Глава 4

Ладис Бустон сам не знал, чем заниматься. Вроде как и из тюрьмы его вытащили, а вот дальше-то что? Куда идти, что делать? Раньше он отцу помогал, отец и говорил, куда двигаться, а сейчас – что?

Отец в столице, а тут…

Двуипостасные!

Старинная легенда. Ожившая на морском берегу.

И как тут удержаться? И не спросить?

Ладис и расспрашивал, придворная жизнь давала о себе знать, и Ладис умел найти подход к любому человеку. Даже к иссу Теосу. Вот где несправедливость-то! Обычный исс – и двуипостасный! Да разве ж так может быть?

Барсук, конечно, не дракон, но ведь… и дракон тоже есть!

Шагренец!

Слов у Ладиса не было. Неужели у Многоликого не нашлось более достойных кандидатов? Даже вот, он сам? Правда, чтобы это узнать, надо было поговорить с королевой, а как к ней подойти? Разве через принцессу попробовать?

Думал Ладис недолго и направился к морю. Там ее высочество можно было встретить чаще всего. Вот и сейчас все верно.

Сидит, на море смотрит, разве это дело для принцессы? И королева… стоит, камешки бросает, о чем-то думает, глядя, как море жадно поедает очередной камень. Что-то почувствовала, обернулась.

– Ваше величество, – поклонился Ладис.

Мария вежливо кивнула.

– Эрр Бустон.

Карие глаза были умными и жесткими. Ладис невольно покраснел и замешкался. Мария рассмеялась.

– Смотри, Анечка. Вот так тоже бывает, неплохой ведь человек, а вот остался без поводка – и куда себя приткнуть не знает.

Ладис только и смог, что рот открыть.

– А… я…

– Послушная тень своего отца. Прилежный секретарь, умный мальчик, и любопытно ему, и что делать он толком не знает, папы нет, указания давать некому.

– Вижу, мам, – Анна смотрела чуть ли не с состраданием. – А что ему теперь делать?

Мария пожала плечами.

– Второй ипостаси у него нет, но в таком состоянии ее и не будет никогда. Вы об этом же хотели спросить, эрр Бустон?

Ладис покраснел, словно громадная свеколка, багровая такая…

– Д-да…

– И не будет, пока вы просто отцовская тень. А что делать? Да хоть и в Картен прокатитесь или в путешествие отправляйтесь, но лучше в Картен. Рекомендательное письмо к брату я дам.

– Ваше величество…

– Это не совет, не приказ. Это просто ваш шанс начать что-то сначала, вот и все.

Ладис задумчиво кивнул.

Может, и правда? Здесь он будет сидеть в поместье и с ума сходить от тоски, а так… мир повидает, поплавает… захочет – так вернется, деньги есть, эрр Стоун дал, да и семейные счета не все арестованы. И к матери можно съездить…

– Спасибо, ваше величество. Если можно письмо…

– Завтра подойдёте, напишем, – согласилась Мария.

– Благодарю вас. Ваше величество, а отец?

– Буду в столице – вытащим. Если его до той поры не казнят, – пожала плечами Мария.

– Ваше величество, вы…

Попытку упасть на колени и поцеловать руку Мария пресекла коротким жестом.

– Идите, эрр Бустон. На кухню. И пусть вам горячего вина с пряностями дадут, вон, нос, как слива. И мы пойдем, Анечка? Еще тебе заболеть не хватало.

– Да, мама.

Анна и пошла.

А что такого? Все же просто отлично, и мама рядом, и Ладис тоже пошел…

Интересно, научится ли она вот так, как мама? Она постарается! Очень постарается!

А Ладис шел и думал.

Картен.

Шагрен…

Дальние страны, в которых он мечтал побывать, вместо придворной карьеры… В детстве мечтал, потом отец это придавил башмаком, а сейчас, может, и сбудется?

Он обязательно поговорит с дядей Марком! И поедет!

Мир – такой огромный… а когда-нибудь он вернется. И будет верно служить королеве. Там уж он сам сможет определить, чего ему захочется, без поводка и папиной указки.

Целый мир, полный свободы!

* * *

Диана шла по коридорам дворца.

Оглядывалась, понятно, но кругом было тихо. Гвардейцев на карауле она не считала – кто на такое внимание обращает? Слуг тоже.

Она могла объясниться с кем угодно, но зачем?

Идет она вечером к своей доверенной фрейлине, вот и хорошо. Мало ли за чем она к ней пошла? Алиби у них было безукоризненное, эрра Розабелла, которая была любительницей вышивания, предложила Диане тоже начать вышивку. А потом ее королю подарить.

Понятно, Диана к пяльцам и не прикасалась. Она просто делала вид, что увлеклась, а эрра Розабелла на публику показывала королеве, как правильно вышить то одно, то другое. То иголки докупала, то нитки нужного тона, то ленты…

Вышивка – дело такое, обязательно найдется, о чем поговорить, и достаточно долго. Никто и не удивлялся.

Даже эрр Виталис Эрсон на это увлечение племянницы рукой махнул.

Хочется ей с пяльцами таскаться?

Пусть ее! Может, поспокойнее станет!

Диана и стала.

Пока эрр Расмус баловался с ней в постельке, эрра Розабелла вышивала на ее пяльцах все потребное, так что работа продолжалась. Благородное же увлечение!

Вот и сейчас…

Диана сегодня ночью осталась без мужа. Иоанн еще вчера уехал на охоту, а ее с собой не потащил. Сказал, что весна, холодно, и вообще… жди меня в теплой постельке, дорогая. Ты еще не беременна?

Нет?

Приеду – постараемся побольше.

Диана согласно кивала и думала, что постарается. Очень сильно трудиться будет, но в постели с другим человеком. А что? Может, ребеночку даже и на пользу будет, если он не от Иоанна зачат окажется, а от другого мужчины! Вон, от Марии у него сколько детей, и никто не выжил.

Вот и знакомые покои.

И эрра Розабелла, которая приоткрывает дверь в спальню.

Диана сунула ей вышивку и скользнула в спальню, на ходу скидывая платье.

– Наконец-то! Я с ума сходила… как мне надоел этот мерзкий кусок сала! Возьми меня! Скорее!

В спальне было привычно темно. Диана и не сразу поняла, что… кто…

На запястьях красотки сомкнулись сильные пальцы.

– Свет.

Несколько секунд Диана просто хлопала глазами.

Она действительно была в спальне у эрры Розабеллы. Только вот в постели с ней был не Расмус, а…

– Иоанн?!

– Да, дорогая супруга. Вас что-то удивляет? Вы не рассчитывали увидеть этот мерзкий кусок сала?

Диана дернулась.

– Иоанн! Ты не так все понял!

– Да нет. Вот сейчас я все понял именно так, – Иоанн смотрел ледяными глазами. – Раздевайся. Догола.

– Иоанн!

– Выйди, Рене.

