Глава № 16
Я и сама понимаю, что мы с Фролом слишком разные, но когда этому находится подтверждение…
— А еще я верю, что если мужчина приглашает девушку в кино, — добавляю я, — его интересуют не только ее колени.
Вздыхаю под недоверчивым взглядом. И хотя очень не хочется, и прекрасно понимаю все риски, все же озвучиваю:
— Мне лучше уволиться?
— Нет.
Шеф без лишнего слова отпускает меня из своего кабинета, а сам берет папки и делает вид, что собирается их изучать.
Хотя, возможно, он действительно работал не только с ними, но и с другой документацией, потому что через час Марье Ивановне поступает звонок от него, что затраты на обеды в кафе за счет компании, над которыми думал еще Константин Викторович, одобрены.
А еще через час у него в кабинете собираются логист, кладовщик и учетчик. И надолго засиживаются. Моя начальница уже и в кафе успевает сходить, когда работники склада покидают кабинет руководства — немного на нерве, на ходу продолжая обсуждать какую-то новую схему доставки.
Следующими в кабинете директора пропадают три наших менеджера. Не знаю, о чем они говорили, но в ту сторону летели с куда большим воодушевлением, чем в обратную. И, пожалуй, в связи с плохим настроением принесли мне заказы на час позже обычного.
— Ого, — поражается Марья Ивановна, заметив объем работы, — и когда ж ты успеешь?
Я пожимаю плечами и принимаюсь за дело. Монотонное занятие помогает не думать о таких пустяках, как скверное утро. И о глобальном: что я здесь вообще делаю?
Закончив беседовать с коллективом, руководство почти сразу уходит, по пути заглянув в наш кабинет и сообщив Марье Ивановне, что сегодня его не будет, и если что-то срочно, связываться по телефону.
На меня он не смотрит, так же, как и я на него. Я знаю, потому что обычно чувствую его взгляд.
И хорошо, убеждаю себя, ожесточенно вбивая в базу заказы и печатая накладные. На работе должны быть исключительно рабочие отношения.
Но дело в том, что почему-то сегодня особенно остро чувствуется, как надоела мне эта работа, хочется вырваться, изменить, попробовать что-то новое, но…
Что я умею?
Пользуясь тем, что шефа сегодня уже не будет, а все дела переделаны (иными словами, пасьянс сложился, а шарики расстреляны компьютерной мышкой), моя начальница тоже собирается и уходит домой. Минута в минуту покидают офис и менеджеры, оставив мне напоследок еще с десяток заказов, которые вот только что приняли.
Ага, верю-верю.
Не отвлекаясь от монитора, прощаюсь с ними, а затем и с программистами. Единственная хорошая новость за сегодняшний день — то, что Артем все-таки придумал имя для своей черепахи.
— И как назвал? — интересуюсь с искренним интересом.
— Ролл! — сообщает он и подмигивает.
Ставлю сто к одному, что его вдохновили не суши.
И, в принципе, что-то в этом есть — обтекаемые формы, отсутствие шерсти, непроницаемый взгляд…
Из-за менеджеров с работы я ухожу на час позже обычного, но успокаиваю себя, что это рабочий процесс, к тому же, такое случилось впервые. Так себе утешение, и даже раскрашивание картины не отвлекает от мыслей, что я не живу, а попусту трачу время.
В отличие от Катерины, которая звонит, чтобы рассказать об очередном провальном свидании. В отличие от бабули, которая тоже звонила поинтересоваться: хватает ли еще вареников у меня и подруги, потому что до конца недели она занята на курсах и в клубе. В отличие от мамы и папы, которые вечером вдвоем ходили на рыбалку и теперь занимаются рыбой. В отличие от брата, который, чувствуя мое настроение, долго болтает со мной по вайберу и врет, что там жарко и скучно и он тоскует по снегу и нашему городу. Ну и в отличие от Толика, который балует меня новыми снимками Мексики.
Никогда не думала, что смогу понять его. Но то ли сегодня день такой, то ли просто все чувства к нему окончательно улетучились, и я могу думать об этом спокойно… Мечты должны сбываться, иначе они забываются.
