Глава 5
– Ваше величество!
– Эрра Розабелла! – подскочила на кровати Диана.
Эрра поклонилась экс-королеве.
– Да, это я, ваше величество.
– Эрра! – Диана сейчас к кому угодно бы кинулась за утешением. А тут сообщница, как ни крути. – Эрра, что нам делать?! Что вообще произошло?!
Розабелла закатила глаза.
– Что произошло? Ваше величество, вы где-то умудрились проколоться, и ваш муж узнал про Расмуса.
– Боги!!!
– Но тут нам повезло.
– А?!
Розабелла закатила глаза.
– Слушайте меня внимательно, ваше величество. Очень внимательно. Вы кому-то и что-то говорили?
– Нет! – взвизгнула Диана. – Кому? А… дяде… я намекнула…
Розабелла выдохнула.
– А, это ничего, это не страшно.
Эрсон молчать будет, это понятно. Вот кто бы другой…
– Что – не страшно?!
Диана, оказавшись рядом с другим человеком, да еще таким, на которого можно выплеснуть все и сразу, быстро впадала в истерику.
Розабелла схватила королеву за плечи, крепко встряхнула.
– Цыц, дура! Молчи и слушай!
Подействовало. Диана замолчала и уставилась круглыми глазами на эрру. Та ухмыльнулась.
– Ко мне ночью ввалились король, с сопровождающими, и король сразу направился в спальню, ждать вас. Вы ему ничего не говорили?
Диана вспомнила все, что происходило в спальне, и почувствовала, как внизу заныло.
– Нет.
– Вот и отлично. Я тоже. А эрр Вейнард умудрился сбежать.
– Слава богам!!!
– Понятно, что слава богам. Не поймают – не допросят – можно говорить, что вашей душе угодно, – разъяснила цепочку эрра Розабелла. Диана затрясла головой.
– О чем говорить?
– Ни о чем. Ничего ведь не было, правда?
– А… – Диана вспомнила про «кусок сала». Как оказалось, Розабелла это тоже помнила.
– Ваше величество, нам надо говорить одно и то же. Я сказала, что вы приходили ко мне за зельем для пышности.
– Че-го?
Розабелла показала жестом на себе. На своем бюсте, выразительно приподняв его.
– Вот чего! Чтобы вот это росло, надо сало есть, понятно?
Диана закивала.
– Д-да…
– Вот, а королеве не подобает, и я вам его доставала потихоньку. Вы за салом и пришли.
– В постель?
Полной дурой Диана не была.
– И что? Вы устали, хотели отдохнуть, полежать, и тут – такое! Вы растерялись, и кто бы не растерялся? А потом король и слова вам не дал сказать. Вы ж имен не называли?
Диана замотала головой.
– Вот. Остальное король сам придумал, сам и обиделся. А все совсем не так, понятно?
Диана кивнула.
Конечно, шито белыми нитками, но если король ее любит, он поверит. Он ведь любит ее? Правда же? Скажите, пожалуйста, что это правда!!!
* * *
– Эрр!
Димас Бустон и ахнуть не успел, как попал в руки своих слуг.
И завертелось!
Канцлера обнимали, тормошили, тискали, орошали слезами… даже просто верещали от восторга.
– ЭРР!!!
Димаса домашние любили.
Так что минут двадцать – и вот уже все более-менее спокойно, и Димаса потащили в дом. Верный Митор уже успел организовать все, и первым делом Димас почти упал в горячую ванну.
– Хорошо!
– Эрр…
Мужчина поднес Димасу кубок вина с пряностями. Димас отпил и расслабился.
Впервые за столько времени…
– Митор, расскажи, что было?
– Как вас арестовали, эрр? Я слуг собрал, кого рассчитал, кого выгнал, самых верных оставил. Кое-как дом поддерживать хватало, деньги были. Потом ваш кузен приехал.
– Марк…
– Про молодого хозяина вы знаете, эрр, – Митор не спрашивал, утверждал.
– Марк его увез?
– Обещал отвезти в свое поместье, письмо написал, отправил молодого эрра в Картен.
Димас довольно улыбнулся.
– Жена? Дочери?
– Их предупредили письмом, так что все обошлось. Ваши поместья, конечно, приказано конфисковать, но…
– Думаю, мне их вернут. Король мне предложил опять должность канцлера.
Митор скривился так выразительно, что понятно стало без слов. Короля осуждать, оно, конечно, не его дело. Но и принимать такое предложение тоже фу!
Димас не менее выразительно помолчал.
Он только что из тюрьмы, ему обратно неохота. А потому… пока можно и королевскую затею поддержать. И заговорил о другом.
– Ты мне потом бумаги предоставь, я хочу все видеть, что у нас с делами, что с деньгами.
– Да, эрр.
– А потом и думать будем…
– Да, эрр.
Это было уже произнесено намного более довольным тоном. Митор понял, что хозяин не дурак, дважды одними и теми же граблями себе по лбу не зарядит, значит, можно покамест и успокоиться. Ненадолго.
А потом выполнять, что хозяин прикажет. А король…
Что – король?
Есть пределы любой благодарности и преданности, есть. Иоанн их перешел, а если он сам этого не понимает… это – его проблемы.
Димас же ничего забывать и прощать не собирался. Белые и пушистые канцлеры – это персонажи детских сказок. В жизни же, там и характер есть, и мстительность, и желание сожрать своего врага… да много чего! А Димас и наверх пролез, и сколько лет за свой пост держался.
Раньше все было в интересах Иоанна. А сейчас…
Будет исключительно в интересах самого Димаса. Не понравилось мужчине в тюрьме, вот совсем не понравилось.
* * *
Валент Эрсон опрокинул в глотку стакан с ромом.
Хор-рошо пошло!
Сразу и полегче стало, и мысли поганые пропали. Повезло ему, не арестовали, и повезло по понятной причине. Не нашли.
Не было Валента дома.
Мужчина же! Ему развлечения нужны, вот он и пошел в бордель, из таких, особенных. Где можно и то, и это, и необязательно с девочками. Да, был за Валентом и такой грешок.
Только узнают – Виталис бы сам за такое в семье ему голову оторвал. Приходилось скрываться. А сейчас и просто – приходилось. Эрсоны арестованы, Диана в тюрьме… Валент справедливо полагал, что, появись он дома, схватят и его. Только вот ничем он своим родственничкам не поможет. Разве что героически помрет вместе с ними, на одной плахе. А ему такое не надо!
Лучше он на свободе останется… вот и пьянствовал он в одной из портовых таверн. Правда, в меру. Не напиваясь до свинского состояния, только расслабляясь, чтобы легче было уснуть.
Мысли крутились невеселые.
Конечно, кое-какая заначка у него есть, а вот только… кому он нужен? Куда податься безземельному эрру, все достоинство которого – безукоризненное выполнение поручений старшего брата? Вот в каком государстве такое надобно?
Не знаете?
Ну и Валент не в курсе.
Пока еще деньги у него есть… так что Валент принял самое простое решение.
Ждать.
Подождать месяц и посмотреть, что дальше будет. Так-то он не пропадет, лучше ли, хуже, но устроится, но пока уезжать не хотелось. Может, Иоанн всех простит, может, еще что случится…
Надо ждать.
И Валент опрокинул еще стакан рома. Можно ведь ждать – и спать одновременно, так тоже неплохо!
* * *
Серая крыса бежала по подземелью.
Нельзя сказать, что она голодала или ее обижали другие крысюки. Размерами эрр Расмус удался, раза в два крупнее обычной помоечной крысы, то есть крысака. Конкурентов у него среди крыс не было, а людям на глаза он старался не попадаться. Крысе было где жить и спать, было что покушать. Но…
Именно – но!