Колючка понятливо прикрыл дверь с другой стороны. Иоанн размахнулся.

Щека Дианы мгновенно вспухла.

– Мне еще раз повторить?

Второго раза Дианочке не хотелось.

– Ложись на живот. Вот так…

В этот раз Диане пришлось орать вовсе не от страсти. Иоанн был не просто груб, он мстил за свою обиду, так что… болело и здесь, и там, и вообще все, вплоть до волос, за которые ее безжалостно тянули в процессе…

Закончив свое дело, Иоанн встал с кровати. С брезгливостью посмотрел на супругу.

– Сейчас за тобой придет стража. Отправишься составить компанию своим родственничкам, в тюрьму. Через пару дней решу, что с тобой делать, но, наверное, казню.

И вышел вон.

Растерзанная и скулящая от боли Диана так и осталась лежать на кровати.

Потом к ней впихнули эрру Розабеллу, и та кое-как одела королеву. И их обеих потащили темными переходами, сначала к закрытой карете, а потом из кареты и в тюрьму.

Поговорить не давали. Истерику Дианы пресекли оплеухой, и ей хватило. Что толку тратить силы? Говорить надо было с Иоанном, а не с этими…

Но КАК?!

Как такое могло случиться?!

Боги, помогите мне!!!

* * *

– Все готово?

Глаза у Ханса были ледяными. И голос тоже. И вообще, месть подают холодной.

Внука он прощать никому не собирался, тем более Иоанну. А чтобы месть не прошла даром, сосредоточил в нескольких приграничных городах своих людей.

Когда Иоанн помрет (вот горе-то, вот беда!), в городах начнутся беспорядки.

На трон сядет… там есть уже кому сесть. Но прав у него маловато будет, чтобы удержаться, ему все силы потребуются, так что Ханс с него эти городки за помощь и возьмет, хороший кусок получится. Не весь Эрланд, конечно, ну так это дело наживное. Авось, Фридрих потом справится… геополитика спешки не терпит, чай, не девка на сеновале.

Под шумок и помочь можно претенденту на трон, кого из эрров прирезать, кого еще что… но это потом будет видно.

– Готово, – тейн склонил голову.

Его измененным отводилась в плане основная роль. Они уже с осени проказничали в Эрланде, разоряли поля, рвали людей и скот, кого-то поймали, кого-то так и не выловили…

Гиену, кстати, так и не нашли.

Брата Винса тоже, ни живым, что называется, ни мертвым.

– Вот и отлично. Через месяц, как дороги подсохнут, можно начинать.

– Да, ваше величество.

Ханс почувствовал головокружение и невольно вцепился в стол.

– Оххх…

– Ваше величество, – тейн поддержал под локоть, налил вина в кубок и поднес к королевским губам.

Ханс поморщился.

Вино пахло слишком резко и ядовито, но пару глотков привели его в чувство.

– Уффф…

– Как ваше самочувствие, ваше величество?

Король постепенно отдышался и качнул головой.

– Плохо. Но может, потом будет лучше, если твой фанатик не соврал.

– Брат Тома не соврал, ваше величество. Но изменения и правда занимают определенное время.

А еще ты стар. И болен. И выдержишь ли ты их – один Многоликий ведает. Тейн об этом промолчал, только некоторые вещи и не надо вслух произносить. И так всем все понятно.

Только Ханс и так на многое не рассчитывал. А если уж все равно помирать… возьмет, да и рискнет! Что он теряет-то?

Даже если еще года три-четыре он добавочно получит, уже хорошо будет, а может, и больше выйдет?

– Ах да! Что там с Конклавом? Не признали еще эту рыжую девку?

Конклав аккурат вчера и собирался для решения общих вопросов, так что вопрос был логичен. Можно все из первых рук узнать.

– Нет, ваше величество. Предстоятель сказал – год, вот и ждем этот год. А то, может, и побольше получится.

– Вот как?

Тейн мялся недолго.

– Вполне возможно, что королева Мария жива.

Ханс только плечами пожал.

Ну может и такое быть. Но как она докажет, что не самозванка? Нет, об этом можно и не думать. А через месяц-полтора и думать будет незачем. Настоящая или самозванка – уже никого интересовать не будет. Власть сменится, и ори под забором сколько влезет. Кто тебя слушать-то будет, будь ты хоть трижды королева? Пристукнут по-тихому, да и все дела.

Но на всякий случай Ханс это учтет в планах. Королева, говорите?

Один раз тебя, королева, уже похоронили. Ну и второй раз закопают, не поленятся. За Вернера.

* * *

– Эрр Виталис Эрсон, вы арестованы.

Эрр Леонидас Торган не улыбался. А хотелось.

Впрочем, он это вечером сделает, и посмеется от души, выпьет за такое хорошее событие. Арестовать Эрсона!

Да поделом тебе, гнида болотная, сколько ты у людей крови за эти месяцы попил… Поди, сто болот с комарами не справятся!

– ЧТО?!!

Канцлер пребывал в полном шоке. И только когда его грубо выдернули из-за стола, повели по коридорам дворца, опомнился.

– Ваше величество!!! ЗА ЧТО?!

Вой был такой, что его, поди, на границе с Фарданией услышали. За что?

За все хорошее… с-скотина! За подсунутую племянницу, за королевское настроение, за… просто – за всё! Чего тут перечислять?

И за бывшее получишь, и за будущее, и за сбывшееся, и за НЕсбывшееся. Столько огребешь, что на своих двоих не унесешь!

И то же самое происходило по всей столице.

Стража входила в дома семейства Эрсон, всех арестовывали, всех препровождали в тюрьму… по иронии судьбы в ту, в которой сидел Димас Бустон. И Виталиса в первую очередь. Единственный, кого не нашли – Валент Эрсон. Куда-то он умудрился подеваться…

Ничего, дальше Эрланда не убежит, в розыск его уже объявили, дальше видно будет.

Его величество на вой не вышел, занят был. Изволил пьянствовать с шутом. Злобно напивался, глядя на чернильницу.

Понятно, Диана останется в тюрьме, но… не беременна ли она?

Придется ждать месяц, потом, чтобы ее еще повитуха на всякий случай осмотрела, да не одна, а уж потом выносить приговор. Хотя чего тут приговаривать?

Казнить ее к растакой-то матери!

Стерва!

Ей сам король честь оказал, а она…

Так что вопли Эрсона приходились в пустоту. Ори, не ори…

Его величество Иоанн ничего и никому прощать не собирался. Вот еще не хватало!

* * *

Эрр Расмус Вейнард даже опешил, когда к нему в дом ворвалась стража.

– Что… как…

Стражник молча протянул ему документ.

– Эрр Вейнард, вы арестованы приказом короля.

– К-как?

Дураком Расмус не был, так что первая его мысль была… Диана!!!

Вторая – бежать!

Третья – соберись, а то потом и собирать будет некому!

Расмус кивнул.

