Глава № 31
Смех парня спазмом сжимает горло — наверное, он знает, уже знает, что его брат меня бросил и… мой звонок действительно выглядит как навязывание, будто я хватаюсь за ноги уходящего человека и пытаюсь удержать его любым способом.
— Прости, — хриплю еле слышно, и уже почти нажимаю на красную клавишу, когда слышу ответ.
— Подожди. А у тебя его разве нет?
Качаю головой, как будто он может увидеть меня, что-то выдавливаю из пересохшего горла, но не уверена, что он слышит.
— Ща спущусь, — говорит Макар, и сам разрывает связь.
А я даже не пытаюсь осмыслить, откуда он спустится. Опускаюсь на стул, давая передышку уставшим ногам, которые и без того держали меня всю ночь, выпускаю из рук телефон — он все равно не помог, бесполезный…
И вдруг слышу, как кто-то настойчиво звонит в мои двери.
Машинально иду открывать, не спрашиваю, кто там — мне без разницы, все равно никого я не жду, уже нет…
И удивленно смотрю на Макара.
Он в джинсах, наспех застегнутой рубашке, даже пуговицы неправильно соединены, а ремень только сейчас защелкивает, словно спешил. Светлые волосы взлохмачены, на щеке отпечаток подушки. А главное — он без куртки, а на ногах у него домашние тапочки. Причем эти тапочки уже не раз бывали в моей квартире, только приходили с белокурой хозяйкой.
— Я вам помешала? — бросаю взгляд на лестницу, но Катерины, от которой и спустился Макара, там нет.
— Неа, — зевает парень, подвигая меня, чтобы войти, — мы спали, поздно вернулись из клуба. Тебя не звали, потому что были уверены, что ты с Фролом. Ну? Что случилось?
Он проходит на кухню, усаживается на стул, смотрит, как я пожимаю плечами, что-то бормочу, пытаясь найти слова. А потом не выдерживает.
— Так, — говорит строго, оставив свою смешливость. — Давай четко, по делу и без тупых реверансов словами.
И я говорю.
Как есть.
О том, что ночевали у меня, Фрол подвез меня на работу, эту ночь должны были ночевать у него, но… он пропал, не приехал, а еще его телефон…
Я надеюсь на быстрый ответ, потому что терпеть неизвестность уже просто нет сил. Лучше сразу. Он хорошо знает старшего брата, и если скажет, что это все, то…
— Странно, — парень задумчиво взъерошивает свои волосы, бросает на меня долгий взгляд и качает головой, легко считав мои мысли. — Если бы он хотел разойтись, он бы так и сказал. Поверь, он умеет быть убедительным и говорить то, что думает. Иногда это даже мешает.
Он тянется в задний карман джинсов за телефоном, подмигивает мне, пытаясь настроить на позитив.
— Сейчас все узнаем. Уверен, что есть причина.
И я ему верю.
Возможно, заражаюсь его настроением. Возможно, просто хочу ему верить. А, возможно, все дело в том, что я тоже считаю Фрола мужчиной, который не будет прятаться, даже от женщины, которая надоела.
Макар пробует дозвониться брату, но тоже наталкивается на механический голос. Обзванивает клубы Фрола, и несколько удивляется, что там его нет. Хмурится, делаясь в этот момент очень похожим на брата. Так же знакомо прищуривается, вспомнив о чем-то, и делает новый звонок.
Я стою, прижавшись к столу, чтобы хоть как-то держаться, пока нет новостей, и очень надеюсь, что связи Макара сработают. Да, эту информацию выдают по запросу полиции, но, видимо, это семейное — уметь добиваться поставленной цели любыми путями. Да и деньги играют роль, потому что спустя пару минут препирательств и отговорок знакомая Макара ему все-таки перезванивает и по секрету сообщает, где находится телефон Фрола.
И, видимо, секрет очень большой, потому что парень недоуменно приподнимает брови, хмурится еще больше, а потом, только спустя бесконечную минуту, озадаченно говорит:
— Судя по всему, он дома. Вернее, в своей квартире.
И то, что он узнал, его самого беспокоит, потому что он подхватывается, быстро идет на выход. Я едва успеваю сменить тапки на зимнюю обувь, накидываю дубленку поверх домашних штанов и футболки, и хватаю его за руку уже у двери.
— Я с тобой!
Вздыхает, раздумывает, встречается со мной взглядом и все же кивает.
Он быстро взбегает по ступеням на верхний этаж, а я вспоминаю, что не взяла с собой ключи, возвращаюсь за ними, закрываю квартиру и прислушиваюсь к лифту, чтобы Макар без меня не уехал.
Но нет.
Возвращается за мной уже в ботинках и куртке, и мы спешно покидаем парадное, садимся в серую иномарку, и не едем — мчимся по пустынным улицам, которые едва просыпаются.
— Не знала, что у тебя есть машина, — говорю какую-то ерунду.
Он улыбается, но чуть нервно, и дальше мы снова молчим.
У дома, припарковав машину, оба одновременно вскидываем головы вверх, пытаясь рассмотреть: есть ли свет в окнах. И оба видим темные стекла. Хотя, другие комнаты, те, в которых я не бывала, выходят и на другую сторону. Я знаю, что кухня и комната, в которой мы спали, смотрят на дворик, но вдруг?…
У входа в парадное я нерешительно замедляюсь. Но когда Макар оборачивается, первой влетаю внутрь здания.
Я хочу знать.
Хочу услышать сама, если между нами все кончено.
Это лучше той неизвестности, которая съедает меня. А еще… пусть даже это конец отношений, я хочу убедиться, что с Фролом все хорошо.
Мне хватит и этого.
