера поднялись честь честью на борт.
Одного из них Марк даже знал.
– Тадео?
– Марк, ты? Ну здравствуй!
Рукопожатием они обменялись вполне спокойно. Марк-то нервничал, все же совесть у него была нечиста, и Ладис Бустон в трюме сидит. Но вроде бы… его не ищут?
– Здравствуй. Что случилось-то? Отродясь тут такого не было? Вы ж вроде горлышко патрулируете?
– А ты там проскочил?
– А я вдоль побережья, ну и просто… там тоже кто-то есть?
Мужчины переглянулись.
– И проскочил же, – вздохнул Тадео.
– Вот адмирал прав был! – кивнул второй моряк, с которым Марк знаком еще не был. – Вы, эрр, домой едете?
– Да.
– Ну там и с адмиралом увидитесь.
Марку чуть дурно не стало.
– У меня дома…. Что-то не так?!
– Смотря что под этим понимать, – пожал плечами Тадео. – Ты уж извини, я же в курсе твоих семейных обстоятельств. Вот, Дерек Черный, знаешь о таком?
– Знаю. Что он сделал?
– Напал на твой дом.
– Что?! – аж задохнулся Марк.
– Сейчас уже ничего. Дети убежали, твоя жена отвлекла пиратов, дети выбрались и удрали в лес. Пиратов мы потопили, Дереку тоже уйти не удалось, так что все в порядке. Только вот эрру Ребекку спасти не успели. Прости.
Марк перевел дух.
Ну… если дети в порядке… все не так страшно? Бекки… жену, конечно, было жалко, что ж он, скотина вовсе бесчувственная? Но так…
Мало ли кто умирает и кто рождается, всех не пережалеешь! А они давно уже стали чужими. Посторонние люди, которые жили под одной крышей, вот и все. Даже и не жили месяцами.
– Дом цел?
– И дом, и управляющий твой, пираты шли персонально к тебе, за твоими детьми. Раньше-то они в столице были, а вот когда тут очутились, Дерек и решил… был у него там такой Осьминог, вроде как раньше в поместье работал. Ты его выгнал, то есть твой управляющий, он зло затаил, ну и пиратов навел в нужное время. А сейчас все в порядке.
Марк только головой качал.
Но если и правда все хорошо… ну и нечего тогда паниковать.
– А домой-то я попасть могу?
– Конечно. Только не сильно торопись, а то успеешь.
– Чего? Что успею? – не понял Марк.
Мужчины переглянулись.
– Не обращайте внимания, эрр, – взял слово второй. – Это Тадео от радости встречи.
Марку так не показалось, но не спорить же? Пронаблюдал за шлюпкой, которая вернулась на свой корабль, приказал ставить паруса и направляться к дому.
А уж касатку, которая стартанула от корабля так, что за ней вода вихрем завилась, он и вовсе не разглядел, дело с другого борта было. Но надо же предупредить тех, кто в поместье?
Хотя уходить ее величество точно никуда не будет. Так что…
Или эрр Стоун молча сидит и делает, что сказано. Или все равно сидит и делает то же самое, но молча. Рикардо Марен дискуссий не потерпит. И королеву он защищать будет до последней капли крови, и не только он…
Моряки понимали, ЧТО возвращается в мир. И готовы были драться за ее величество Марию. За женщину, которую благословил сам Многоликий. Какой там хозяин поместья? Какой там капитан Стоун?
Они бы и короля не испугались. Но это еще впереди. А пока…
* * *
– Эрр Стоун? И что?
– Папа возвращается? – обрадовалась Клара. И тут же поглядела на Марию. – Тетя Мария, вы же не уедете?
Мария фыркнула.
– Вот еще не хватало. Надеюсь, твой папа потерпит меня какое-то время.
– Потерпит, – резко отозвался Тим. Мальчик сильно повзрослел за это время, вытянулся, и Мария подозревала, что решимости у него на троих отцов хватит. И еще на пару мамаш останется. – Это и наш дом. И вы наша гостья. Так ведь?
Мария пожала плечами.
– Надеюсь, ваш отец – человек разумный, и конфликтов у нас не будет. В любом случае ему придется какое-то время пожить здесь, пока я не рожу и не определюсь. А потом… потом как получится, так и будет!
Феликс, который не отходил от королевы, кивнул.
Если ее величеству хочется пожить здесь, значит, так и будет. А если Марка Стоуна что-то не устроит… ну это его личные проблемы. Просто при детях такого не скажешь.
Хотя они и сами все отлично понимают. Повзрослели. Особенно Клара.
* * *
– Тим! Клара!
Марк Стоун ворвался в свой дом ураганом. И тут же был стиснут в объятиях детьми.