– Я не знаю, что именно требуется его величеству, но я повинуюсь. Куда мы отправляемся? Ах, в королевскую тюрьму? Что ж… я верный слуга короля. Единственное… вы позволите мне переодеться? В этом будет холодно, я не знаю, когда разберутся с моим делом, а в тюрьме, наверное, сыро? Не хотелось бы мне простыть!

Мужчины переглянулись.

Что ж.

Эрр Вейнард выглядел спокойным, говорил рассудительно, резких движений не делал. А если так, можно и послабление какое допустить. Да и золотая монета у него в руке блеснула так… завлекательно. И вторая тоже.

– Переодевайтесь, эрр Вейнард, – согласился десятник. – Один из моих людей пойдет с вами. Так положено.

Расмус кивнул.

– Конечно, эрр…

– Исс Рутан.

– Простите. У вас благородное лицо и манеры, я верю, что король не оставит вас своими милостями. Вы достойны титула эрра, – польстил Вейнард.

Стражник расплылся в улыбке.

– Благодарю, эрр. Эско, сопроводи эрра, пусть переоденется.

– Да, конечно.

– А вы, пока не соблаговолите ли горячего вина с пряностями? – предложил Расмус. И коснулся колокольчика, вызывая слугу.

– Подай эррам горячего вина. И побыстрее, не надо заставлять никого ждать! И закуску… не стоит пьянеть в такое время.

Слуга поклонился и вышел.

Расмус и следующий за ним Эско тоже вышли.

Расмус честно отправился в свою комнату. Нашел теплое белье, тунику, плащ… слуга занят, да и привык господин сам одеваться. Сапоги, вот…

Вел он себя вполне спокойно, а когда оделся, посмотрел на Эско.

– Я готов.

Расслабившийся стражник повернулся и направился к двери.

Тут-то Расмус и прыгнул.

Удар!

И стражник оседает на пол. А Расмус, вытряхнув все самое ценное из шкатулки в карман… о, рубин на цепочке! На шею его! И…

И алая вспышка разрезает комнату на две части.

И человеческую жизнь – тоже.

Когда минут через десять стража поднялась в комнаты Расмуса, там никого не было. Только тело Эско – Расмус ударил его слишком сильно, и душа улетела к Многоликому.

Конечно, стражники тут же принялись обыскивать дом и пустились в погоню, но – безуспешно. В итоге они арестовали слугу, забрали тело Эско и отправились за взбучкой, которую им, безусловно, устроит начальство.

А на крысу, которая пряталась в одном из шкафов, никто и внимания не обратил.

Крыса же?

Крыса. Мало ли таких по столице бегает, что четвероногих, что двуногих. Тьфу!

* * *

На борт корабля Мария всходила с заметной опаской.

Стошнит?

Как вообще у двуипостасных с морской болезнью?

Тина уверяла, что ей ничего не грозит, но это в теории. А что там на практике будет?

Конечно, никому Рикардо свою королеву не доверил, и по суше путешествовать не разрешил. Честь честью погрузил всех на свой корабль и медленно, осторожно, в сопровождении большой свиты и прижимаясь к побережью – мало ли шторм налетит – отправился в столицу.

Королеве он уступил свою личную каюту, а сам перебрался в гамак у ее дверей.

Мария, конечно, видела его взгляды. Только вот сама она их не поощряла до такой степени, что Тине даже стало интересно. Та и завела об этом разговор, прогуливаясь по палубе с утра. А что? Морской воздух, моцион, для ребеночка очень полезно. Вон какой лось растет!

Кормила его Мария, кстати, сама.

Да-да, все двуипостасные кормили детей только сами. Что-то там такое было в материнском молоке, важное и нужное. Грудь у них практически не обвисала, вообще проблем со здоровьем было на редкость мало. Просто для формирования в дальнейшем второй ипостаси нужно было материнское молоко. Это уж потом, когда двуипостасных не осталось, эрры принялись дурить. Грудь некрасивая, эрре не подобает…

Мария таких глупостей не понимала и слышать не желала, Тина тоже, так что две женщины легко нашли общий язык. И разговаривали они давно не как королева и подданная, а как две подруги. Тем более что похудевшая и сильно помолодевшая Тина выглядела как бы сестрой своей собственной внучки. Да и Марии больше двадцати лет ни один враг не дал бы. Даже если очень повредничать.

– Мария, а как ты к Рикардо относишься?

Мария не стала делать вид, что ничего не понимает. Просто пожала плечами.

– Хорошо. Он умный, красивый, с ним легко общаться…

– Ты мне зубы не заговаривай. Он на тебя так смотрит, что юбки скоро дымиться начнут, а ты его на расстоянии держишь. Совсем он тебе не нравится? Так давай я намекну мужику, пусть не надеется ни на что?

Мария вздохнула.

– Намекни, пожалуйста.

– А чего убедительности в голосе не слышно? А?

– Тина, а чего ты от меня хочешь? Я своей судьбе не хозяйка, у меня муж есть. Законный, между прочим.

– Иоанн-то? А у него и вторая жена есть. Тоже законная.

– Это его проблемы. А я за себя отвечаю, а не за него. Не за его ошибки.

– Подозреваю, что он так не подумает.

– Плевать мне, что он подумает. Это ему надо меня сейчас бояться. Но… я не хочу подставлять Рикардо. Ты думаешь, он сейчас спокойно откроется мне, а потом примет отказ и будет смотреть, как я и Иоанн… как мы будем вместе?

– А вы будете?

Мария растерла руками лицо. Словно паутину стирала, противную, липкую, гадкую…

– Тина, а КАК это должно выглядеть? Просто – как? Мой сын, нравится мне это или нет, от Иоанна. И дочь. И у них есть все права на Эрланд. Это у меня нет прав на загулы и любови, я не могу подвергать их опасности. Стоит кому-то только предположить, что маленький Алекс не от Иоанна…

– Все равно ж предположат.

– Знаю. Но если этому не будет подтверждения, рано или поздно злые языки утихнут.

– Сомневаюсь.

– Я тоже. Но есть и другие причины. Я не имею права подвергать Рикардо опасности. Вообще. Думаешь, Иоанн потерпит соперника?

– Никогда.

– И что ждет любого мужчину, которого заподозрят в связи со мной?

– Казнь.

– Вот ты и ответила на свой вопрос.

– А ты на мой не ответила. Нравится он тебе, так ведь?

– Нравится, – проворчала Мария, понимая, что вредная кошка не отстанет. Порода такая… пока все не выкогтит, не успокоится. – Только не вздумай ему об этом говорить, голову оторву.

– Слова не скажу.

Тина и не собиралась.

Рикардо сам все отлично слышал, даром, что находился далеко на мостике. Ветер просто был удачный, а двуипостасные, к чему не привыкла Мария, и видели, и слышали намного лучше обычных людей. А он так и вообще… наверное, у морских змеев особо чувствительные уши.

Он нравится королеве!