Пусть с Фролом будет все хорошо — снова мысленно взываю к Вселенной, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, пожалуйста… только с ним… а я как-нибудь справлюсь…
Медленный лифт нехотя тянет нас вверх, закрытые двери, которые ключами вскрывает Макар, полутемная, едва потревоженная утренним светом, прихожая и… полная, абсолютная тишина.
Никого нет.
***
Включив свет, Макар проходит на кухню — я машинально двигаюсь следом за ним. Мы настолько на нерве, что идем прямо в обуви, не думая о стерильности, которую сейчас нарушаем.
И первое, что я вижу — это пустая бутылка, то ли коньяка, то ли бренди, то ли чего-то другого — не знаю, не разбираюсь, не вижу.
Выдыхаю.
Пусть пил, это совсем неважно сейчас. И повод, который его к этому подтолкнул, меня тоже волнует в последнюю очередь, и количество выпитого. Главное, что он был здесь.
Я слышу медленный выдох Макара и понимаю, что мы думаем об одном.
Он задумчиво осматривается, крутит в руках бутылку — видимо, для него это такое же открытие, как и для меня. Смотрит в окно, подходит к нему, недоуменно вертит в руках что-то розовое. Приближаюсь и так же, не понимая, рассматриваю хрупкий лепесток свежей розы, который виновато лежит на ладони Макара.
— А какое… — задумчиво тянет парень, а потом, видимо, что-то понимает, потому что грязно ругается, хватает меня за плечи и приказывает: — Стой здесь!
— Что…
— Оля, стой здесь! — перебивает меня и снова матерится куда-то в сторону, словно сам на себя. — Я просто забыл… Стой здесь, пожалуйста. С ним все в порядке!
Он отпускает меня и уносится вглубь квартиры. Какое-то время я послушно стою, а потом не выдерживаю.
Если с Фролом все хорошо, я хочу это видеть. Мне просто нужно увидеть своими глазами…
Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, когда я делаю первый шаг. Словно противится, предупреждает меня, но я продолжаю двигаться дальше, как будто меня кто-то запрограммировал на эту простую программу.
Прохожу мимо гостиной, которая лишь наполняется сизыми красками утра, мимо комнаты, в которой мы спали с Фролом — двери закрыты, голосов или каких-либо иных звуков здесь нет. Да и дальше тоже молчание. В какой-то момент я даже теряюсь, а потом останавливаюсь у двух закрытых дверей тех комнат, где еще не была, уверенно толкаю одну из преград и…
Макар оборачивается, что-то мне говорит, но разобрать его слов не могу.
А может быть, он даже молчит, и мне просто кажется, что он открывает губы. Может быть, меня даже здесь нет.
Во сне ведь совсем другие законы.
А я сейчас попадаю в сон, в котором однажды уже побывала…
Зажмуриваюсь на секунду, надеюсь, что все, что вижу — исчезнет, растает. Но когда открываю глаза, все остается по-прежнему…
Розовая занавеска с блестящими бабочками вздрагивает, пузырится, заметив меня, и снова отступает к окну, открытому на проветривание. Кровать с розовым, нетронутым никем, покрывалом, красуется резной спинкой из дерева. Из угла на меня грозно посматривает огромный белый медведь, защищая свою территорию.
А рядом с ним, привалившись к стене и откинув устало голову, на полу сидит Фрол.
— Оля… — прорывается к моему сознанию голос Макара.
Кажется, он хочет остановить меня, задержать, и делает шаг, отходя от окна, но Фрол открывает глаза, и притягивает меня к себе, словно магнитом.
Опускаюсь рядом с ним на колени, провожу пальцами по его лбу, чтобы разгладить залегшие там морщинки. Он поднимает руку и… медленно убирает мою.
— Фрол… — зову его еле слышно, когда он вновь закрывает глаза.
Не хочет смотреть на меня, как будто не верит, что я рядом, я здесь. И я глажу его по лицу, плечам, молчаливо говорю, что я с ним, а потом вздрагиваю от потока холодного воздуха.
— Макар, — хватает одного слова и взгляда, чтобы парень тут же закрыл окно.
— Оля, — он подходит ко мне, склоняется, кладет теплые руки на мои плечи. — Ему просто нужно выспаться. Понимаешь, выспаться, а завтра у вас все будет, как раньше.
Не верю.
Чувствую, что как раньше уже точно не будет. И словно соглашаясь со мной, Фрол выдавливает улыбку — невеселую, впивающуюся в меня злой осой.
Макар пытается поднять меня с пола, но я качаю головой, пожимаю плечами, чтобы сбросить его ладони.
— Фрол, — снова пытаюсь достучаться, дозваться.
И мужчина открывает глаза. 1439f7c
Не смотрит, не рассматривает, а всматривается в меня. И заглядывает так глубоко, как я сама не заглядывала. Наверное, ему не нравится то, что он видит, потому что он хмурится и опять прячется от меня за ресницами, а потом что-то неразборчиво шепчет.
— Что? — склоняюсь к нему, ласкаю руками и взглядом его лицо, опускаюсь к плечам, и он вздрагивает, когда я случайно задеваю цепочки.
Медленно выдыхает.
Убирает от себя мои руки и открывает глаза, чтобы вновь взглянуть на меня. Смотрит долго, устало и так, как будто прощается.
Прикусываю губу, чтобы не закричать от тех слов, которые, невысказанные, стынут в его взгляде. Не хочу! Не хочу это слышать…
А уйти не могу.
Цепляюсь за Фрола руками, вдавливаюсь пятками в пол, тянусь открытой душой к другой, которая упрямо не раскрывается, сбрасываю с себя руки Макара, который хочет меня забрать, увести, и вдруг слышу тихую просьбу мужчины, которого я люблю:
— Тебе лучше уйти.