– ПАПА!!!
– Живы! Здоровы! Слава богам!!!
Марк обнимал обоих, целовал растрепанные головки, разве что не плакал.
Или плакал? Если никто не видел, то и не считается. Наконец, первый восторг улегся, и Клара взяла себя в руки.
– Папа, нам надо многое тебе рассказать.
– Про пиратов?
– Да, – Клара кивнула. – Кое-что ты знаешь уже. Мама нас спасла тогда, мы успели убежать в лес. Нам тетя Мария помогла, она хорошая. И мы ее пригласили у нас погостить.
– Тетя Мария?
– Эрр Стоун, здравствуйте, – Рикардо вышел в холл. Пока была собственно встреча, он решил не мешать. Но сейчас ведь уже не слезы и не объятия, а разговоры. А тут и он лишним не окажется.
Марк мгновенно узнал его.
– Эрр Марен, рад вас видеть. Что вас привело в мой дом?
– Исключительно интересы женщины, которую я сопровождаю. Она пока решила оставаться здесь, и юные Стоуны пригласили ее в свой дом.
– Да, – кивнул Тим. – Пап, мы тебя раньше лета не ждали, а тете Марии скоро рожать, и ей покой нужен. Она переехать не сможет. А еще они нас спасли. Она приказала дяде Феликсу, и он нас вывел из поместья, от пиратов, и защитил, а потом они помогли дяде Теосу.
Марк из этого понял разве что пару слов. Правда, полезных.
Вывел и защитил.
– Кого бы вы ни приютили, я на вашей стороне. Если эти люди помогли вам, я обязан им. Мой дом – их дом.
Сказано было вполне серьезно.
Рикардо Марен ухмыльнулся. Второй облик – он сказывается, и характер слегка у адмирала испортился, и яда в нем на сорок Стоунов хватит, не то что на одного капитана.
– Что ж, эрр Марк, проходите в гостиную. Я вас познакомлю с женщиной, которая решила помочь вашим детям. Мы уже потом подоспели, если бы не она, пираты их нашли бы. Точно.
Марк поежился.
Да, ему еще многое надо узнать, но основное он понял. Дети были в опасности. Жену убили, детей спасли, с него причитается. Чего еще надо? Остальное разберем, когда того же Шента расспросим! Уж он-то морочить своему эрру голову не станет, все расскажет, как есть!
Рикардо Марен кивнул в сторону гостиной.
Марк послушно прошел, куда указали, он ничего не опасался. Дети выглядят сытыми, довольными, им никто вреда не причинил. Ну и ему, поди, не станут.
В кресле у окна сидела женщина.
Сидела, смотрела, явно улыбалась.
– Эрра, – Марк поклонился, подходя к ней. – Я не знаю, кто вы, но мой дом – ваш дом. Я подтверждаю приглашение моих детей, и умоляю… ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?!
Эрр аж назад шарахнулся, свалил здоровущий напольный подсвечник, машинально поймал его, за что и получил свечкой по носу. Выпала она.
– Вы угадали, эрр Стоун, – Мария улыбалась. – Мое величество, как видите. Полагаю, вам еще никто не рассказал в подробностях, что случилось?
– Н-нет, – качнул головой Марк. В одной руке он держал подсвечник, другой машинально тер нос, и выглядел до того ошарашенным, что Мария даже фыркнула.
– Тогда предлагаю вам побеседовать с Теосом Шентом, а уже потом принимать решение.
Марк посмотрел на королеву дикими глазами, потряс головой и выпалил, как в воду бросился:
– Ваше величество… мне его принимать не надо. Я и так государственный преступник.
– Да что вы? И что же вы сделали? Поимели Дианочку? – заинтересовалась Мария.
– Брррр! Нет, конечно! – аж шарахнулся Марк. – Я просто выкрал из тюрьмы человека. Ладиса Бустона.
Понятно, не так это надо было говорить. Но… шок оказался таким сильным, что Марк ляпнул то, что было у него на уме.
Мария задумалась.
– Ладис… Димас Бустон?
– Его отец.
– И что такого случилось с нашим добрым канцлером, что его сынок в тюрьме оказался?
Мария спрашивала без особого яда, но и… она ничем Бустону обязана не была. Разве что головной болью.
Человек человеку рознь, вот, Ихорас старался ее хоть как-то поддержать, и шут тоже. А Бустон послушно выполнял все распоряжения короля. Иоанн оказался неблагодарным? А Марии тебя и благодарить-то не за что! Сам нарвался!
Марк потупил глаза.
– Ваше величество, Димас просто оказался неугоден его величеству.
– И чем же?