Превратиться в человека эрр Расмус просто не мог. Никак не мог!
Он пытался и так, и этак, но… ничего не получалось. Крыса оставалась крысой… и может, так было даже и лучше? Крысу хотя бы не казнят! Дианка, зараза! Точно эта дура где-то прокололась, а Иоанн не настолько идиот, уж у себя под носом-то он измену разглядеть может!
Он и начал… Расси уже слышал и про арест Эрсонов, и про арест королевы, и про возвращение из тюрьмы Бустона… нет, это не к добру. Точно не к хорошему.
И что было делать бедному эрру Расмусу?
А что он вообще может сделать? Да ничего, просто пока оставаться в таком виде. Так безопаснее. А вот потом все разрешится, перестанут его искать, и он… придумает он, куда деться! Или вот так, крысой, на корабль проберется да и отчалит в тот же Картен. К примеру!
Все не на плаху. А уж как ему устроиться… за это Расси никогда не переживал. Пока есть бабы, он устроится. Все они… дуры! На его памяти только одна королева не поддалась его чарам…. Вот это женщина. А остальные…
Найдет он, кому на шею сесть! Вот!
* * *
– Шагрен! – Рэн смотрел на серый остров в голубой дымке.
Бертран был далек от романтизма, а потому…
– Вулкан у вас всегда так дымится?
Рэн сощурился.
– Когда я уезжал, было меньше.
Друзья переглянулись. Кое-что ее величество им рассказала, что сама помнила из научпопа. И парни приняли это к сведению. Убедительно оно как-то звучало.
Нельзя сказать, что Мария была опытным вулканологом, но тут и «Земля Санникова», и Жюль Верн, и Хаггард, и последние дни Помпеи во всех видах… Хочешь, не хочешь, а что-то в голове застрянет. И про спящие вулканы, и про пробуждение…
Признаки пока не радовали.
– Эрры, – капитан вел себя крайне вежливо. И то, с сопроводительными письмами от Марии, адмирала, да еще и Саймона, до кучи… кто их знает, этих таинственных незнакомцев? Лучше с ними себя вести, как с тухлым яйцом, авось целее будешь! – Скоро мы бросим якорь. Какие будут приказания?
Рэн пожал плечами.
Они все уже обговорили с Бертраном, и чего тут приказывать?
– Я отправлюсь в город. Мой друг останется. Если что… он знает, что нужно делать.
Капитан кивнул.
– Его величество Саймон приказал оказать вам любое содействие. Еще раз повторюсь, вы можете обратиться ко мне с любой просьбой.
Рэн вежливо поблагодарил. Но…
О чем тут просить? Что говорить?
Судьба Шагрена, да и самого Рэна, висит на волоске. И многое зависит от императора, а объявлять войну Шагрену Саймон не будет. Или вдруг? Он намекал, что двуипостасные для него ценнее всего острова, вместе с его обитателями взятого, но Рэн такого принять не мог.
Это его дом. И его судьба.
Берт почувствовал настроение друга и хлопнул его по плечу.
– Не переживай, Рэн, а то не переживешь! Мы же вместе, мы справимся!
И на душе у чернозубого стало чуточку легче. Ведь если есть друзья, значит, не все так безнадежно? Правда же?
Если понял чужой на Шагрене Бертран, то и брат тоже должен понять. И император. И это Рэну предстояло проверить в самое ближайшее время.
Увы – на своей шкуре.
* * *
– Брат!!!
Сказать, что Ишуро Тори был рад видеть своего брата? О, это почти ничего не значило! Император нервничал, император расспрашивал своего слугу про Рэна, а что мог сказать Ишуро? Только одно.
Подождите, ваше величество!
Рэн справится и вернется! Обязательно!
И вот – стоит!
Похудевший, повзрослевший, со шрамами, с первой сединой в волосах… мальчишка же. И на груди у него явственно виден под рубашкой камень.
– Ты вернулся!!!
Конечно, Ишуро больше радовался за брата! Не за свою же карьеру, правда? Но…
– Да, брат, – чуть расслабился Рэн.
И был тут же заключен в братские крепкие объятия.
– Живой!!!
Впрочем, период умиления продлился недолго, может, секунд десять. А потом…
– Рэн, расскажи мне, скорее, достиг ли ты цели?
Рэн медленно кивнул.
– Да, можно сказать и так. Я чудом нашел человека, благословенного Многоликим.
Ишуро едва не осел, где стоял.
– И?! Где он?! На корабле?! Надо скорее послать за ним, и к императору… Сейчас ты переоденешься, и скорее, во дворец! Я отправлю слугу, нас будут ждать!
Рэн вздохнул.
– Не на корабле, брат. Я не смог привезти сюда этого человека.
– П-почему?! – сел голос у Ишуро.
– Я привез нечто более ценное. Но я могу это открыть только императору.
Ишуро подумал пару минут.
– Рэн… ты уверен?
– Я дал слово. Прости, брат, но я не могу его нарушить!
Ишуро вздохнул.
– Ладно. Иди в свои покои, я пришлю к тебе слуг. А потом мы отправимся во дворец.
Рэн качнул головой.
– Ни к чему тянуть. Император ждет, а вулкан НЕ ждет. Каждая минута может быть опасна для Шагрена. Каждая…
Ишуро вспомнил, как раскачивало и трясло остров, вспомнил, как рушились дома, словно были сделаны из тонкой бумаги…
– Негоже так, пред очи императора.
Но убедительности в его словах не было.
– Думаю, император одобрит, что мы не заставили его ждать, – качнул головой Рэн. – Я искупался, и одежда у меня чистая, так что все в порядке.
Ишуро подумал пару минут и махнул рукой.
– Хорошо! Я прикажу заложить паланкин.
Он вышел, а Рэн остался один в гостиной. Осмотрелся вокруг.
Да, это его Шагрен.
Все те же ширмы, вышивки, тонкие, словно летящие, занавеси, роспись тушью по шелку, золотистые соломенные циновки, пружинящие под ногами…
Его.
И все же, отчего ему кажется все здесь чужим, незнакомым? Неправильным? Слишком маленьким и кукольным. Словно… словно он вырос? Словно на него пытаются натянуть его младенческую рубашку? Почему так получается?
Ишуро вернулся быстро.
– Едем.
И паланкин помчался по улицам столицы. Тиора жила своей обычной жизнью, так же суетились люди, так же нахваливали свой товар разносчики, сновали нищие… как Рэн скучал по этому миру. А вот вернулся – и видит перед собой бескрайнюю морскую гладь.
И пелену леса под крылом. И пшеничное поле, переливающееся золотой волной…
Он ушел из дома. Но кто вернулся вместо него?
Кто?
* * *
Император уже ждал. Провели их быстро и без доклада – невиданное дело! И вот уже Рэн опускается на колени, уткнувшись лицом в пол.
Секунда, другая…
– Поднимитесь, братья Тори. Ишуро, что ты можешь мне сказать?
Ишуро не мог сказать почти ничего. Но вывернулся.
– Мой повелитель, мой брат вернулся.
– Я привез то, что может спасти Шагрен, ваше величество, – Рэн и сам не понял, как это сорвалось с его языка. Вот правда – оно само!
Император поднял тонкую бровь, подведенную тушью.
– Вот как? И что же это такое? Ты привез человека, отмеченного Благодатью?
– Нет, ваше величество. Я сам стал драконом.