И я впервые за все время его путешествия посылаю в ответ на фотографии смайлик.
И тут же жалею об этом, потому что Толик начинает звонить.
Долго.
Настойчиво. Не обращая внимания на то, что я сбрасываю звонки один за другим.
На ночь приходится отключить звук на мобильном, но уснуть это не помогает. Я все равно вижу, как экран еще долго время от времени загорается. Лежу, смотрю на него, и чувствую себя как-то плохо, как-то не по себе.
Наверное, это интуиция, потому что на следующий день менеджеры приносят мне заказы не постепенно, чтобы большинство из них можно было сделать заранее, а в половине шестого, когда сами уже домой собираются.
А днем, когда я к ним заходила, они врали, что еще не оформили их. И вообще, подумаешь, передадут информацию позже! Главное, что они хорошо делают свою работу, обеспечивают фирму заказами.
— Мы ведь все делает общее дело, — улыбается мило Танечка, которая зря сегодня весь день проходила в короткой юбке и вообще зря морозила ноги, потому что шеф не пришел.
— Н-да, — сочувствует мне Марья Ивановна, тоже собираясь домой и посматривая на приличные списки, которые мне еще только предстоит обработать, — но тут ведь вопрос стоял: или брать нового оператора, предыдущие не задерживались, или помощника бухгалтера, но включая эти обязанности. Мне кажется лучше так, Оль?
Я начинаю молча набивать накладные, потому что если начну говорить…
А клиенты не виноваты.
— И Фрола Константиновича сегодня нет, — вздыхает моя начальница, топчась у двери. — Завтра поговорю и с ним, и с девчонками, а то придумали тоже!
— Ничего, — выдавливаю улыбку, — когда вернется Константин Викторович, поговорю с ним про двойной тариф из-за работы в ночную смену. И подскажу, с кого можно снять премии, чтобы компенсировать эти затраты.
Конечно, я не собираюсь этого делать, но так мое руководство уходит с чистой совестью и в настроении. А я снова со всеми прощаюсь и остаюсь с монитором одни на один.
В пустом офисе.
В котором очень громко работают лампы и принтер.
Не замечала этого раньше. Не слышала за окнами разговоров проходящих мимо людей. Которые сейчас спешат на остановки, домой, где их ждут…
Ничего, тут осталось-то часика на два, успокаиваю себя. И бью еще быстрее, ожесточённее.
А потом вдобавок ко всем радостям этого дня у меня ломается принтер.
И я точно знаю, что в нем не меняется картридж — это такая модель. Телефон у одного программиста не отвечает. Второй, сидя в баре с друзьями в другом конце города, сообщает, что к принтеру в их кабинете, в принципе, подключиться можно, но для этого мне нужно будет скачать с сервера драйвера.
Он диктует адрес, по которому мне надо зайти, подробно перечисляет дальнейшие действия.
Я поддакиваю. И, кажется, даже его понимаю.
А потом облокачиваюсь на стол, закрываю ладонями глаза и очень стараюсь не жалеть себя в эту минуту.
Мне просто нужно успокоиться. Пара минут покоя, и я сделаю все, что нужно. Наверное.
Но, как в насмешку, мой телефон опять начинает вибрировать, радуя новыми снимками Толика.
А я смотрю на кактусы, на пыльную дорогу, которая кажется бесконечной, на пушистые белые облака, и тщетно борюсь с подступающими слезами.
Наверное, я так сильно хочу оказаться там, на этой дороге, и идти по ней, не думая ни о чем, что начинаю слышать шаги.
Все громче и громче.
Громче и громче.
А, вскинув голову и стерев слезы слабости, замечаю в дверях силуэт какого-то человека.
***
Хотя, нет, стоит моргнуть, и их уже двое!
— А ты говорил, что в офисе никого нет! — слышу радостный мужской голос и наблюдаю, как один силуэт протискивается мимо другого.
Пока он ко мне приближается, я успеваю смахнуть с ресниц капельки слез и узнать посетителя.
— Привет, спасительница, — склоняется над столом улыбчивый парень, заглядывает в монитор и переводит взгляд на мое руководство, которое стоит в проеме двери. — А я думал, это только ты по ночам обычно работаешь!