– Виталисом Эрсоном. Его величество гневался, ну а у Эрсона давняя ненависть к Димасу.
– Из-за чего хоть? – лениво поинтересовалась Мария. Понятно, Иоанн на канцлере зло сорвал за все хорошее и плохое, но Эрсона-то что заело?
– Зависть, ваше величество. Обычная зависть. Димас из бедных эрров, но умный и сам всего добился, для Виталиса это как пучок крапивы в штаны.
Мария мечтательно вздохнула.
Половину бы политиков такими полезными припарками лечить! А вторую – просто утопить.
– Димас интересы короля соблюдал свято, сами знаете, ваше величество. А Эрсон… ему в свою пользу много чего хочется.
Мария пожала плечами.
– В целом понятно. Что ж, вы очутились в хорошей компании. Пойдете к иссу Шенту?
– С вашего позволения, ваше величество.
– Охотно позволяю, – отмахнулась Мария.
Она понимала, кучу вопросов ей не задали просто потому, что их и правда – куча. Вот эрр Стоун расспросит своего управляющего, а уж потом… потом можно будет и с остатками вопросов приходить. К ней ли, к адмиралу, еще к кому-то…
Какая ей разница?
Ей рожать скоро.
Мария коснулась рукой живота.
Малыш внутри толкнулся, напоминая о себе.
– Мой змееныш. Или гаденыш? – шутливо улыбнулась Мария. Да, хорошо, что здесь не двадцать первый век. Там за такие слова любая дура прицепится. А что делать, если она змея? Вот кто у нее ребенок должен быть – хомяк? То-то и оно!
Ребенок еще раз пнул мать изнутри, подтверждая ее мнение.
Точно – гад растет. Ох, что ж ты печенку-то в легкие запихиваешь? Уй, зараза!
* * *
Исс Шент ничего утаивать не стал.
То есть вообще ничего. А КАК тут утаить такое дело?
Когда у хозяина ребенок – песец? Симпатичная такая полярная лисичка, беленькая вся, хвостик, опять же, лапки?
Как вы предлагаете ЭТО скрыть?
И Тим тоже мечтает стать двуипостасным, просто королева сказала, что ему еще рано.
Нет, не приживалась среди людей эрра Мария. Вот как есть – королева, и все тут. А что сама она против? Бывает…
Все равно не поможет.
Марк слушал открыв рот. Вот так, привезешь детей в поместье, думаешь, что это безопасное место, а оно ка-ак окажется! Да как все другой стороной повернется?
– И что теперь?
– Ее величество, кажется, ждет мальчика, – пожал плечами Теос. – Дальше… дальше ей придется вернуться в столицу.
– И сесть на трон?
– Безусловно. Если она договорится с королем.
В этом Марк сильно сомневался, вспоминая Дианочкины объемы. Но…
Сын? Иоанн мечтал о сыне.
– Я должен поговорить с ее величеством.
Теос думал примерно так же и спорить не стал.
– Безусловно, эрр Стоун.
– Эрр… Теос, прекрати! Ты теперь такой же эрр, как и я.
– Понимаю. Но это пока еще не подтверждено, и что там будет дальше? Эрланд, это ведь не все, есть еще и Конклав! Как-то они нас примут?
Марк пожал плечами.
– Не знаю. Но двуипостасных уже десятка два есть?
– Даже чуть больше, – согласился Теос.
– И еще больше будет, обязательно. Так что… вас уже не убьют просто так. И народ не поймет…
– Народ, – цинично усмехнулся исс Шент. – Народ – это корова, куда пастух погонит, туда он и пойдет.
– Так пастух и сама… Интересно, а я из таких же?
– Я не смогу ответить, – развел руками исс Шент. – Эрра Клара – да. И Тим… ее величество сказала, что пока еще рано, но после пятнадцати лет ему тоже можно будет попробовать. Она даже представляет, кем он может стать.
– Даже так?
– Ее величество просто это видит. А мы – нет.
Марк почесал затылок.
Разговор с королевой становился насущной необходимостью. Только вот состояться ему пришлось чуточку позднее, этим вечером у Марии начались роды.
* * *
– Твою налево! Твое направо! Твое величество, чего ты ругаешься, как извозчик, ты бы лучше так тужилась!
Тина и сама особо выражений не выбирала. Впрочем, Мария об этом не думала. После роддома, в котором акушерка ее чуть не за волосы с кровати стащила и ходить заставила… понятно, так надо было. И вряд ли на Машку в тот момент уговоры бы подействовали. Но Тина – все равно почти образец куртуазности.
– Покомандуй еще, – огрызнулась Мария, продолжая ходить по комнате.