И Ишуро с ужасом увидел, как по лицу его брата бегут алые чешуйки, как ими покрываются руки, как на пальцах Рэна появляются здоровущие черные когти… пока небольшие. Но что-то подсказывало Ишуро, что дракон будет крупный. И когти – тоже.
– Многоликий!!!
– Нет, – гулким басом отозвался Рэн. Дрогнули цветные стекла в окнах, завибрировали. – Я встретился с человеком, который осенен Его милостью, и понял, что не смогу ни уговорить, ни заставить, но этот человек даровал мне милость Многоликого. И рассказал, как можно помочь нашему несчастному Шагрену.
– Т-так, – император овладел собой быстрее всего. – Вернись в свой облик, иначе утратишь контроль и развалишь мне дворец. Сейчас я вернусь.
Рэн поклонился.
Когти и чешуя исчезали, словно их и не было. Рэну пришло в голову неподобающее… император испугался? Мог, конечно. Зрелище очень своеобразное…
Это – дракон, а не миленький маленький лис.
Ишуро выдохнул.
– Рэн, ты…
– Прости, брат. Я решил, что о таком первым должен узнать император.
Ишуро медленно кивнул. Словно голова плохо на шее держалась…
– Д-да, конечно. Значит, ты т-тоже дракон…
– Мне нужно многое рассказать, брат.
Император вернулся быстро. И слуги внесли за ним несколько подносов с угощениями.
– Садитесь, – махнул рукой Мушаши. Отпустил слуг и посмотрел на Ишуро. – Успокойся. Любой дракон… да что там, любой двуипостасный был бы принят мной с должным уважением!
Ишуро еще раз кивнул.
А, ну да, если благословение Многоликого… понятно, император. Но ведь и благословение же?
Рэн не может быть выше императора или равен ему, это немыслимо! Но Многоликий выразил свою волю? Так что же делать?
Император разрешил и этот вопрос.
– Садись, Рэн Тори, и рассказывай все по порядку. Я хочу знать, как ты обрел вторую ипостась.
– Ваше императорское величество, я не смогу рассказать вообще все, – тихо предупредил Рэн. – Это было одним из условий…
– Расскажи, что сможешь.
– Да, ваше императорское величество.
Рэн не стал скрывать ничего. И своей самонадеянности, и гибели друзей, и попыток вернуться на Шагрен – вообще ничего. Упомянул и про Бертрана, так, мимоходом. Промолчал о Фардании – мальчишка мог сбежать из дома по любой причине.
Не сказал про Марию. Называл ее только «Человек, благословенный Многоликим». Но зато рассказал про все ее советы относительно вулкана. И что с ним происходит, и как с этим можно справиться.
Император внимательно слушал.
– Говоришь, этот человек собирает вокруг себя двуипостасных?
– Нет, не собирает, ваше императорское величество. Скорее, они просто пока находятся рядом, по своей воле.
– Это и так бывает?
– Бывает, ваше величество.
– Выпей чая, Тори. И я кое-что объясню тебе, то, что ты не мог узнать или услышать в другом месте.
Рэн послушно глотнул чая. Рядом точно так же поднес пиалу к губам Ишуро.
– Это знание было доступно только императорам. Или тем из императорского рода, кто стал драконом. Когда многоликие по доброй воле начинают приносить присягу кому-то одному… нет, я сейчас говорю не о вассалитете, не о клятве верности, а именно о присяге, которая идет от сердца. От самой души, когда многоликие готовы были отдать свою жизнь за кого-то…
Рэн слушал, а слова становились все глуше и глуше, и комната расплывалась перед глазами, и…
Кажется, он потянулся вперед. И перед носом оказалась золотистая циновка… и рядом лежал брат.
Почему?
Что произошло?
Рэн уже не видел, как Мушаши насмешливо перевернул пиалу с чаем над его телом.
– Ты глуп, мальчишка. И мне не будет тебя жаль. И твоего брата тоже. Ты принес мне необходимое, и я заберу свое. У Шагрена опять будет император-дракон. А ты… Покойся с миром, Рэн Тори.
Медленно лился из пиалы отравленный чай.
Не яд, нет, но снотворное. Часов пять-шесть проспит мальчишка, больше суток – его брат, а потом… потом уже будет поздно.
Мушаши тряхнул колокольчик.
– Ишуро Тори удавить. Объявить изменником, весь его род выгнать из столицы с запретом на появление. Навечно. Рэна Тори заковать в кандалы и в самую тесную камеру. В каменный мешок.
– Да, ваше величество.
– Подготовить главный храм. Мне нужно там… помолиться.
– Когда, ваше величество?
– Провести полное очищение храма, воскурить благовония… три часа. У вас ровно три часа. И в мои покои ванную, в мои покои жреца… Ах да! Еще и главного палача позовите!
И Мушаши быстрым шагом направился в свои покои.
Ему предстояло очень сложное дело.
Благословение Многоликого можно забрать у другого человека. Но для этого надо серьезно подготовиться. И кое-что сделать. И… ах, времени мало, но больше у него просто нет!
* * *
Бертран метался по кораблю, от борта до борта.
Капитан смотрел с пониманием. Мальчишка же… как тут не волноваться?
И когда в городе началась какая-то суматоха… конечно, капитан прислушался. И…
– Кричат про род Тори!
– ЧТО?! – чуть не взлетел в воздух Бертран.
– Род Тори объявлен вне закона… за измену императору они изгоняются из столицы. Кричат что-то про казнь… Ишуро Тори.
– Ишуро?!
– Да.
– Не Рэна?
Капитан внимательно вслушивался в крики глашатаев. Да, именно это и подвело Мушаши. Приказ он отдал, а вот подробности… он не знал, что Рэн прибыл на Шагрен на корабле. Он даже не подумал, что кричать будут на всю столицу… Да и что с того? Такова процедура, так положено.
А если бы и подумал… о сообщниках? Но откуда у Рэна Тори сообщники? И что они могут сделать? Ведь через пару часов…
Бертран неожиданно встряхнулся. Словно сбросил всю тревогу в сторону… страшно ждать и бояться за близких. А когда беда случилась, переживать уже некогда, надо действовать! Да побыстрее!
– Капитан. Если ровно через сутки мы с Рэном не вернемся – уходите. Расскажите обо всем его величеству Саймону. Это приказ.
Бертран так и помчался бы по трапу, да капитан не дал – поймал за шиворот.
– Молод еще, приказы отдавать. Ты куда сейчас побежишь? Во дворец?
– Пусти! – трепыхнулся Берт.
– А тебя – пустят?
– Пролезу!
– Ну найдешь ты друга! Погоди, возьми с собой кой-чего полезного!
Бертран перестал трепыхаться.
– Что именно?
– Нож у тебя хороший? Так еще парочку возьми. Другу дашь, если что. Веревку возьми, отмычкой пользоваться умеешь? Мало ли что?
– Умею, – кивнул Бертран.
– Золота тебе с собой много не дам, но с десяток монет? Оно везде ценно…
Берт кивнул.
– Давайте. Спасибо, капитан. Я так-то и не подумал.
– И лекарства. Немного. У меня обезболивающее есть, мало ли что там с твоим другом. И нюхательные соли. И бодрящее… выжимка из зерен одного растения, гадость страшная, но мертвого на ноги поднимет. Пошли ко мне в каюту, я тебе сейчас все это дам – и беги.
– Спасибо. Но почему?
– Его величество Саймон распорядился помогать, чем смогу, – капитан хитро улыбнулся. – А чем хуже Шагрену, тем лучше Картену.
Бертран кивнул.
– Доберусь я до этого императора… с-сука!