Она за него просто боится…

Что ж! Тогда – держись, Иоанн! Будете жить рядом, да и пусть! Но свою женщину я тебе не отдам! Найду как устроиться, надо только убедить Марию, что не стоит волноваться за здоровущего морского змея.

Он ей нравится!

И Рикардо улыбнулся совершенно идиотской улыбкой влюбленного человека.

* * *

– Ваше величество, – в эту минуту Рэн Тори склонялся до земли перед Саймоном Картенским.

Бертран повторил его жест.

– Ваше величество…

Саймон взмахнул рукой, разрешая им подняться.

– Присаживайтесь, эрр Тори, исс Тук. Феликс написал мне, умоляя вас выслушать. Есть нечто, что он не рискнул доверить бумаге… что это?

Мужчины переглянулись. Посмотрели на телохранителей.

– Ваше величество, насколько вы им доверяете? – вежливо поинтересовался Бертран.

Саймон поднял брови.

Наглость, конечно. Но… это исс. И видно, что спрашивает он не из пустого любопытства.

– Я доверил им свою жизнь. Этого мало?

– Простите, ваше величество. Я задал глупый вопрос. Безусловно, вы сумеете обеспечить тайну… на какое-то время, – поклонился Бертран. – Эрр Феликс действительно не мог написать о таком, потому что вы могли не поверить. А кто-то другой мог и перехватить письмо… Вы позволите?

– Позволяю, – кивнул Саймон, глядя, как Бертран отходит в другой угол комнаты. И минуту спустя…

– …!!!

Иногда и королям материться дозволено. Даже нужно.

Хитрый крупный лис встряхнулся, подошел к Саймону, позволяя ощупать себя и потрепать за холку, нарочито поджимая хвост и прижимая уши… этакое лисье воплощение покорности.

– Двуипостасные, – обалдел один из телохранителей. – Вернулись!

Потрясение было так велико, что заговорила даже эта сумрачная королевская тень. Впрочем, Саймон не разозлился, самому плохо было.

– И… и ты?

– И я, – кивнул Рэн. – Только я крупнее, мне тут места не хватит.

– Многоликий, воля твоя!

На этот раз потрясения было поменьше. Саймон начал смиряться.

– Как это произошло? Перекинься и рассказывайте. Именно это Феликс не доверил бумаге?

Бертран ударился о пол и встал на ноги уже человеком. Отбросил с лица прядь волос.

– Да, ваше величество. И должен сказать, что все началось с вашей сестры.

– Мария?! Она ТОЖЕ?!

– Ваше величество, ваша сестра очень красивая гюрза.

Такого мата-перемата стены старого дворца давно не слышали. Пожалуй, со времен ремонта… тогда рабочие совершенно случайно на кого-то комод уронили. Ну, вот его величество и доказал, что благородные во всем выше обычных людей. Грузчикам до него было очень далеко.

Саймон внимательно слушал.

Два часа слушал. А потом, когда Рэн продемонстрировал частичный оборот, и по лицу его побежала алая чешуя, поднялся с кресла.

– Так… мне надо это очень серьезно обдумать.

Рэн и Бертран молча встали и поклонились.

– Воля вашего величества – закон.

– Надеюсь, вы сможете задержаться на один день? Обещаю, вы потом наверстаете это, я прикажу, вам дадут лучших коней и корабль.

Рэн поклонился.

– Да, ваше величество. Безусловно. И мы будем вам очень благодарны. Я буду…

Саймон взмахнул рукой.

– Я склонен верить в рассказанное вами. Действительно, рыбаки жалуются, а если будет еще и остальное, о чем рассказала сестра… плохо будет всем. Я не люблю Шагрен, не стану отрицать, но если дело обстоит именно так, я не могу допустить его гибели.

Рэн молча поклонился.

Такое отношение он понимал, это правильно, это разумно. Король заботится о своей стране, но он и человек тоже. И… может, он тоже в чем-то дракон. Есть в нем нечто родственное.

Хотя чего удивляться, ее величество же обрела вторую ипостась, было бы удивительно, окажись ее брат иным? Вслух Рэн, правда, ничего не сказал. Да Саймону и не надо было, сам не дурак.

– Располагайтесь со всеми удобствами, я прикажу, вам ни в чем не откажут. И… эрр Тори, я надеюсь, вы покажете мне своего дракона – целиком?

– В любой момент, ваше величество.

– Вечером. И когда я выставлю охрану, чтобы никто посторонний ничего не узнал.

– Как будет угодно вашему величеству.

Рядом потирал руки Бертран. Он уже знал, что попросить… надо же им как следует доделать сбрую на дракона?

Надо! А тут и отказа не будет!

* * *

– Доченька, ты новости из столицы слышала?

Эсси погладила большой живот, поглядела на свекровь. Та, недолго думая, подошла, поправила Эсси подушечку.

– Матушка! Да я бы сама… дайте хоть плащ с вас сниму.

Сильная рука удержала ее на месте.

– Ну-ка сиди. Ты моего внука носишь, вот и не мешай о тебе заботиться. Как родится, так от моих забот и отдохнешь.

Глаза женщины смеялись, и Эсмеральда, потянувшись, от души поцеловала ее в щеку. Тетушка Рианнон приобрела благодарную и умненькую дочь, и обе женщины были весьма этим довольны.

– Как скажете, матушка.

– Скажу! Эсси, я сейчас такое расскажу – ахнешь!

Вот как матушка умудряется все узнавать? Вроде и не рядом со столицей они, вроде и глушь, а матушка все-все знает. И с кем Диана на новогоднем балу танцевала, и кто от двора отставлен, и кто принят королем, кому какие милости оказаны.

Еще и смеется, мол, если ты о политике не думаешь, то она о тебе завсегда подумает. И растопчет.

До Бога высоко, до царя далеко, хоть и не знали этой поговорки в другом мире, а только свекровь Эсмеральды отлично понимала, что так не получится. Ну бог-то помолчит, поди, а вот король… мало ли кто в милость или немилость попадет? Лучше всегда такое знать, а то можно и не успеть увернуться. Вот и старалась эрра Рианнон Орвален, вот и дружила со всеми.

А что?

Хозяева трактиров, поди, и не будут возражать, если скидку получат. А купцы-то в трактирах останавливаются. И всем выгода. Хозяин проезжающего вкусно накормит, тот еще раз вернется. Хозяин еще раз у Орваленов чего полезного купит. А вдобавку ко всему Рианнон новости послушает. Все привыкли, что она вот такая, хлопотушка да сплетница, а что женщина новости только собирает, а не разносит, что анализирует их не хуже иного королевского советника, этого никому и знать не надо. Вот муж знает, сын… Благодаря тетушке Ри ее дети и замуж вышли – женились удачно, никто себе плохой пары не нашел, Рианнон же все и про всех знала, где отец пьет, где дядя болеет…

Благодаря тетушке Ри и поместье-то процветает. И сын с невесткой довольны-счастливы, Рианнон уже и учить Эсмеральду начала потихоньку. Та, поди, и сама не дурочка, и старается, но до Ри ей далеко. Не под то ее разум заточен.