Адмирал, бледный и со лбом, покрытым испариной, поддерживал ее под локоть. С другой стороны так же двигался Феликс.
Мужчин честно пытались отослать, но куда там!
Чем они могут помочь?
Чем-чем, сесть в уголке и постараться не упасть под ноги повитухе в самый важный момент. А то просятся такие умные на роды, а ты их потом нюхательными солями в три слоя засыпай, чтобы откачать!
Не помогло.
Мужчины и рядом были, и поддерживали женщину, помогая ей двигаться… Марию настиг очередной спазм, и она почти обвисла на мужских руках.
Больно же!
Тина кивнула на кровать и посмотрела женщину.
– Давай, еще пару кругов.
– Садюга, – обругала ее Мария.
– Потом расскажешь, что это такое. А еще… и… Договорились?
Мария подумала, что серьезно обогатила местный лексикон. Но рассказывать про всякие извращения все равно не будет. Это хорошие идеи могут не прижиться, а всякая пакость – только намекни! Еще как вылезет!
И еще пару кругов.
И еще один.
И полотно, на которое предстоит рожать, и крики повитухи… Мария с такой силой вцепилась в чью-то руку, что как еще не оторвала? Где справедливость?
Почему она второй облик получила, а ребенка рожать – все равно мучиться? Почему боги ЭТО не могли предусмотреть? Почему она не может в облике змеи отложить яйца?
Или гюрза живородящая?
Под эти размышления в матюгах Мария и родила.
Тина ловко подхватила ребенка на руки, тут же перевязала пуповину, перерезала, завернула малыша в ткань и поднесла Марии.
– Смотри, какой хорошенький! Богатырь, да и только!
Мария посмотрела.
Сын.
Вот так, теперь у нее и сын есть. Здоровущий, наверное, килограмма четыре, а то и все пять, глаза ярко-синие, такие, густые, чувствуется, что это реальный цвет, волосы черные, как у нее…
Кажется, он в мать пойдет.
– Называть как будешь? – поинтересовалась Тина.
Этот вопрос уже был продуман. Нет, не в честь папаши, чтоб ему повылазило, а потом и поотпадало! А в честь одного хорошего человека из прошлой еще жизни. Ну и братика тоже…
– Саймон Александер. Пока будет именоваться по второму имени, Алекс.
Тина кивнула.
– Так и запишем в церковных книгах. А ты пока отдыхай, давай я вас сейчас уложу, оботру аккуратно, ты хоть и восстанавливаешься быстрее обычного человека, но роды… Дня два точно понадобится.
Мария послушно улеглась, куда сказали. Посмотрела на сына.
Словно чувствуя ее взгляд, младенец открыл свои глаза.
Показалось Марии – или нет? На виске у него тонкой ленточкой пробежала полоска золотистых чешуек. Пробежала, да и сгинула, как не бывало?
Ну что, здравствуй, сынок? Твое будущее величество?
* * *
Марк стоял на кладбище, смотрел на могилу.
Не ладили они с Ребеккой как следует… но жизнь прожили, детей нажили, и шло все ровно-тихо, а вот теперь… как-то все сломалось в один день. Сломалось, полетело неизвестно куда, и что теперь ждать?
– Ты прости, Бекки. Дурак я, наверное…
– Не надо, папа. Как вышло, так и вышло, ты как лучше хотел.
Клара стояла рядом. Как она подошла? Марк и не понял даже, вот не было ее – и вот, стоит дочка, смотрит так серьезно.
– Хотел… мне исс Шент рассказал, что тут было. И про идиотов этих рассказал, и про то, как Бекки себя вела. Моя вина. Мне лишь бы она жить не мешала, а вас вот я на нее бросил.
Клара только рукой махнула.
– Актеры… ты знаешь, что двое погибли тогда? Пираты не разбирали, убивали… третий выжил чудом.
– И что с ним сейчас?
– Будешь смеяться, – фыркнула Клара. – В ту ночь он выжил случайно. Сезар Верн оказался единственным, кто схватился за оружие, его ранили, но совершенно случайно не добили. Рана получилась на голове, крови было много, но для жизни не опасно. Правда, красоту свою он потерял.
– А смеяться тут чему?
– А второй облик приобрел, – улыбнулась Клара. – Теперь он здоровущий попугай. Цветной такой, красивый, говорящий и декламирующий. И по-моему, в перьях он себе больше нравится, чем человеком[12].
Марк фыркнул.
– Забавно. И правда.
– Ее величество многое поменяла, – кивнула Клара. – Чудо ее сюда привело, настоящее чудо. И, пап, когда она отправится в столицу, я поеду с ней. И Тим тоже.
– Что?!