Капитан не возражал. Только вежливо уточнил, не надо ли милому мальчику еще и удавку с собой дать? Так, для уверенности?
Надо?
Сейчас найдем, дорогую, шелковую, с виду неприметную, такой подпоясаться можно, а при нужде в пальцах скользнет, на горло ляжет – не вырвешься…
Хорошая вещь!
* * *
Бертран и не собирался идти по городу человеком! Вот еще не хватало!
Он – иноземец, круглоглазый, чужак, и идет к императорскому дворцу? Да вы шутить изволите?
Его и к ограде не подпустят! А вот если лисом… так что Бертрану нужен был только укромный уголок, который он и нашел на пристани, под прогнившими досками. Там он и перекинулся, и увозился по уши, сначала в воде, а потом в грязи, да так, что стал похож непонятно на что. Или крупная кошка, или собака такая, или лиса… только лысая? Да и вообще откуда в городе лиса?
Тем более не разберешь породу существа, когда оно бежит по городу так, что за ним и ветер не угонится. А Бертран мчался как на пожар. Что-то подсказывало ему, что времени мало. Его почти совсем нет…
Вот и дворец.
Это для людей там стена и стража. А лису много не надо. Если что, лиса прыгает на полтора метра в высоту, на три с хвостиком метра в длину… и это обычная лиса. А еще она отлично лазит по деревьям[13].
Так что дворцовую стену лис преодолел, особенно не задумываясь. Его и не заметили. Ползет пятно грязи… да показалось! Точно! Потер стражник глаза, да и решил промолчать, чтобы не получить от десятника. Точно ведь прицепится, гад такой, будет орать, что пива меньше пить надо, а как его не пить-то? И выпил-то всего ничего!
Так что Бертран быстро попал во дворец, а вот дальше…
Мальчишка банально растерялся.
Это – дворец!
Он большой, и людей тут много, и все ходят туда-сюда, и все заняты, и вынюхать Рэна просто нереально! Бертран сильно рассчитывал на свой нюх, но… братья Тори приехали во дворец в паланкине, а где их оставляют, Берт не знал. Даже и не догадывался. О таком в старых свитках не пишут. Так что нюх не поможет. Расспросить кого?
А кого?
И… его же потом убить надо будет? Или связать хватит? Или нет?
Бертран растерялся, заметался, и точно натворил бы глупостей, да помогло гортанное, шагренское, произнесенное рядом:
– Император приказал… главный храм…
Чего там приказал император, Бертран не понял, не так он хорошо знал шагренский. Но одно было точно. Если надо у кого-то узнать про Рэна – это у императора. И в заложники брать тоже лучше императора, и требовать чего-то именно у него. А у кого еще?
Если они тут все – просто рабы императора? Кто для него будет иметь ценность, кроме него самого?
Возможный скандал Бертрана вообще не волновал, даже наоборот. Пусть император потом с Фарданией воюет! Не жалко!
Где тут главный храм?
Рэн рассказывал, что перед храмами у них всегда делают такие интересные ворота, вроде как между тем и этим миром… где?! Что-то он такое видел со стены…
Туда Бертран и помчался, забывая обо всем.
Другу требовалась его помощь.
Император? Тем хуже для императора! Бертрана сейчас могла остановить только смерть, а то может, и она не остановила бы. Когда-то он не сумел спасти своих друзей. Но сейчас он не отступит! Иначе просто не сможет жить…
А вот и ворота – хории!
Бертран пролетел через них и огляделся.
Он точно был в главном храме.
* * *
Мушаши еще раз оглядел себя.
Все сделано правильно. Обряд очищения, хоть и сокращенный, он прошел, одет он правильно, по-хорошему бы еще денек попоститься и помолиться, да времени нет! И нужно это больше для сосредоточения, а Мушаши и так весь сейчас устремляется к одному.
Благословение Многоликого!
Это ему, ЕМУ оно нужно! А не какому-то Тори! Смешно даже! Первый дракон на острове, за столько лет, и не император?
Такого допускать нельзя!
Это Он обязан быть драконом, и он им станет!
Вот и храм.
И Рэн Тори, в кандалах, пока еще бесчувственный, но скоро он уже придет в себя. Вот и палач.
– Мой повелитель!
Упал на колени, уткнулся лбом в пол. Рэн Тори, кстати, спину гнул плохо, непочтительно кланялся. Заразился он за пределами Шагрена вольнодумством, а оно тут совершенно и ни к чему!
– Слушай меня, палач. Ты сейчас должен будешь пытать этого человека.
– Да, ваше величество.
– Пытать, не давая ему и минуты передышки. Но так, чтобы этот человек не умер.
– Повинуюсь, ваше величество.
– Перед тобой стоит очень сложная задача. Боль должна быть непрерывной, достаточно сильной, чтобы этот человек не смог ни на чем сосредоточиться, но калечить его пока нельзя.
– Да, ваше величество.
– Ни минуты роздыха! Ни секунды!
– Воля вашего величества – закон!
На серую тень в углу храма никто и внимания не обратил.
Палач сноровисто принялся расставлять жаровню и стол, выкладывать свои инструменты… Вопреки трактирным рассказам, они были совершенно чистенькими и блестящими. Разные там громадные клещи, да с запекшейся кровью – это сказочки, попугать кого, а в реальности палаческий инструмент содержится аккуратнее иного лекарского. Врачам-то что! А палачу точность нужна! И уморить клиента раньше времени тоже неправильно!
– Когда я прикажу, залепишь себе уши воском, – кивнул палачу Мушаши.
И это у палачей тоже практиковалось. Много услышишь – мало проживешь, так что… император в своем праве. Приказал – делаем!
Бертран молча ждал.
Ждал, пока приведут друга в кандалах.
Ждал, пока его положат на пыточный стол.
Ждал, пока закроются ворота храма, отсекая троих людей и одного лиса от мира снаружи. Ворота – хории, говорите? Двери между двумя мирами?
Будут вам… миры!
Еще минуту… двадцать секунд…
Пошел последний отсчет.
* * *
Мушаши терпеливо ждал, пока парня не положили на алтарь.
– Приводи его в чувство, – приказал он палачу, – и закрывай уши.
Палач повиновался.
Засунул в каждое ухо по шарику белого воска, для проверки Мушаши хлопнул в ладоши у него за спиной, но мужчина даже не дернулся. Что ж, тем лучше. Не придется его убивать.
Или придется?
Верных слуг не так и много, а этот проверенный. Хотя Ишуро вот тоже казался надежным. А что получилось? Как он мог подсунуть императору такую свинью? Что он – не знал, что из себя его братец представляет? Или все это нарочно затеял?
Палач тем временем привел Рэна в чувство, тот дернулся и застонал.
– Голова…
– Голова и будет болеть. Но недолго, – вежливо разъяснил император. А что? Он почти победитель, может себе позволить! – Ты что, думал, я все это тебе прощу?!
Рэн хлопал глазами, как сова.
Что простят?
Зачем ему вообще что-то прощать? В чем он виноват? Он просто выполнил приказ императора!
Мушаши оскалился, не хуже, чем драконы.
– Не понимаешь? Объясню! Дракон на Шагрене может быть только императорской крови. Лучше – император. А ты… как ты посмел?!
– Я не выбирал облик, – голова все еще жутко болела, но что-то Рэн уже соображать начинал.
– Это неважно! Ты не имеешь на него никакого права! Я – император. И я должен быть драконом.
– Я…
Рэн хотел сказать, что Мария не откажет. Что он разговаривал с королевой, и она согласилась… она не поедет на Шагрен, но можно организовать встречу – и император обретет свой второй облик…
Не успел.