Ну да и ладно, девочка хорошая, а там, глядишь, и внуки пойдут, так кто-то и не глупее Рианнон будет? Найдется, кого выучить?

Тетушка Ри сняла плащ, бросила слуге и почти упала в кресло.

– Сейчас эля себе налью… сиди, не вставай! Хорошо, дочка, что ты из столицы уехала. Плохо там все с твоей кузиной.

– Что?! – Эсси побледнела. – Что с ней?!

– Ее арестовали. А потом и всех Эрсонов.

Эсси без сил откинулась на подушку. И побелела так, что Рианнон принялась хлопотать вокруг невестки, растирать руки, протирать виски ароматической водой, нюхательную соль подсунула…

Кое-как Эсмеральда пришла в себя.

– Боги милосердные!

Она подозревала нечто подобное, но… так быстро? Так безжалостно?

Диана, глупенькая красивая Диана, такая живая и страстная, капризная и искренне считающая свою красоту аналогом вседозволенности…

Рианнон не стала дожидаться вопросов.

– Один из гвардейцев, который там был, брат охранника у купца. А тот мимо проезжал… Вроде как его величество был очень на Диану твою зол. Изволил чуть ли не голой отправить в тюрьму, и слухи ходят, что рогат наш король. Оно и понятно. Была королева Мария, святая женщина, не иначе! А он к ней вот так… и рыжую дрянь эту подсунул! Поделом, конечно! Хоть и плохо так говорить, а поделом.

Как любая женщина, прожившая долгое время в законном браке, Рианнон ассоциировала себя, скорее, с Марией, чем с Дианой. Психолог бы нашел для этого явления умные слова, да вот беда – тут еще триста лет в обед до психологов.

– Я не удивлена, – тихо произнесла Эсси. – Диана… никогда не умела вовремя остановиться.

– Даже так?

– Да, матушка Ри. Она очень нетерпеливая, не умеет думать о последствиях… Еще когда я была рядом с ней, она думала только о себе и своих интересах. Она очень…

Рианнон подняла руку, останавливая поток слов.

– Я поняла, Эсси. Я знаю таких людей, и я рада, что ты сейчас с нами. Скажи, что ты собираешься делать дальше?

Эсмеральда посмотрела даже с удивлением.

– Матушка Ри? Как что делать? Рожать, конечно!

Улыбка у женщины получилась просто очаровательной. Какой уж тут возраст, какие морщины? Женщина просто светилась от счастья. Рианнон поднялась с кресла, подошла к невестке и крепко обняла ее.

– Вот и правильно, дочка. Рожай себе спокойно, доходишь, сколько осталось, а мы уж тебя в обиду не дадим, ты не Эрсон, ты Орвален, на том и весь сказ.

Эсси кивнула.

– Ну да… а что я должна делать?

Рианнон улыбнулась.

– Главное, что ты НЕ должна делать глупостей. А остальное разберем потихонечку, были бы мы живы и здоровы.

Эсмеральда смотрела удивленно.

– Вы думали, что я попрошу ехать в столицу, или мужа… да что вы! Матушка Ри! Никогда я бы так с вами не поступила, что ж я, совсем безумная?

Женщина гладила ее по голове.

– Что ты! Я так и не думала о тебе, просто беременные женщины иногда вбивают себе в голову всякое… неправильное.

Эсси даже головой замотала.

– Матушка Ри, даже если б я к Диане поехала, все одно она бы меня не слышала. И сама в беду попала бы, и меня втянула. Так что… пусть идет, как идется. Мне в этом места точно нет.

– Вот и верно, доченька, – согласилась Рианнон.

А про себя она думала, что хорошо получается. Эсмеральда уже не Эрсон, она себя так и повела, не стала новую семью в старые дрязги тащить. А ведь видела матушка Ри и не раз, как скандалы начинаются, как семьи разваливаются… живут потом под одной крышей, да только это уж не семья.

Чего далеко ходить?

Вон, соседи… женился сын, так живи себе и радуйся, да у его жены сестра есть. Ту сестру весь Эрланд, поди, знает, шлюха она, вот и весь сказ, ровно из разных гнезд девочки вылетели. Но ведь жена-то на мужа давит, сестре помогать требует, ответственная она за сестричку, хоть та и сама дрянь редкая, и сама себе бед на голову накликала… ну и начался промеж супругов раздор.

А там и споры, и ссоры, и скандалы, и ругань… кто виноват?

Одна сестра другую науськивает, а та с мужем скандалит… нет тут ни правых, ни виноватых. Вот и Эсси задурить могла, беременным чего только в голову не втемяшится. А она интересы семьи понимает, для нее Орвален – главное.

Ну что ж она – девочке не помощница? Что ж она, не пригреет, не ободрит, не поможет? И Рианнон ласково погладила невестку по голове.

– Все будет хорошо, детка.

– Правда? – совсем по-детски спросила Эсси.

И про себя подумала, что матушка Ри не зря беспокоилась. Может, не будь у Эсси ребенка, она бы и поехала в столицу, и подумала, чем помочь кузине. Но шевельнулся в животе малыш…

Нечего ей там делать!

Не-че-го!

А Диана сама постель постелила, сама в ней и спать будет. Были же они тогда у гадалки, были! И что та ей сказала?

Эсси вздрогнула, словно по спине холодным ветерком протянуло.

Ох, Дианка! Но чем я могу тебе помочь? И тебя не вытащу, и сама утону, ничем хорошим это не закончится. Еще и Орваленов за собой утяну, а это уж и вовсе никак делать нельзя.

И Эсмеральда потянулась за шитьем.

– Я тут рубашку для малыша или малышки начала. Не посмотрите, матушка?

Две женщины склонились над шитьем.

Забегая вперед, Иоанн про нее и не вспомнил. Какая-такая Эсмеральда? Да мало ли кто тут бегал во времена оны? Эрсон? Ах, нет? Вот и все, и разговор закончен.

* * *

Диана рыдала в камере.

Болело у нее – всё. И кажется, кровотечение было даже несильное… там, сзади. Больно же!

Как, КАК Иоанн мог с ней так поступить?!

В глубине души она понимала, и как, и за что, но… но ведь это ОНА! Она, Диана Эрсон, сейчас Диана Эрландская… почему муж ей не поверил? Почему он с ней так поступил?

Скрипнула дверь.

Диана подскочила, и не зря. На пороге стоял эрр Доуст, который тюрьмой как раз и заведовал. Кажется, она видела его при дворе, один раз или два…

– Эрр!

– Ваше величество, я приветствую вас в стенах королевской тюрьмы. Поверьте, мне искренне жалко, что наша встреча состоялась по такому печальному поводу.

Диана хлюпнула носом.