– Ей первое время сложно будет. Понадобятся и фрейлины, и паж, вот мы с Тимом и поможем.
– С ума сойти…
– Не надо, папа. Нам при дворе сложно придется, помощь обязательно будет нужна. Поедешь с нами?
– Если ее величество не будет против.
– Это надо у нее спрашивать. Но она хорошая, и добрая, и вообще… король – идиот!
Марк даже оглянулся.
– Клара, ты с такими словами поосторожнее!
Дочка махнула рукой.
– Пап, а что еще про него сказать? Променять такую женщину на какую-то… да будь там само сокровище, все равно идиот. Ты ж ее видел? Ту, которая Иоанна совратила? Что она – такая замечательная?
Марк задумался. А потом выдал основное.
– Грудь у нее шикарная. И это…
Это было обрисовано двумя руками и удостоилось насмешливого взгляда Клары.
– Вот об этом я и говорю. Кроме ЭТОГО у нее еще что-то есть? Ум, доброта, порядочность, характер? Или ЭТО все остальное заменяет?
Марк только руками развел.
– Не заменяет, конечно. Но так выглядит – ух!
– Потому и идиот, – махнула рукой Клара. – Менять золото на навоз… глупо! Просто – глупо!
Спорить было сложно. А Марк еще об одном подумал.
Димас Бустон.
А вдруг удастся попросить королеву за друга? Ладиса-то он вытащил, а вот канцлера никак, но если ее величество вернется… тут под шумок роту отставных канцлеров из тюрьмы забрать можно будет. Если она согласится.
Или нет?
Марк попросит. Очень попросит. А вдруг ему повезет?
* * *
– Иоанн, у меня плохие новости, – Колючка серьезно смотрел на короля. И видно было, сейчас он не играет, а просто сочувствует.
– Слушаю? – бросил Иоанн, садясь в кресло.
– Сам понимаешь, вместе я их не поймал. Но… птички мне начирикали, что частенько твоя супруга приходит к эрре Розабелле.
– К этой идиотке?!
– Представь себе. Может, и не такая она дура, как показывает?
Иоанн и задумываться не стал.
– Пусть Дианка к ней ходит. И что?
– И туда же приходит эрр Вейнард. У них просто разница где-то с полчаса, сначала он приходит, а потом она. Вот никто и не сообразил, а они еще стараются на смену караула попасть, понимаешь?
– Шлюха!!! – эмоционально высказался Иоанн.
По регламенту караульные во дворце меняются каждые три часа. Восемь смен за сутки. И то… постой, да никуда не отлучаясь, да вид иметь надо… там много всяких тонкостей. Раз в три часа меняются караульные. Допустим, был один – пришел Расмус. Тот, кто был, меняется, кто там, в покоях, он не знает, а королева может прийти к своей фрейлине. Что в этом такого странного?
Допустим, через час-полтора Диана уходит… ну и это не трагично! Сидели, болтали… две бабы же! В чем проблема?
А Вейнард уходит еще часа через два. И никто ни о чем не догадывается.
Может, чуточку и сложнее схемы бывают, но ведь и эта рабочая.
– Да, примерно так, – кивнул Колючка.
– А эта тварь? С ними сидит? Свечку держит?
– Насчет свечки не знаю, но покои у нее из двух комнат. И гардеробная маленькая есть, может себе позволить не смущать влюбленных, – ядовито оскалился Колючка.
Иоанн все же не удержался, шваркнул чернильницей в стену.
Рене молча налил в кубок вина, протянул ему.
– Выпей. Я ее еще не ловил, сам понимаешь. Может, и неправда все.
Иоанн мрачно смотрел в стену. Пятно потекло вниз и теперь напоминало фаллический символ. Тот самый, на который принято посылать.
– Тварь! Я ей все дал, что мог! Понимаешь?! Всё! А она… как она могла так со мной поступить?! Она что – меня совсем не любит?!
Если бы Колючка сейчас сказал про Марию, которая тоже все отдала мужу, точно бы в морду получил. Так что промолчал шут про королеву, и вместо этого заговорил о насущном.
– Иоанн, ты о другом подумай. Тебе что лучше, ловить ее будешь или нет?
– Это как? – даже удивился Иоанн.
– А вот так. Может, оставишь ее, только проучишь, ну и… наследник-то тебе все равно нужен?
Иоанн едва сдержался, чтобы в шута подсвечником не кинуть. Чернильница уже улетела, остановило короля практическое соображение. Неудобно подсвечник-то кидать. Тяжелый, гад, золотой, не вдруг и поднимешь. С таким только наперевес гоняться. Но ведь и не догонишь эту верткую сволочь!