Просто не успел, потому что Мушаши разозлился.
– Ты! А должен быть я! Поэтому ты сейчас умрешь! Но не просто так! Ты не знал об этом, но можно, при определенных условиях, можно перетянуть на себя благословение Многоликого!
Рэн и рот открыл.
– К-как?
Мушаши снисходительно улыбнулся и коснулся кольца.
– Каждое утро, начиная с пятнадцати лет, каждое утро я принимал буквально по щепотке праха одного из моих предков-драконов. Так делают давно, в надежде, что утраченное вернется к нам, но раньше… раньше этого не было. Если сейчас благословение вернулось… не стану скрывать. Чтобы оно перешло ко мне, тебя придется убить.
– Ваше величество!
– Да. Убить медленно и мучительно, чтобы от твоей крови проснулся мой внутренний зверь. И тогда… тогда я стану драконом, а тебя уже не будет. Так делали мои предки. Так сейчас сделаю и я. И приготовься, умирать ты будешь долго. Может, сутки, а может, и побольше. Мертвить жертву надо правильно, под конец ты вообще превратишься в кусок мяса, воющий от боли и ужаса, забудешь обо всем… и с радостью согласишься отдать мне свою сущность.
Рэн смотрел с ужасом, но молчал.
– И не думай, ты не сможешь перекинуться. Эти кандалы сделаны специально, порвать их не сможет даже дракон. Тело ящера умнее тебя, если ты обернешься в этих оковах, тебе просто оторвет лапы, оно на такое не пойдет. Да и постоянная боль не даст тебе сосредоточиться, и зелье, которое я тебе подсыпал… это сильный яд. Твой брат уже умер, а ты жив, и выживешь… выжил бы. Просто у тебя не будет такой возможности.
– Просто потому что благословение?
Мушаши пожал плечами.
– Мне оно нужно. Тебе – нет, вот и все. Ах да, чтобы ты знал. Род Тори объявлен вне закона и изгнан из столицы. Вы с братом казнены за измену, Ишуро уже выставлен на всеобщее обозрение, а ты… а тебя мало кто знает. Так что прощай, Тори.
Император кивнул палачу, который полуотвернулся. Ровно так, чтобы даже по губам не читать, но императора держать в поле зрения.
– Начинай.
А больше никто и ничего не успел.
Из угла метнулась крупная серая тень.
Бертран все это время размышлял, в кого вцепиться, и выходило печально. Если императора… Вот ведь беда! Лиса одна, и тут хоть разорвись! Кого ни начни рвать, второй сможет с ним справиться! Только палач крупнее, сильнее и опытнее. А император… Бертран смотрел, как двигается Мушаши, как ставит ноги… Нет, пожалуй, он не воин. Он император, он отдает приказания, но сам он плохо владеет оружием. Просто потому, что плохо владеет своим телом. И на палаче просто рубаха и штаны, а на императоре семьдесят два слоя ткани наворочено, он более медлительный. Кстати, ткань не сразу и прокусишь, еще зубы застрянут.
Так что – палач.
Выбор был сделан, и Бертран прыгнул.
Могут ли лисы кусаться?
Смешной вопрос. Лисы, если что, относятся к семейству псовых, так что кусаются даже обычные, не двуипостасные. И хищники они, кстати, серьезные, и могут даже собаку загрызть. Это не ласковые и пушистые персонажи детских сказочек, зубы у них острые и достаточно тонкие, и прекрасно прокусывают все, что хочется лисе.
Вот перегрызть шею – да, сложно.
Только вот Бертран и не собирался кидаться на голову палачу. Он впился туда, куда было легче достать, туда, где проходила бедренная артерия, и попал! Да так удачно попал, что кровь хлынула потоком, полилась, алая, палач и мяукнуть не успел, да и куда тут!
Тут надо рану скорее пережимать, чтобы не истечь кровью, а это сложно! Бертран нарочно рванул ближе к паху, мог бы и туда вцепиться, но… артерия – вернее.
А пока палач разбирался, Бертран рванул на другой его ноге подколенную артерию – и кинулся к императору.
Ага, кинулся!
Император подхватил с жаровни раскаленный железный прут и взмахнул им перед собой.
Бертран зло фыркнул. Чтоб тебе… прут специально для пыток, с одной стороны металл, с другой дерево… держать можно. А лису обжечься легко. И просто удар металлическим прутом никому здоровья не добавит.
Так что Бертран пошел в «психическую» атаку.
Даже обычная лиса может произвести «хорошее» впечатление на человека. А уж когда лиса эта раза в два крупнее обычной, когда она взъерошила всю шерсть, оскалилась и воет нечеловеческим голосом…
Императору и в мысли не пришло что-то про двуипостасных. О чем вы?
Если бы он каждый день встречался с чем-то подобным, если бы задумался, а так… дикое животное, явно бешеное, сейчас кинется… надо позвать людей, пусть они его стрелами, с расстояния, а уж потом и Мушаши сюда зайдет… да, стража!!!
Только вот сам распорядился, чтобы рядом с храмом никого не было, чтобы на сто шагов не подходили… благословение – штука капризная, может и на любого другого перекинуться. На палача вряд ли, а вот на стражника или жреца… бывали случаи. Мушаши не первый это пытался проделать.
Да-да, те свитки на шелке были и с Шагрена тоже, просто Берт об этом не догадывался. А знания были именно отсюда.
Гарем же.
Читай – скопище людей, готовых на все, на любую подлость и гадость ради власти…
Мушаши вылетел за дверь.
Берт плюнул на все, в том числе и на палача, который потерял сознание, и лужа крови под его телом становилась все больше… он ему два крупных сосуда порвал, одного хватило бы кровью истечь до смерти… подросток перекинулся – и метнулся к двери. Захлопнул ее, заложил засов – пару минут она им даст, и к другу! Скорее, к другу!
– РЭН!!!
– Берти…
– Так, сейчас я, секунду…
Снаружи орал император, призывая к себе стражников, Берт, благословляя про себя капитана, схватил отмычку. Как же тут ее… ага! Вроде и невелико умение, но и оно быть должно. Помогло еще лисье чутье, какая ж лиса в ловушках не разберется? Щелкнул замок, да и поддался!
Кандалы упали с одной руки, с другой, Берт сунул Рэну настойку горького ореха, а сам завозился с ногами.
– Одним глотком! Пей!
– Что это?
– Капитан сказал – мертвого поднимет.
Рэн и сомневаться не стал, только что склянку не скушал. Взвыл от горечи, которая, кажется, пронизала все тело, от рта до зада, но стерпел. Зато и пяти минут не прошло – в голове начало проясняться, пелена перед глазами рассеивалась, даже голова стала болеть меньше.
– Ты все слышал?
– С самого начала. Сука ваш император. Можешь обижаться.
Рэн посмотрел на дверь, в которую долбили чем-то тяжелым. Кажется, обижаться ему некогда.
– Готово!
Кандалы упали на пол. Рэн соскочил со стола.
– Берт, прячься под стол! Он каменный, должен выдержать! И потом цепляйся за сбрую… ты понимаешь?
– Делай!
Лис метнулся под стол.
Рэн потянулся.
Плевать ему было, что падает внутрь дверь святилища, плевать на воинов, которые вбегают внутрь, потому что дракон пробуждался. Чуточку медленнее, чем обычно, но… побежала струйкой чешуя по лицу, выросли лапы, лязгнули по полу черные когти…
– Грррр, – оскалился алый хищный зверь.