– Эрр Доуст…

– Если я могу что-то для вас сделать, только прикажите. Пока его величество не отдавал никаких приказаний, и если я могу облегчить вашу участь, я буду рад, – эрр Доуст чуточку запутался в словах, но сейчас Диана не обратила на это никакого внимания, хотя раньше бы точно фыркнула.

– Эрр… – А правда, что она могла попросить? – Могу ли я передать письмо моему дяде?

Улыбка эрра была печальной.

– Ваш дядя тоже здесь, ваше величество. И еще Эрсоны.

– ЧТО?!

Диана вздрогнула так, что едва не упала с кровати.

– Да, ваше величество, их продолжают привозить. Исключение сделано для детей до десяти лет и беременных женщин, его величество милостив.

Вообще-то, милостивым Иоанн не был, но тут уж Рене вмешался. И кое-как донес сюзерену, что дети-то не виноваты. Опять же, что толку держать их в тюрьме? И беременных?

Они там только больше разболеются. Не трогай ты ни тех, ни этих, они-то явно ни при чем. Не здесь зачтется, так ТАМ.

Иоанн подумал, да и рукой махнул. И правда, пусть их. Что ж он, законченная сволочь?

Но Виталиса он точно не простит!

– О, боги!

Диана схватилась за щеки. Только сейчас она начала понимать… и – почему бы нет?

– Эрр Доуст, вы можете разрешить мне поговорить с дядей?

Эрр Доуст подумал пару минут.

С одной стороны, не стоило бы. С другой… король и королева поругаются да и помирятся, а если она обиженной останется, кто крайним будет?

То-то и оно!

И эрр Доуст кивнул.

– Да, ваше величество. Я могу проводить вас к камере вашего дяди… правда, он закован в цепи, так распорядился его величество. И я могу даже разрешить вам поговорить, но не наедине.

– А…

– Воск, ваше величество. Я могу залепить уши и присутствовать при вашем разговоре.

О том, что по губам можно легко читать слова, о том, что воск не панацея и прилепить его можно по-разному, эрр Доуст говорить не стал. Ему тоже информация необходима. А Диана и не догадалась спросить.

Вместо этого она расцвела в улыбке.

– Эрр! Я буду вам ТАК благодарна!

– Ваш благосклонный взгляд – лучшая благодарность, – отозвался эрр, предлагая королеве руку.

И подумал, что, если она останется в тюрьме надолго, он свое возьмет. А если нет…

Все равно королева ему благодарна будет. Это очень хорошо.

* * *

Эрр Виталис Эрсон пребывал в самом пошлом унынии. Он ничего не понимал. Ни-че-го!

Почему арестовали его?

Почему схватили всех остальных Эрсонов?

Почему молчит Диана?

Она должна была уже кинуться мужу в ноги! И его бы или освободили, или хотя бы объяснили, в чем дело. А вместо этого сидит он на охапке соломы, и кандалы… тяжелые, между прочим. И кожу рвут.

Больно.

До мудрости каторжников, которые ноги и руки под кандалами бинтовали даже обрывками одежды, наплевав на стыдливость, эрр Виталис еще не дошел. А до неприятного ощущения под металлическими браслетами – уже.

Дверь камеры скрипнула. Эрр Виталис аж подскочил на месте.

– Диана?!

Племянница была сама на себя не похожа. Пышные рыжие волосы свалялись и потускнели, на шее синие следы, словно ее кто-то держал так, и двигается неловко. И одета… на ней что-то домашнее. Ни драгоценностей, ни диадемы, которую Диана разве что на ночь снимала, и то, наверное, не всегда.

– Дядя, – всхлипнула Дианочка. – Дядя, Иоанн, он… он меня избил! И вообще, был так груб…

Виталис Эрсон даже и не подумал сочувствовать Диане, а задал самый логичный вопрос:

– Что ты натворила, дура?

Диана замялась, вильнула взглядом, и Виталис… хотя чего там было не сообразить.

– Ты что – ИЗМЕНИЛА королю?!

– Нет! – взвизгнула Диана. – Я не знаю, с чего он так подумал! Мы с Расси… его там не было!

Дальше она могла бы не оправдываться. Виталис тоже дураком не был, так что…

– Расси, значит?!

Диана с визгом выскочила за дверь. Виталис Эрсон, растрепанный, грязный, с кандалами на руках и ногах, поднимающийся с пола, выглядел так грозно, что ее ужас пробрал. Добрался бы, так точно придушил.

Не добрался.

Тюремщик сноровисто показал ему алебарду и ловко отпихнул отставного канцлера древком в живот, заставляя потерять равновесие, а потом и дверь перед носом захлопнул.

Впрочем, Виталису было уже безразлично. Он уже все понял.

Кто уж там донес, кто что сказал…

Расси, …!!!

Кретинка!!!

Иоанн ей многое простил бы, но не измену, тем более ДО рождения сына. А сейчас эта дура ему в душу наплевала… не простит.

Ни ее, ни Эрсонов.

Виталис с ужасом подумал, что его дни кажется, сочтены. И не только в качестве канцлера, но и вообще. Добрался бы он сейчас до Дианы, так точно бы придушил!

Гадина, дрянь…

Мысль, что он вообще-то сам виноват, ему в голову не пришла. Но – чего он хотел? Можно подумать, Диана когда-то отличалась острым умом и высокой моралью! Сам же к ней Эсси приставлял, чтобы дурища не блудила…

Но где уж о таком думать!

Виталис сидел на охапке соломы и думал совсем о другом. О том, что Бустон его переиграл вчистую. И может быть, скоро он позавидует Димасу.

Почему, ПОЧЕМУ он не казнил этого негодяя, когда еще были время и возможность?! Почему Дианка такая дура?! Ах, как несправедлива жизнь!

* * *

– Боги, я никогда не думал, что могу такое увидеть!

Его величество Саймон с восхищением смотрел на дракона, обходил вокруг, вздыхал восхищенно.

Маленький Сайм обожал истории про драконов, да и вообще про двуипостасных! Готов был их сутками напролет слушать… и как же горько было осознавать, что этого никогда, НИКОГДА больше не будет.

И вдруг чудо ожило перед его глазами!

И как тут было не восхищаться?

Как не восторгаться?!

Это же…

Он, едва дыша, касался ладонью чешуи ящера, и просто млел от счастья. Рэн честно дал королю налюбоваться и перекинулся обратно.

– Как-то так, ваше величество.

– И моя сестра… невероятно!

– Ваше величество, королеву Марию благословил Многоликий. Не иначе.

Саймон кивнул уже более деловито. И задумался, что теперь-то сестру с трона никто не спихнет. И никогда.

Пойти против воли Многоликого?

Таких идиотов в мире и не найдется, поди! И Иоанн не рискнет! А если так, то что?

Правильно, сестра – королева, племянник сядет править в свой черед, а договоры с Картеном у них будут хорошие. И надо бы…

– Пожалуй, мне стоит съездить в Эрланд. В гости к зятю.