– Ты что, хочешь, чтобы я чужими объедками пользовался?
Колючка пожал плечами.
– Смеяться будут.
Иоанн задумался.
Так-то да. Рогатый муж – фигура для шуток весьма и весьма уязвимая. И Колючка, словно чувствуя, подлил масла в огонь.
– Над Марией, с легкой руки Дианы, только вороны на заборе не потешались. Над тобой, боюсь, тоже смеяться начнут. Сам знаешь, как это со стороны смотрится.
Иоанн знал.
Сам старый, женился на молодой… ну и получил по всем рогам! Есть ли от такого противоядие?
Да есть, конечно! Жениться просто надо по любви! И смотреть не на возвышенности и обширности юной дамы, а на ее душу. Бывает ведь, что и с большой разницей в возрасте супруги счастливо живут, и жена там даже не думает гулять на сторону. Не так часто, как хочется, но бывает.
Только вот Иоанн женился на красотах и возвышенностях эрры Эрсон, а Диана выходила замуж за короля. Не за Иоанна – человека, нет. За его величество Иоанна.
А если так…
Иоанн прищурился.
– Смеяться не будут, если все по уму сделать. Бояться будут. Поможешь мне их застать?
– Смотря что ты хочешь сделать? Иоанн, ты мне хоть расскажи, может, что полезное посоветую?
– Расскажу, – пообещал Иоанн. – Только время на подготовку потребуется. Обязательно расскажу.
Оскал у него был такой, что дракон бы позавидовал. И вид тоже.
Огнем дышать не получалось, ну так он и не пробовал еще. Но шансы были.
У него, не у Дианы. Ту уже ничего, кроме чуда, спасти не могло.
* * *
Саймон Картенский открыл письмо от Феликса.
Приятно почитать, знаете ли! Весьма приятно!
Вот еще год назад он эти письма вскрывал с совершенно другими ощущениями! Что тогда было хорошего в жизни его сестры? Да ничего! И политика страдала, и торговля…
А сейчас все совершенно иначе!
Феликс извещал монарха, что ее величество Мария родила очаровательного мальчика. Младенец и мать совершенно здоровы. Оба собираются возвращаться ко двору.
Надо только продумать возвращение так, чтобы было все эффектно обставлено.
Ничего, с этим Феликс справится, на это можно положиться! Бесценный мальчишка оказался! Правда, ему придется еще на пару лет в Эрланде задержаться, ну так Саймон возражать не станет. Сестра же!
Не просто родной человек – гарантии для Картена.
А еще…
Про двуипостасных Феликс не писал, конечно, такое бумаге не доверишь. А вот про Рэна написал.
Что шагренец будет в Картене, и весьма скоро, и Феликс умоляет его величество принять и выслушать эрра Тори. То, что он расскажет, Феликс не имеет права доверять бумаге, но это ОЧЕНЬ важно!
Саймон и спорить не стал.
Важно?
Ладно, послушает он и шагренца, если Феликс просит.
Мария тоже написала. Обещала не волновать брата, и вообще, когда она вернется, сделает все для хорошей дружбы Эрланда и Картена. И с пошлинами поговорим, и с протекционизмом.
Иоанн?
Пусть спасибо скажет, если она ему голову не оторвет. Напрочь. За все хорошее и плохое!
И надо будет что-то решить с Фарданией. Но это они договорятся.
Саймон только довольно улыбался.
Это Иоанну было выгодно балансировать между двумя странами, а Картену такой баланс был неприятен. А теперь… теперь Мария точно к родне прислушается. Не во вред Эрланду, это сказано достаточно четко, но есть многое, что пойдет на пользу обеим странам.
Очень хорошо все разворачивается. Помогли бы боги, и вовсе дело покатится как по маслу! Пойти, что ли, помолиться? Чтобы все удачно прошло?
Стоит сходить. Авось лишним и не будет.
* * *
– Ваше величество, вы позволите?
Мария посмотрела на Марка Стоуна без особого интереса.
– Позволяю. Что вам угодно, эрр Марк?
Вежливость к хозяину дома она проявила, дальше ему и карты в руки. А она посмотрит, послушает…
– Ваше величество, я умоляю вас уделить мне пару минут для разговора…
Мария уже и отвыкла от этой идиотской куртуазности.
– Эрр Марк, короче. Спрашивайте, а я подумаю.
– Да, ваше величество, – Марк слегка обалдел от такой прямоты, но потом решил не вилять. – Вы собираетесь вернуться?
– Собираюсь. Море успокаивается, ребенок у меня крепок и здоров, Рикардо предлагает плыть в столицу вдоль побережья, так, чтобы можно было в любой момент причалить. Я согласилась.