— Еще не ночь, — возражаю я вяло и киваю знакомому посетителю. — Привет. Какими судьбами?
— Да старший оставил в кабинете какие-то важные документы, — он машет в сторону двери. — Так что мы на минутку, а потом по плану у нас развлечения. А у тебя?
— Как видишь, следую твоему совету и уже не сижу по вечерам дома, — отшучиваюсь, потому что на жалость к себе времени больше нет.
— Ну ладно тогда, не будем мешать!
Парень снова пытается протиснуться мимо брата, но на этот раз тот ему этого сделать не позволяет.
Я утыкаюсь взглядом в монитор, потому что не знаю… не могу заставить себя взглянуть на мужчину… не тогда, когда я наверняка выгляжу просто ужасно…
Жду, что он выйдет из кабинета, заберет свои документы, и уедет. Я выпью чай с конфетами, подумаю еще раз о смысле жизни, а потом сделаю все так, как надо. Постараюсь, по крайней мере.
Но Фрол не уходит.
— Почему ты еще на работе? — интересуется таким тоном, как будто застал меня за сливом информации конкурентам.
— Потому что еще есть работа, — ворчу я и в качестве доказательства приподнимаю листочки с заказами менеджеров.
Ну вот, объяснила.
И он даже выпускает брата из кабинета. Но вместо него заходит внутрь сам. Берет в руки заказы, просматривает их, бросает взгляд на часы, спокойно возвращает на место записи, а потом переводит взгляд на меня (я чувствую, понимаю по тому, как начинают гореть мои щеки) и задает вопрос в самую точку:
— Я хочу знать, что случилось.
Давлю в себе порыв нажаловаться на менеджеров и жалуюсь на то, что тоже меня подвело, но у чего не будет последствий.
— Сломался принтер. Надо перенести компьютер в кабинет программистов, скачать драйвера ну и… — я вздыхаю, только представив это занятие. — Или перенести их принтер сюда и тоже установить драйвера.
— Ты знаешь, как это сделать?
— Ну, — пожимаю плечами, — Артем по телефону проконсультировал, сказал, что ничего сложного нет…
— Понятно.
Он разворачивается и наконец-то делает то, что я и хотела — выходит из кабинета следом за братом.
Шаги мужчин удаляются.
Отгоняю от себя мрачные мысли и зависть к тем, кто может позволить себе развлекаться. Принимаюсь искать драйвера, выхожу на какие-то левые ссылки, вздыхаю, возобновляю поиски, снова вздыхаю, а потом меня кто-то подталкивает в плечо.
— Двинься, — усмехается рядом со мной младший брат моего руководства.
Пока я пытаюсь понять, что он здесь делает и почему не ушел, он ловко спихивает меня с моего кресла, усаживается сам и начинает активно щелкать мышкой. А потом в кабинет входит Фрол, и не с пустыми руками, а с принтером. Молча, не глядя в мою сторону, устанавливает технику на стол, подключает и кивает брату. Тот начинает щелкать мышкой еще активней.
— Почему вы не уехали? — удивляюсь я.
И только сейчас Фрол оборачивается ко мне.
— А ты почему не ушла?
— Не могла, — пожимаю плечами, — если не будет накладных, завтрашний вывоз сорвется.
— Ну вот, — соглашается он, — это одна из причин, почему мы остались.
— А другие?
— Другая, — поправляет мужчина и, не обращая внимания на хмыканье брата, спокойно, как само собой разумеющееся, мне поясняет: — Ты.
— Спасибо, — не зная, как еще выразить свою благодарность, бормочу я.
Он усмехается и снова поворачивается к брату.
— Ну что там? — интересуется.
— А я ли не гений? — восхищается тот. — А я ли не маэстро? А ты меня, такого способного, на перевоспитание к папе хотел отправить! Чему бы я там научился, интересно? Выбирать новую девушку моложе, чем предыдущая? Так это, с учетом моего возраста, недолго и на статью напороться! И не жалко тебе меня, такого ответственного и безотказного? Сижу вот с тобой, работаю в свои законные выходные, а ты…
Забавная ситуация — младший ворчит, да похваливает себя. Старший спокойно позволяет ему выговориться, но за процессом следит, чтобы разговоры не отвлекали от дела.