– Вы хотите попросить королеву посмотреть на вас, ваше величество? – Бертран не удержался. Просто не смог. – Может, и вы тоже двуипостасный, кто знает?

Саймон так и замер с открытым ртом.

– Я… а ведь да… а вдруг?!

Вот не думал он о таком. О том, что Мария стала змеей, узнал, и погордился такой умной сестрой, а вот о себе… а правда – ТАК можно?

С ума сойти! Но… вдруг?

Решено!

Саймон едет в Эрланд! К сестре! И пусть только кто-то посмеет его остановить!

* * *

Димас искренне удивился, когда его перевели в другую камеру. А уж когда принесли громадную лохань с горячей водой… впрочем, спорить не стал. Даже если его казнят, пусть хоть на плаху он пойдет чистым! И в хорошей одежде.

Ее тоже принесли, и куафер явился, подстриг его, надушил…

Димас даже и не пытался ничего расспрашивать, решил, будь что будет. Еще не хватало Виталису Эрсону дать лишний повод для издевок! Перебьется!

И когда его вывели из тюрьмы, он тоже промолчал, и когда посадили в карету и куда-то повезли…

Странно, конечно. Могли бы и в тюрьме казнить. С другой стороны, публичные казни как раз во вкусе Эрсона. Да и Иоанн мог пожелать поиздеваться. Посмотреть, как Димас будет умолять и в ногах ползать… не доставит он никому такого удовольствия!

Перебьются!

Слабаки в канцлеры не пробиваются, и тем более не выдерживают на этой должности больше десяти лет! Так что характера у Димаса хватало. Вот и сейчас мужчина выпрямился и молчал всю дорогу. Удивился он, только когда его привезли в королевский дворец и провели к королю. Но поклонился честь по чести.

– Ваше величество.

Обойдешься без моих просьб о помиловании! Я тебе честно служил, а ты меня так отблагодарил? Ну и… не дождешься!

Иоанн молча кивнул Димасу на стул. Впрочем, тишины хватило ненадолго.

– Вина себе налей.

– Благодарю, ваше величество.

А чего отказываться? Вино-то тоже хорошее…

Иоанн смотрел, как Димас отпивает несколько глотков вина, как отставляет кубок, как смотрит на короля со спокойным интересом. И – не выдержал.

– Как же я ошибся, Димас! Как ошибся!!!

– Ваше величество?

А что еще мог сказать канцлер.

– Дианка мне изменила. Она в тюрьме, и Эрсон там же. Наверняка он все знал… и тоже лгал мне! Не прощу! – Иоанн так стиснул подлокотники кресла, что дерево жалобно скрипнуло. – Не спущу!!!

Димас оставался спокоен, хотя внутренне вовсю злорадствовал. Что, не нравится? А тебе говорили, и про Дианку, и про Эрсона, и про Марию…. Что ты теперь хочешь, а?!

– Возвращайся обратно. Ты меня никогда не подводил, пост я тебе верну, ну и земли, там, добавлю… сам понимаешь.

Димасу потребовалась вся выдержка. Не хватило, пришлось еще язык прикусить.

А сына ты мне тоже вернешь? А, твое величество? Это я знаю, что Ладис в безопасности и Марк для него все сделает. А ты не знаешь, и вот такое мне говоришь?!

С…а!!!

Впрочем, вслух Димас сказал совсем другое.

– Ваше величество, после Эрсона?..

– И что?

– Думаю, там много чего плохого будет. Виталис не стеснялся, и лапу к вам в карман наверняка запускал. А гневаться вы на меня будете.

– Не буду, – отмахнулся Иоанн. – Прикажешь, его допросят, все вытряхнут… и казнить! И его, и остальных Эрсонов, кто знал и молчал… всех, тварей таких!

– А Диану? – нарочито подсыпал сольцы на раны экс-канцлер. Или уже действующий?

Иоанн скрипнул зубами.

– К ней – повитух. Трех, для верности. Если не беременна… за дядей пойдет! На плаху!

– Королева?

– Она до сих пор не коронована, – скрежетнул зубами Иоанн. – Конклав не позволил! Хоть что-то хорошее…

– А если беременна, ваше величество?

– Тогда – до рождения ребенка. А потом на плаху.

Димас медленно кивнул.

– Ваше величество, мне нужно будет время, чтобы поправить здоровье после тюрьмы и пыток. И время, чтобы войти в курс дел. Надеюсь, вы отнесетесь к этому с пониманием?

Иоанн кивнул.

– Ты мне всегда был верен, Димас. А я… я ТАК ошибся! Так безнадежно ошибся…

Димас промолчал.

Королям как-то не принято говорить, что они идиоты. Да и чего на слова время-то тратить? Лучше он делами займется.

Когда и куда пропала преданность Иоанну? Под кнутом палача? В тюрьме, на охапке соломы? Под ядовитой улыбочкой Эрсона?

Димас не знал.

Но сейчас Иоанна он от всей души ненавидел. И собирался отомстить. Не Эрсону, нет. Тот – враг честный. Смог – сожрал.

А вот королю… за подлость, за подставу, за странное убеждение, что все можно вернуть, и все будет ну так замечательно… сам себя Иоанн давно простил.

А вот Димас не простит никогда!

Берегись, твое величество! Берегись!

* * *

– Ваше величество, не хотите погулять?

Рикардо галантно предложил королеве руку. Мария подумала и качнула головой.

– Пожалуй, нет.

– Ваше величество, прошу вас. Обещаю, вы не пожалеете.

Рикардо специально пристал к берегу в этом месте. И собирался использовать свой шанс по полной.

Мария подумала еще пару минут.

– Если только сразу после кормления малыша… пары часов нам хватит?

Маленький Алекс оказался спокойным ребенком. Он ел и спал, потом опять ел и опять спал, а если решал бодрствовать, то предпочитал делать это на руках у Тины. Или у мамы. Мелиссу он почему-то не любил, а вот к Кларе шел охотно, но только сытый, и никак иначе. А кормить-то его надо матери!

Мария радовалась только тому, что вокруг хватает помощниц. И перепеленают, и постирают, и покачают… как это отличается от ее молодости! Когда муж мало того, что не помогал, так еще требовал, чтобы жена его обхаживала. Еще и скандалы закатывал! Он бы зарабатывал так, как права качал, ему бы Рокфеллер завидовал тихо.

Ну и вылетел пташкой.

Сейчас она хоть поспать могла. Тогда-то… никому не доводилось, покормив ребенка в два часа ночи, продолжать сводить баланс? Надо-то к утру, а сон… ну к чему бухгалтеру еще и спать? Вовсе незачем! Можно еще ведомость напечатать, или платежку… да, и таблиц там самую малость, всего штук двести! Та еще сказочка про Золушку а-ля бухгалтерия. Поработала б та девушка с Машей, мигом запросилась бы к мачехе и розовым кустикам!