– Ваше величество, а как быть с Дианой? С королем?
Мария хищно прищурилась.
– Зависит от их поведения. Если не успокоятся, то… сами виноваты.
Уточнять она не стала, но Марк и сам все понял. Действительно, сами виноваты будут. Против таких козырей не попрешь, а у Марии их полная рука. И ребенок, и вторая ипостась, и даже поддержка флота… и не только флота.
– Я готов помогать вам в любых делах, ваше величество.
– Вот как? Почему?
– За детей я благодарен, – коротко объяснил Марк. – И никогда с вами не расплачусь. А еще у меня есть свои интересы.
– Вот это уже лучше. Не люблю бессребренников, обычно они такие сволочи…
Марк кивнул.
– Мне бы хотелось узнать, есть ли у меня вторая ипостась. Можно? Ваше величество?
– Можно. Нет, – отозвалась равнодушно Мария.
Марк тоскливо вздохнул.
Ну нет… значит, и нет. Это просто мечты были. Про альбатроса. Но так тоже бывает, кому-то дается, а кому-то и нет.
– Хорошо хоть у детей она есть. У Клары…
– Она вам показала свою лисичку?
– Да, ваше величество.
– Тим, наверное, тоже сможет обращаться. Я пока точно не знаю, скажу ближе к его пятнадцати годам, – кивнула Мария.
– Это будет здорово. Если сможет, – кивнул Марк.
Мария промолчала.
И так понятно, что эрру хотелось, а не досталось. Обидно, конечно. Но… кажется, она уже поняла, КТО обретал вторую ипостась. Если прикинуть…
История Феликса, Тины, Мелиссы, Рэна, Бертрана… у всех у них было нечто общее. Они не выбирали путей легких, они выбирали пути честные. Правильные, порядочные, если хотите. Шли против ветра, сопротивлялись ему, делали трудный, сложный и часто неприятный выбор и потому будили наследие Бога внутри себя. Даже Кларе уже пришлось и выбирать, и принимать решения. И именно поэтому пока не ясно, что будет из Тима с Анной. Они еще дети, они еще растут, и, как дерево, могут искривиться в любую сторону. Понятно, и взрослые могут, но… ох, не для нее эти теории. Что-то она подсознательно чувствует, а выразить словами не может, как та собака.
Эрр Стоун человек неплохой, но… он всю жизнь не особо утруждался. Вот и не пробудилось в нем наследие.
Может, Мария и неправа, она и не настаивает. Но ей казалось почему-то, что дело в этом.
Те, кто гнутся под мир, не могут защищать других, они скорее будут спасать себя.
А те, кто пытается прогнуть мир под себя, те смогут встать щитом и клинком, огнем и ветром на его рубежах. И для этого им даются силы. И дар – от Бога. Неважно, как его тут называют.
– Еще вопрос? – мягко намекнула Мария.
Потом эрр Стоун горевать будет. У нее еще свиток не дочитан… и кстати, косвенно тут на то же намекают. О чем она догадалась.
– Ваше величество, я буду просить вас за эрра Димаса Бустона.
– Канцлер? Если он жив, я буду рада помочь ему.
Марк не ожидал такого быстрого ответа, а потому даже головой встряхнул.
– Ваше величество, я понимаю, вы не ладили…
– Просто ваш друг служит Эрланду и королю, – мягко пояснила Мария. – За первое я его не виню, а за второе… он поступил со мной очень непорядочно.
– Вы сами сказали, ваше величество. Он служил королю.
– Будет ли он служить мне?
Марку осталось только руками развести.
– Ваше величество, я не знаю. Я знаю, почему Димас служил Иоанну, потому что крепкая власть – сильная страна. А вы все же картенка… простите.
– Я не держу на него обиды, но сначала разговор, а потом все остальное, – спокойно отозвалась Мария.
Марк выдохнул.
Ну если так…
– Ваше величество, а вы позволите сопровождать вас в столицу?
– А куда вы денете юного Ладиса Бустона?
– Здесь останется. Я думал отправить его в Картен, но пока… пусть пока тут побудет.
Мария кивнула.
– Пусть. Дальше будет видно, что с ним делать, и что будет с его отцом. Если на канцлере нет никакой вины, кроме моего развода… ну и личной неприязни с Эрсоном, я приму в нем участие.
– Это больше, чем я смел просить, ваше величество.
Мария кивнула.
Больше. И она могла этого не делать. Но… Димас Бустон, если что, может оказаться полезным приобретением именно для нее. Он неглуп, он знает все ходы и выходы, он может многое сделать для нее именно в плане управления государством. Но только если будет предан.