Сразу видно, что несмотря ни на что, даже на эти подколы Макара, у братьев хорошие отношения.
— Так, все, — освобождает мне кресло юное дарование. — Иди, развлекайся.
— Сейчас попробую, — говорю я, занимая позиции.
— А что пробовать? — поражается он. — Все будет работать, ставлю на кон зуб старшего брата!
— С учетом, как часто ты любишь рисковать и как часто проигрываешь, — отвечает тот, невозмутимо огладив свою бритую голову, — лучше ставь на кон мои волосы. И не затратно, и жалеть не о чем.
Отвлекаюсь от монитора, чтобы взглянуть на мужчину, невольно прикидываю, как бы он выглядел, если бы не был лысым и, как будто что-то дергает меня за язык:
— Правда не о чем?
— Правда, — отвечает он как-то мрачно спустя пару мгновений. — Это не то, о чем стоит жалеть.
Запоздало понимаю, что ступила на закрытую территорию. Отгораживаюсь монитором, начинаю набивать накладные, ожидая, когда мужчины уйдут. Но вместо этого с удивлением наблюдаю, как Фрол снимает свое пальто, размещает его на вешалке, и то же самое делает его брат.
— А вы что, никуда не уходите? — решаюсь спросить, заметив, что они пытаются разместиться с удобством, в кабинете даже еще один стул добавляется.
— Уходим, но вместе с тобой, — отвечает Фрол. — Поэтому объясни, как мы можем тебе помочь, чтобы ускорить процесс.
Не веря, смотрю на мужчину.
Меня переполняют такие невероятные ощущения, что как бы снова не закапать клавиатуру.
— Тянешь время, — напоминает Макар.
И я раздаю всем задания.
Принтер работает исправно, накладные я набиваю довольно быстро, младший брат скрепляет документы степлером и скрепками, старший — ставит печати. В итоге мне останется только подписать накладные.
Работаем слаженно, увлеченно, и справляемся примерно за час.
— Ну, все, — потягиваюсь с удовольствием, делаю вдох, улавливаю любимый знакомый запах арабики и, зажмурившись, признаюсь: — Хочу кофе до невозможности!
— Нет ничего невозможного, — отвечает мне Фрол.
Я открываю глаза и внимательно смотрю на мужчину, который сегодня был рядом, хотя мог спокойно уйти. На мужчину, которого я не просила о помощи, но он все равно это сделал. На мужчину, к которому, несмотря на все мои принципы и решения, мне до чертиков хочется прикоснуться. На мужчину, который прекрасно чувствует, знает об этом, но больше к себе не подталкивает.
— Н-да, — слышу тихое бормотание его брата, — надо себе такой же одеколон купить, а то с ферромонами чета эффект никакой. С другой стороны… а если она будет любительницей не кофе, а чая?…
Смотрю на ворчуна, а он ведь всерьез! Сидит, размышляет, варианты прокручивает!
— Спасибо за помощь, — выдавливаю сквозь смех и начинаю собираться домой.
Достаточно медленно, чтобы мужчины ушли раньше меня. Им проще — накинули верхнюю одежду и все. Я же проверяю: не забыла ли что-нибудь важное, не оставила ли случайно ключи от квартиры, в общем, мастерски тяну время.
Но трюк не срабатывает.
Обернувшись, вижу двоих братьев в дверях.
— Мы тебя подвезем, — говорит старший беспрекословно.
— А… — теряюсь я. — Вы же спешили, и…
— Доброе дело — так доброе дело, — подмигивает мне младший.
В итоге домой я добираюсь уже через десять минут. И со стаканчиком кофе, который по пути купил Фрол.
Поднявшись в квартиру, приближаюсь к окну и подаю условленный знак. От парадного медленно отъезжает машина.
Но я все равно стою у окна, смотрю на притихший под светом фонарей вечерний город и пью кофе, уже чуть остывший, но, безусловно, один из самых вкусных, который мне приходилось попробовать.