Рикардо, не зная о мыслях ее величества, кивнул.

– Даже меньше. Ваше величество, обещаю, вы не пожалеете.

Мария пожала плечами.

О своем согласии она уже жалела, но теперь не отказываться же?

– Наденьте сапожки, ваше величество. Там скользко.

* * *

Там – оказалось узкой тропинкой между скал, по которой Рикардо и повел Марию. Вежливо, держась на определенном расстоянии… и в полной готовности. А вдруг придется королеву под руку подхватывать? Мало ли что?

Но с равновесием у Марии все было отлично, на то она и змея. Скользила, как ее второй облик, только что хвоста не наблюдалось. Легко прошла по осыпи, не оскользнулась на камнях, не стронула ни одного булыжника.

– Все правильно, эрр Рикардо?

– Да, ваше величество. И сейчас направо…

– Хорошо.

Дорожка петляла между скал и уверенно поднималась наверх. И Мария восхищенно ахнула, оказавшись на небольшой площадке.

– О, боги!

Кто и когда устроил этот пятачок в скалах? Зачем?!

Ответа не было даже у Рикардо. Он просто случайно увидел то место с моря и попробовал пройти к нему. И сам удивился, когда получилось…

С небольшой площадки открывался потрясающий вид на море. Кажется, раскинешь руки – и полетишь высоко над волнами, и ветер забьется в твоих крыльях, крича от восторга!

Мария с улыбкой повернулась к адмиралу.

– Рикардо! Это прекрасно!!!

Ветер разметал ее волосы, окрасил румянцем щеки, заставил светиться глаза, ветер развевал ярко-желтое шелковое платье, подчеркивая изящную фигурку, и Рикардо сам не понял, как выдохнул то, что было на сердце.

– Это ты прекрасна, Мария… я люблю тебя!

И королева отшатнулась, словно он сказал что-то чудовищное, отпрянула в ужасе.

– С ума сошел?

– Давно. От любви. Мария…

Женщина отступала, качая головой.

– Нет… нельзя, не надо, нет…

И столько боли было в ее глазах… лучше бы Рикардо сам в море упал, чем видеть такое отчаяние в золотисто-карих озерах.

– Простите, ваше величество…

Мужчина развернулся к выходу с площадки. Он и не вспомнил о подслушанном разговоре, ему больше всего хотелось утопиться. Ах, не сможет?

Ну, перекинуться в змея и плыть куда глаза глядят. И не останавливаться. Никогда.

А потом опуститься на дно моря в упругие водоросли, и пусть они поют ему колыбельную. Вечно…

Будь Мария другой, она не догадалась бы, не успела схватить его за руку, остановить…

– Не смей, дурак!

Рикардо аж шарахнулся от гнева, который прозвучал в королевском голосе.

– Ваше величество?

– Кретин! Думаешь, Иоанн простит мне эту любовь?!

Иоанн?

Рикардо расправил плечи. Так дело просто в короле, в том, что любимая женщина испугалась за него? Все так, как он и услышал тогда?

– Только Иоанн?

Мария подняла брови.

– А тебе мало?

Рикардо медленно опустился на колени, коснулся губами подола платья.

– Мария…

И так он смотрел, что даже слов у женщины не осталось. Никогда на нее так не смотрели, ни в той жизни, ни в этой. Как на что-то очень драгоценное, чудом оказавшееся рядом. Даже не в руках – тут и притронуться боязно, чтобы не разбить, не сломать, не испачкать…

Просто рядом оказалось ЧУДО.

Или счастье.

Такое хрупкое, недосягаемое, словно огонек свечи на ладони, и даже смотреть иногда страшно… словами солгать можно. А вот таким взглядом – не получится. И змея внутри тоже понимала, он искренен. До последнего жеста, последнего слова, последней капли крови: умирать будет – ее позовет.

Мария медленно опустилась на колени.

– Рикардо…

Поцелуй получился сладко-соленым. Кажется, кто-то плакал?

Да нет, это просто кажется. Змеи – они же плакать не умеют, правда? Это просто ветер принес им морскую соль… это просто морской шаловливый ветер.

Опомнились они не сразу. Минут через пятнадцать…

– Прости, – отпрянул Рикардо.

Мария лукаво улыбнулась.

– За что? Мне понравилось.

Адмирал, в очередной раз поставленный в тупик женской логикой, только развел руками.

– Я… я знаю, я не должен был так поступать.

Мария тряхнула головой. И приняла жесткое, но необходимое решение.

– Ты не должен, я не должна, но это уже есть. И мы уже не откажемся от этого счастья. Поэтому… нам придется подождать до столицы. Там мне надо будет решить что-то с Иоанном, и я надеюсь, мы сможем быть вместе.

Рикардо поднял брови.

– Думаешь, король тебя отпустит?

Мария рассмеялась уже в голос. Весело и искренне.

– Пусть удерживает! Я готова делить с ним ложе каждую ночь! Но исключительно в змеином облике! Интересно, ему понравится?

Рикардо представил себе эту картину, потом, кажется, вообразил что-то донельзя пошлое, захохотал, поперхнулся, Мария едва успела помочь, по спине постучала.

– Живой?

– Да. Ох, что-то мне кажется, Иоанну не все понравится.

Мария смотрела с видом абсолютной невинности. Если так можно сказать о глазах, которые становились на ее лице то человеческими, то змеиными, меняли цвет, меняли зрачок…

– У вас, мужчин, такие интересные вкусы иногда бывают. А вдруг?

Рикардо в этом сомневался. Но спорить не стал и руку своей королеве поцеловал.

– Ты великолепна.

Мария качнула головой.

– Я самая обычная женщина, Рикардо. Такая же, как все.

Вторую часть фразы: «обычная женщина двадцать первого века. Обычная русская женщина» она предусмотрительно проглотила. У женщины ведь и секреты быть должны, правда же?

– Ты – чудо Многоликого. И мое личное чудо. И я тебя безумно люблю!!!

За что адмирал и был награжден еще одним поцелуем. Но – не больше.

Пока ничего не разрешится, лучше не усугублять свое положение. Как?

А хвост змеиный его знает, как именно. Было у Марии одно печальное подозрение… если двуипостасные появляются реже… то есть из пяти детей у двуипостасной парочки второй облик унаследуют двое-трое, а то и вовсе один ребенок, то…

Спорим, они обязаны быть плодовитыми? Чтобы передать рецессивный ген дальше. И в пользу этой гипотезы говорит ее беременность. Ведь один раз с Иоанном в постели оказались, и сразу – готово! А если с Рикардо?

А если она опять забеременеет? Да еще и плод будет не один, такое же тоже может быть. Змеи вообще многоплодные, кажется? По одному змеенышу они не рожают?

А тут с одной стороны гад, с другой гадина…

Лучше не рисковать.

Рикардо пока это знать необязательно, ему и поцелуев хватит, а вот Мария сомневалась. А мужчин не надо лишать иллюзий.