И скалиться не стал бы, но Берту нужно было время. Рэн почувствовал, как когти шкрябнули по его боку, явно друг вцепился, куда надо, и расправил крылья.
А как?
Храм хоть и стоит в отдалении, но это – храм. Притвор, собственно, святилище, тут еще несколько комнатушек для жрецов, еще второй этаж… Вы как предлагаете здоровущей зверюге, размером с корабль, отсюда вылезать?
Да никак!
А потому Рэн продолжил расти!
Вот уже заорали и побежали из храма стражники.
Вот мелькнуло лицо императора.
Вот разлетаются в разные стороны камни храма, дракон заревел дурным голосом и рванулся вперед. Сначала на четырех лапах, под которые, кажется, кто-то попал, а потом и про крылья вспомнил. И начал их расправлять!
Да нет тут ничего смешного! Вам бы так камнем по хвосту попало, по самому кончику! Тут кто хочешь заревет диким зверем!
Бертран мотался в районе шеи дракона очень злорадной тряпкой и отмечал пострадавших! А что! Потом друга порадует!
Жаль, император увернулся… скотина!
Ничего, человек двадцать точно пострадало, кто под лапы попал, кто под хвост подвернулся, толщиной с хорошее бревнышко, а кому и камнем от храма прилетело.
Громадный алый дракон расправил крылья и сделал несколько кругов над столицей.
Над площадью, на которой уже выставили тело несчастного Ишуро Тори.
– Р-раууууу!
Хватило одного выдоха, чтобы на той площади загорелись даже камни. А может, просто мусор на ней горел?
Рэн пролетел над городом еще раз, убедился, что все хорошо горит, – и направился подальше отсюда. Куда-нибудь к горам… да что тянуть? К вулкану!
А пока вылететь за город и найти безлюдное место.
Драконы тоже не железные, и пара минут ему нужна, перевести дыхание. Да и друга с собой не потянешь в вулкан…
Рэн летел навстречу ветру и думал, что ему все-таки повезло. У него есть друг… даже больше. У него есть настоящий брат. У дракона не может быть брата-лиса?
Это по биологии. А по жизни – и не такое бывает. Рэн теперь точно это знает.
* * *
– …!!!
Мушаши бесновался так, что к нему подойти было страшно. И было – отчего!
Дракон улетел, а подробности… он сам не успел их узнать!
Сам решил, что ни к чему… у него есть готовый дракон, остальное – дело техники. И мог бы, мог! Но… откуда вообще взялась эта бешеная шавка?
Что это лис – Мушаши так и не понял. Не так уж часто он видел подобных зверей, да и к чему? На Шагрене и лис-то немного было…
Храм разрушен.
Палач мертв.
А что теперь будет с вулканом?
Люди тушили пожар, люди занимались своими делами, разумно не подходя к императору, и это было правильно. Он бы сейчас кого угодно казнил.
За что?
А было б за что, тут бы и пепла не осталось.
Что делать?! Что делать-то?!
Император вульгарно бился в истерике и не замечал взглядов, которые на него бросали люди. Не слышал шепотков. Не думал о сплетнях, которые уже завтра поползут по Шагрену – не остановишь. Длинные, жирные, как дождевые черви, и не будет рядом Ишуро Тори, чтобы рассказать, предостеречь, шепнуть словечко… не будет рядом никого.
А дальше – кто знает?
Вера в Императора была основана на его происхождении, на том, что он – дракон. А тут же…
Дракон – улетел.
Храм разрушен.
И покатилось, от одного к другому, император-то у нас лишен благословения Многоликого, точно тебе говорю! Сам подумай, чтобы и дракон, и храм… откуда дракону-то взяться?
Точно, небось, император попросил, а Многоликий и отказал… а может, еще и чего похуже было?
Скажем, если это не самец дракона, а самка… кто ж ему там под хвост-то заглядывал? И говорят, что император с драконом пытался… ну, того! Ящера изнасиловать!
Как?
А неважно, как именно! Ты дай намек, а человеческое воображение с остальным преотлично справится! Так что пошли слухи, и закачался престол под Мушаши, и к чему это приведет… да кто ж знает?
Но вот прямо сейчас император о таком не думал. Вместо этого он проорался, успокоился и принялся отдавать приказания.
– Узнать, куда улетел дракон! Проследить! Доложить мне!
Что можно предпринять против здоровой туши?
Но дракон же не может все время быть драконом! Он и в человека должен оборачиваться, он же не улетит вот так с Шагрена! А если он будет человеком… его можно поймать, схватить, можно еще раз все это проделать… да, он будет осторожнее! Но и Мушаши тоже будет умнее!
– Вернуть в столицу всех Тори! Поместить в тюрьму, пока не пытать, просто допросить.
Потом он сам выберет тех, кто дороже Рэну Тори. Эх, поторопился он с ядом! А то Ишуро подошел бы для шантажа!
Придворные и стража кланялись и повиновались. А Мушаши мечтал кого-нибудь убить.
Проклятый Тори!
Как он вообще смел вот так нарушать планы Императора?! Одной казни за такое мало будет!
Негодяй…
* * *
Здоровущий дракон медленно пролетел над озером. Низко-низко.
Лис послушно отцепился, плюхнулся в озеро и поплыл к берегу, загребая лапами.
Дракон опустился на берег, на ходу превращаясь в человека и оседая на песок. Вот к нему и кинулся Бертран, сначала в образе лиса, а потом, на ходу перейдя в человеческий образ, и вовсе на четвереньках. А что? Так тоже удобно!
– Рэн!!! Живой?!
Рэн откинулся на мелкий белый песок, вот как был. Выдохнул.
– Кажется, жив, Берт. Благодаря тебе.
Бертран понял, что вот прямо сейчас умирать никто не собирается, и перевел дух.
– Хорошо! – Теперь можно было даже на ноги подняться. – Есть хочешь?
Рэн сверкнул глазами.
– А есть?
– На пока, пожуй! – Бертран вытащил из сумки несколько галет. И прибавил к ним флягу с элем.
Рэн благодарно кивнул.
– Император сказал, что отравил меня. Но я должен выжить. И Ишуро он отравил.
– …! …!!!
Бертран не отличался вежливостью, и императора минут пятнадцать крыл последними словами, пока Рэн не махнул рукой.
– Ладно тебе! Я и сам тоже виноват!
– В чем?
– Думать надо было! Ты ж меня предупреждал! А императору захотелось на себя благословение Многоликого перетянуть… тварь!
– Если он собирался так сделать, значит, раньше это уже было. И получалось, – логично отозвался Бертран. – Хорошо еще, наши ничего не знают. Точно не расхлебали бы!
Рэн кивнул.
Ну да.
Если бы в Фардании, в храме, узнали о таком… наверное, это не всегда можно? И не со всеми? Но лучше даже не думать. И не рисковать…
Вот еще бы эти сведения ни к кому другому не попали!
Как оказалось, Рэн и Бертран думали в одну и ту же сторону.
– Как ты думаешь, где могут хранить такие записи?
– Думаю, в императорском дворце. В каком-нибудь тайнике. А может, и доверили кому…
– И кто об этом может знать?
– Сам император. Может, наследник… я не уверен.
– М-да. Поди, поймай того императора! И пока еще из него что-то вытряхнешь… а наследник кто?
Рэн развел руками. Вот не задумывался.
И предложил другое:
– Берт, давай я тебя с дедом познакомлю? Подождешь у него, а я хочу посмотреть на вулкан.
– Зачем?
– Это мой остров. Пусть император так поступил, но я дракон. И я рожден на Шагрене.