Будет ли?
Вот вопрос.
Но Мария планировала ответить на него при личной встрече с Бустоном. А дальше… посмотрим!
– Сопровождайте, эрр Стоун. Там и разберемся с вашим другом. Ваша преданность заслуживает восхищения.
– Ваше величество, – поклонился Марк.
А что он мог сказать? Он свое получил… и почему ему кажется, что королеве он не слишком нравится? Даже обидно…
* * *
– Повернись. Так… вот этот ремень неудачный, я его перешью. И вот тут у меня лапы болтаться будут. Все, хорошо, сейчас я сбрую сниму и можешь оборачиваться обратно.
Дракон промолчал. Выплюнул жесткий кожаный ремень и обернулся человеком.
– Тьфу! Берт, зачем нам эта гадость?
Берт любовно посмотрел на груду кожаных сыромятных ремней, которые лежали рядом. Раньше он бы их, пожалуй, все и не поднял. Не то что на дракона надеть! А сейчас…
Двуипостасные намного сильнее обычных людей.
– Рэн, ты и сам все знаешь, чего еще сорок раз повторять? Я отправляюсь с тобой на Шагрен, и хочу подстраховаться, если что.
– Все там будет хорошо!
– Ты и сам этого не знаешь! И я боюсь. Считай, что это моя предусмотрительность. На Многоликого надейся, а засов проверь!
Рэн фыркнул.
– Ладно. Перешивай, как тебе эта пакость понравится, я ее надену перед визитом на Шагрен.
– И не смей оборачиваться ни перед кем. Понял? Отошел метров на сто, там обернулся, взлетел, приземлился подальше, опять обернулся. Мало ли меня рядом не окажется?
Рэн подумал, что Бертран сильно преувеличивает, но спорить с другом не стал. Ладно уж!
Ему не тяжело, а Берт… сильно по нему ударило то предательство, покушение, смерть друзей… Теперь он еще лет десять все проверять будет. А может, и дольше.
– Хорошо. Слово даю.
Бертран облегченно выдохнул.
Если приятель слово дал, он его не нарушит. А Берту было неспокойно.
Вот в Картене, в который они прибыли, он не волновался, хотя им и предстояла встреча с королем. А о Шагрене тревожился.
Может, потому что о нем ничего не знал? А может, потому что слушал рассказы Рэна. И понимал, что император и его приговорит, и Бертрана, и королеву Марию, и кого угодно, хоть бы и самого Многоликого.
Вот и начал готовиться на свой лад.
Несколько клинков ему Феликс еще подарил, чтобы Берт носил их на теле. Да-да, есть такие. Маленькие, но острые, как бритва, сразу не найдешь, а человека таким убить очень даже запросто.
А еще Бертран решил заказать сбрую.
Да, на дракона. Чтобы удобнее было на нем летать, причем и человеку, и лису.
Как это должно выглядеть?
Наверное, несколько ремней, толстый кусок бычьей кожи, вместо попоны, а какие-то стремена, что-то такое… да вы о чем?
Это – дракон!
У него гребень, эта скотина вообще не предназначена для того, чтобы на нем ездили! Никак!
И толстый он, на нем сидеть можно только в шпагате. И холодно наверху.
Так что Бертран пошел другим путем. Летать на драконе можно очень недолго, и то, если речь идет о каком-то форс-мажоре. Угрозе жизни, его или дракона…
Да, Бертран еще и развесовку нарушает, если он человек. Лиса таскать полегче, но и так дракону неудобно, у него же крылья!
Так что кусок кожи в районе шеи, там же ремни, штук десять всяких и разных, там же крепко наклепанные на большой кусок кожи скобы. Металлические, чтобы точно не порвались, не вырвались… тоже штук десять, с запасом.
Кошмар получается?
А, ничего! Запас карман не тянет! Лучше подстраховаться сейчас, чем горько заплакать потом.
И Бертран с энтузиазмом взялся за переделку сбруи.
Рэн молчал.
Понятно, друг переживает, нервничает… нашел он себе занятие? Вот и ладно, пусть лучше шьет, а не думает про Шагрен всякие гадости! Все у них там будет хорошо! И с вулканом он обязательно разберется!
Еще бы вот с его величеством Саймоном спокойно встретиться и поговорить, как Феликс просил. Не доверял Рэн картенцам, вот ни капельки! Но ради двуипостасного – можно.
Феликс ведь его тоже поддержал…
Рэну было слегка страшновато, но признаваться он не собирался, а потому…
– Давай помогу. Вот тут прошить нужно?
– Да.
– Ты с того конца занимайся, а я с этого, чтобы не мешать друг другу.
И правда – успокаивает!