– Можешь тут же и помереть, – съязвил Бертран. – От избытка благодарности. Ты серьезно собираешься помогать людям, которым на тебя плевать? Которые радовались бы твоей смерти?
– Они просто не знают ни о чем. И… – Рэн коснулся рукой груди. – Берт! Они забрали камень!
– Это только у императора получить можно. Наверняка это он.
– Интересно, зачем ему?
– Может, он помогает? Ее величество до такого камня дотрагивалась, но она сейчас и сама по себе может обращать людей, и без него…
– Наверное. Знаешь… и пусть! Пусть камень остается здесь! Вдруг да найдется достойный?
– Достойный чего? Казни на алтаре? Нет уж, эту ценность забрать придется, – строго поглядел Бертран. – Ты подумай, кто помешает императору еще кого-то отправить за ее величеством? Или за другими людьми? За мной? За тобой?
Рэн поник, как сломанный цветок.
– Никто. Ты прав. Камень надо забрать, императора надо расспросить, но я даже не представляю, КАК это все можно сделать?
– Придумаем, – отмахнулся Бертран. – Только давай по очереди? Сначала у нас вулкан, он точно ждать не будет. И если ты думаешь, что я останусь…
– Лисы – огню поддаются. А драконы – нет.
Берт осекся. Ненадолго.
– Я могу подождать неподалеку. В безопасном месте.
– Рядом с вулканом таких не бывает. Вообще. И если что-то пойдет не так… помнишь? Королева Мария рассказывала и про вулканические газы, и про фонтаны из грязи и пепла, и про лаву, которая может двигаться быстрее или медленнее…
Бертран помнил.
– Хорошо. Я могу подождать чуть подальше.
– У деда. Пожалуйста, Берт, мне так и за тебя, и за него спокойнее будет.
Бертран вздохнул, посмотрел на друга…
– Грызи галеты. А я пойду, может, зайца поймаю? Не на голодный же желудок к твоему деду лететь?
Здоровущий лис развернулся к человеку хвостом и отправился на охоту.
Рэн наблюдал за ним, пока Бертран не скрылся в кустах. Точно, что-то он хвостом крутит. Но… если бы не друг, и Рэна бы уже не было. Так что пусть Бертран решает сам. На то она и дружба.
* * *
– Что?!
Диана взвыла так, что, наверное, Иоанн во дворце услышал.
– Раздевайтесь, ваше величество. Его величество приказал вас осмотреть и убедиться, что вы не ждете ребенка!
– Я… я жду! – тут же ляпнула Диана. – И можете передать Иоанну, что из-за его жестокого отношения я потеряю малыша!
На явившихся повитух, общим числом четыре штуки, ее речь не произвела никакого впечатления. Ребенок? Это еще посмотреть надо!
– Раздевайтесь, ваше величество, и ложитесь!
– Нет! – взвизгнула Диана, топая ногой.
– Ваше величество, – вмешался комендант, – в противном случае у меня приказ от его величества. Он распорядился раздеть и уложить…
Вообще, Иоанн заявил, что можно еще и поиметь – до кучи, но тут уж не стал бы рисковать сам тюремщик. От греха…
Вон, эрра Вейнарда до сих пор найти не могут! А ищут явно не чтобы поблагодарить и руку пожать! Кто его знает, что там дальше будет? Похоть потешить – это один раз, а расхлебывать всю жизнь придется.
– Давайте я помогу, ваше величество, – подсунулась эрра Розабелла, которую тоже допустили до королевы. Не самой же Диане одеваться – расчесываться, платья-то у нее даже самые плохие, а все же королевские, со шнуровкой сзади, которую сама и не затянешь, да и волосы шикарные.
Диана топнула ногой еще раз, но на присутствующих и это не подействовало, так что пришлось раздеваться до нижнего платья и укладываться на стол к общему гневу красавицы. Мало того что унизительно! Так еще и больно, и туда лезут, и сюда, и вообще – везде!
И ей приходится все это терпеть!
Она – королева!
И вот, какие-то смерды…
Мысль о Марии, которая так же терпела все унижения от Дианы, красотке и в голову не пришла. Диана просто молча бесилась.
Повитухи смотрели долго, но наконец одна из них вынесла свой вердикт:
– Не беременна.
Остальные переглянулись и согласились.
– Да, пожалуй.
– Уверена, что через пару дней она кровь уронит…
Крови у Дианы были за пару дней ДО того, как ее Иоанн застал. Вот потому и не получилось у красотки забеременеть. Но какое это имело значение сейчас?!
– Вы неправы! Вы все врете! Иоанн вам приказал убить меня с ребенком?! – заверещала Диана, краснея и топая уже двумя ногами.
Повитухи переглянулись. И старшая из них развернулась к двери.
– Королю мы свое мнение доложим, – сказала она коменданту. – Ее величество не беременна.
И уже совсем тихо, для подруг:
– Не пошла подлюке на пользу смерть законной королевы.
Хорошо, за подлыми бабами дверь закрылась, а то бы Диана точно на них кинулась.
Что значит – подлюке?!
Кто тут законная королева?!
Как они вообще смеют?!
Вопросы остались без ответа, а эрре Розабелле пришлось успокаивать полноценную истерику. Хотя так и тянуло надавать дуре оплеух.
Приличные бабы чуть не от ветра тяжелеют, а эта с двумя мужиками спала – и без всякой пользы! Как есть – дура!
* * *
Получив отчет от повитух, Иоанн позвал к себе шута.
– Вот так, Рене. Не беременна она…
– Радоваться надо, Иоанн. Когда б она была беременна… чей бы ребенок-то был?
Иоанн понурился, рука сама потянулась за кубком с вином.
– Знаю. Но Рене, за что?! Я ее так любил! Я бы все для нее сделал! Вообще все!
Колючка вздохнул.
– Что ты хочешь с ней сделать теперь? Иоанн?
– Казню.
– Дианку?
– Да.
Слово упало, как камень. Тяжелый, могильный… Рене не выдержал.
– Может, дашь ей шанс? Ну, шлюха… если за это казнить, половину двора придется перерезать. Да и ты жене верность не хранил!
– Я мужчина! Это другое!
– Другое. Тебе не рожать, это так, но казнить-то идиотку зачем? Отдай ее в монастырь, и пусть там живет, а сам будешь приезжать, навещать ее?
Иоанн подумал пару минут. Потом качнул головой.
– Я не имею на это права. Понимаешь, мне нужен наследник! Нужен! И если Дианка вот так решила поступить… а если… когда я еще раз женюсь? Я не могу простить измены мне! Измены государству! Мой наследник мог оказаться от другого мужчины…
– Не оказался же, – буркнул Рене, понимая, что не отговорит Иоанна. Куда уж там!
Оскорбленное самолюбие и растоптанное самомнение – жуткое сочетание. И ведь сам все отлично понимает, но вот, взыграло! И теперь ждет несчастную дурочку плаха!
За что?
А вот за то самое. Которое надо бы при себе держать, а не размахивать ценным местом перед разными всякими!
– Она ведь даже и не поймет, за что с ней так!
– Другие поймут. Поумнее.
Колючка подумал, что в чем-то Иоанн прав. Диана не поймет, а вот если он еще с кем-то свяжется… трижды и четырежды бабы подумают, перед тем как изменить.
Нет, не получится его отговорить. Тут и надеяться не на что.
– Когда?
– Суд через три дня. Казнь через пять дней. Этого будет довольно.
– Иоанн, и все же! Ты не ловил ее на мужике… да, мы знаем, но лично ее в постели с другим не видели. И Вейнард где-то бегает. Может, не стоит?
Иоанн вздохнул.
– Ты и сам все понимаешь, Рене. Иди, а? И так тошно…
Рене взял да и пошел. К казначею.
В углу, никем не замеченная, пискнула серая крыса.
* * *
Эрр Вейнард больше ничего не мог.
Крысой-то он стал. А вот что дальше?
Куда дальше?
В человека он обернуться не мог. Рассказать о себе – тоже. Вы вот часто с крысами беседуете? Нет?
Обычно крыс пришибить пытаются, уж больно неприятное животное[14].
И что оставалось делать Вейнарду?
Да только одно! Он пробрался во дворец.
Сложно ли жить крысе? Крупной и одаренной человеческим разумом? Да не особенно!
От котов и людей всегда можно удрать, пищу – найти, нору или выгрызть самому, или просто забиться куда-то поглубже. Так что Расмус не страдал. Но вот все остальное…
Он отлично понимал, что чудом избежал смерти. Но… лучше ли жить крысой?
Хотя сегодня…
Лучше.
Диана, бедная глупая красивая Диана… дурочка… да, он пользовался ее телом и ее титулом, но все равно – жалко же! Может, пойти и навестить ее в тюрьме?
Расмус печально вздохнул.
Можно и пойти, и навестить… только вот Диана ненавидит крыс и боится их. Визгу будет столько, что Иоанн услышит. Может, просто сходить?
Или лучше после суда?
Через три дня…
Крупная серая крыса сидела за шкафом и страдала. Расмусу было безумно жалко Диану.
* * *
– Алесио, давай попробуем короля отговорить? Ну глупо же! Понимаю, гнать со двора Виталиса, понимаю, того же Вейнарда подвесить за бубенцы! Но эту сисястую дуру-то за что? У нее на лбу было написано: «шлюха».
– Вот за слишком частую смену клиентов, – ехидно отмахнулся Алесио.
– Шлюхи верность хранить не могут. Вообще. Ты же понимаешь!
– Диана тоже понимала.
– Да что она там могла понять, там вместо ума сиськи выросли!
– Все она отлично понимала, Рене. Просто думала, что пронесет, а вот не пронесло.
– То есть ты мне помочь не хочешь. Правильно?
– Абсолютно.
Рене качнул головой.
– Я думал, ты будешь на моей стороне.
– Подумай о королеве Марии. Ей тоже было плохо и больно.
Рене подумал. Только вот…
– Может, стоит тогда наказывать Иоанна, который и заварил всю эту кашу?
– Так его и наказывают, Рене. Ему сейчас больно?
– Да.
– Вот. Он привязан к этой дуре, так что все справедливо. Может, еще и мало ему.
Рене покачал головой, но спорить больше не стал. Если бы Ихорас поддержал его, были бы шансы. А так… на нет – и результата не будет. Один Колючка точно не справится.
Разве что Розабеллу навестить?
Пожалуй, это имеет смысл. Эрру Розабеллу казнить никто не собирался. Выпороть, лишить титула, отставить от двора, отправить в монастырь – это реально могло быть. И было за что.
У тебя королева в блуд ударилась, а ты молчишь и способствуешь?
И не надо рассказывать, что король бы не поверил, что не было у тебя возможности все предотвратить, не допустить… была! Пошла бы ты к эрру Виталису Эрсону…. Уж ты бы прошла, точно! И никакого блуда!
Диана на тебя и не гневалась бы, она туповата, она бы просто не поняла, кто ее выдал. А ты что творила?
Так что кнут и монастырь тут по справедливости. Вот и Дианке бы того же в самый раз. Но…
Может, если она себя правильно поведет на суде? Тогда будут шансы?
Стоило попробовать.
* * *
Мужчина довольно потирал руки.
Фигуры вышли на нужные клеточки.
Скоро, очень скоро, настанет время снимать с доски короля. А пешка, наоборот, пройдет в короли. Так не бывает в играх?
А в жизни бывает еще и не такое. Особенно если все правильно рассчитать, подготовить, проплатить…
Убираем Диану, убираем Эрсона…
Пошел последний отсчет.
* * *
Император пребывал в самом пошлом бешенстве.
Да-да, и тем злее оно было, чем больше он понимал, что его переиграли.
Понятно, с ним никто и не играл, но обидно же! Знаете, КАК обидно?! До ужаса, до соплей зеленых, до крика и кровавых слез из глаз… Мушаши привык, что ОН – первый после Богов на Шагрене. А Боги обычно молчат, они скромные. А тут вдруг…
Может, и не было бы так обидно, если бы не семейство Тори. Если бы кто-то с материка, если бы чужаки, круглоглазые… Многоликий являл им свою благосклонность, мог и еще раз явить. Это бывало.
Но чтобы шагренец?!
А почему не Мушаши?!
Чем этот Рэн Тори достойней императора?! Как вообще может такое быть?! Почему не разверзается земля, почему не поглощает негодяя, как могут смотреть на такое предки?!
Это против всех законов, обычаев, установлений… так просто нельзя!
Но ведь есть же!
И это осознание было мучительнее всего.
Мушаши понимал, что даже сделать с драконом ничего не может. Ну… почти.
А потому позвал к себе начальника стражи.
– Сэйто! Я хочу знать, где увидят дракона!
Сэйто Коши, назначенный вместо горькой памяти Ишуро Тори, решил не задавать лишних вопросов и поклонился.
– Мой император, дозволено ли мне доложить?
– Слушаю?
– До меня дошли слухи, что дракон полетел к вулкану.
– К вулкану?!
– Да, мой Император!
Мушаши махнул рукой, приказывая Сэйто убираться, и зашагал по тронному залу, не в силах усидеть на троне.
Тори, проклятый Тори, что тебе надо у вулкана?!
Что ты там потерял?!
Чего ты хочешь добиться?! Зачем лезешь к вулкану?!
Самый простой ответ – из желания помочь, Мушаши и в голову не пришел. Вы вообще о чем? Кому помочь?! Крестьянам, что ли?!
Вот еще глупости!
А кому еще можно помогать на Шагрене? Императору тоже вряд ли, не будет он помогать после того, как Рэна хотели убить… Мушаши понял бы налет на свой дворец, понял бы, попытайся Тори его убить.
Разрушить дворец.
Да просто спалить пару деревень, были в хрониках и такие вещи! Но… но чтобы вот так?!
Зачем он полетел к вулкану?
Неужели он хочет уничтожить ВЕСЬ Шагрен?!
Мушаши снова заметался по комнате. А потом приказал Сэйто готовить корабль. Императору угодно проплыть вокруг острова и посмотреть на вулкан.
Дракон?
А что дракон?
Катапульт на корабле достаточно! Авось, не пролетит мимо!
А может, и… и просто мимо пролетит? Стрелометы на кораблях тоже есть!
Так что…
Ты еще пожалеешь, Рэн Тори! Ты горько пожалеешь! Император охраняется богами, а ты унизил императора, значит, ты унизил и богов! И они тебе за это жестоко отомстят.
Моими руками, ну так что же?
Мушаши коснулся рубина на груди.
Опять накатил приступ злости. Почему Тори?! Почему не он?! Он ведь носил этот рубин всю жизнь… ладно, всю свою юность! И ничего!
А Рэн Тори только его надел… и кто еще там отмечен благословением Многоликого?!
Мушаши, не в силах обуздать свою ярость, подхватил светильник и грохнул его об пол. Увы, не помогло. Разве что маслом завоняло. И благовониями, еще сильнее.
Будьте вы все прокляты!!! НЕНАВИЖУ!!!