Глава 11

«Клеймо любви на душе моей — счастья истинный знак». На Стаса снизошёл порыв стихоплётства, но дальше первой строчки, всплывшей из глубин памяти, дело не пошло. Это и понятно, у него одна Мила на уме, его неожиданное обретение, фантастическая сладкая сказка. Прошлую ночь Стас опять провёл на розовых простынях своей возлюбленной, снова ласкал её нежную грудь с крошечными шоколадными сосками, целовал шёлковые колени, зарывался лицом в волосы, пахнущие весенними цветами. А она ему отвечала, прильнув трепещущим телом, и как отвечала!

Оказывается, нет никаких ключей от счастья, дверь всегда открыта. Открыта настежь счастью и любви. Всё-таки любовь, высочайшее из наслаждений, доступных человеку. Стас и помыслить не мог, что может жить дальше без Милы, он просто умрет, если его утро не будет начинаться с поцелуя мягких губ любимой девушки.

Вчера вечером он рассказал Миле свою историю появления здесь, признался, что никакой он не Сергей, что всё это он придумал из мести настоящему Сергею, коллеге по работе. Что сейчас и сам не понимает, как до такого безобразия докатился. Болван, одним словом. Дурак. Стас, смущённый донельзя, пробубнил всё это себе под нос. Мила слушала его, приподнявшись с подушки.

— Жесть! — сказала девушка.

— Мне нравится твой лаконизм. — Стас пытался шутить, но на душе кошки скребли, скребли яростно, не давали пощады.

Мила задумалась, серьёзная, строгая. А он ждал, глядя куда-то в сторону. Тревога разлилась в душе бурной рекой, разрасталась, пугала. Наконец, девушка улыбнулась и сказала: «Ну, здравствуй, Стас!» — и протянула руку. Он поцеловал эту всепрощающую руку, каждый пальчик, каждый ноготок. Оправдан… Молодой человек вздохнул с облегчением и тихой, сдержанной радостью.

Сегодня у Милы выходной, явление редкое, и потому требующее правильного подхода. Молодые люди договорились провести этот день на море, покупаться вволю, а вечером Мила собиралась увидеться с братом. Стас планировал увязаться за ней и на эту встречу, чтобы, как минимум, познакомиться с братом, а как максимум, произвести хорошее впечатление на родственника. Надо же когда-то начинать очаровывать Милино окружение.

Он ждал девушку на ступеньках у входа в дом. Домочадцев не было видно, только Ян самозабвенно возился с клумбами, осторожно срезая отцветшие розы.

А вот и Мила. Шляпка и солнечные очки, сумка через плечо придали девушке шарма и едва уловимой беззаботности. Короткий цветастый сарафан на тонких бретельках, открывал стройные ноги. Она показалась молодому человеку такой милой и прекрасной, что у него защипало в глазах. Стас протянул к ней руку, хотел что-то сказать, но слов, которых у него всегда было навалом, не нашлось…

Сцепившись руками, они вышли за ворота, шли рядом, плечом к плечу.

— Мил, ты солнышко в моём сердце. Тёплое и красивое…

— Мне нравится, как ты умеешь всё преувеличить. Но слышать приятно, — она смутилась, покраснела.

— Знаешь, красивые люди делают мир лучше.

— Болтун. — На короткое мгновение улыбка, как лучик света, появилась на её лице.

— Я считаю все твои улыбки. Эта третья, самая чудесная.

— Стас, прибавим шагу, я вижу цель — наш автобус уже на остановке, ждёт своих пассажиров.

— Четвертая! Мила, ты делаешь успехи. Скромно надеюсь, что это я так хорошо влияю на тебя. Да, вот такой я влиятельный!

На центральном пляже они едва нашли место среди множества жаждущих солнца тел, загорелых и не очень. Море, тёплое и ласковое, приняло их, как будто ожидало. Наплававшись, утомленные, молодые люди лежали рядом, касаясь плечом друг друга, смотрели в аквамариновое небо. А там — крикливые чайки и раскалённое африканское солнце. Плескались волны, накатывая на берег, бегали и смеялись дети. «Хорошо! Славно! — думала Мила. — Но это как будто не моя жизнь, я словно попала в чужую, благополучную и счастливую. Пройдет сто лет, но я буду помнить этот день, этот особенный миг моей жизни». — Она улыбнулась Стасу.

— Пятая! И самая лучшая!

— Угомонитесь же, сударь! — Мила складывала вещи в пакет, надо идти, Георгий уже ждёт.

Они договорились встретиться в «Ривьере», красивый парк с его кафешками, тенистыми аллеями как будто создан для свиданий и встреч. Мила предложила пройтись пешком, отсюда до парка рукой подать. Шли по Курортному проспекту, оставив позади морской вокзал, концертный зал, череду магазинов и кафе, влились в поток людей, прогуливающихся здесь, в пеструю толпу отдыхающих. «Вот оно, самое сердце Сочи, — сказала Мила, — нравится?»

Стасу нравилось. Он крутил головой, рассматривая дома, вывески магазинов, гуляющую публику.

— А знаешь, Мил, я люблю бродить в такой вот толпе, среди праздношатающегося народа. Толпа заряжает меня лёгким пофигизмом, каким-то осмысленным спокойствием. И расслабляет, что ли…

— На людях всегда легче.

Стас удивлённо взглянул на девушку, так коротко и ёмко умеет она выразить мысль. Мила, его Ми-ла… Звучит, как музыка. Первый слог её имени растягивает губы в улыбке, второй заставляет петь.

Между тем, они уже подходили к месту назначенной встречи.

— Ты готов познакомиться с самым близким для меня человеком?

— Угу, боевая готовность номер один!

— Смотри, вот он, в белой футболке, у чёртова колеса, рядом парень… — Она не договорила, резко остановившись, нахмурилась, сделала шаг назад.

— Мил, да что с тобой такое?!

— Идем отсюда. Скорей!

Девушка быстро пошла по аллее, Стас едва поспевал за ней.

— Мила, ты пугаешь меня! Что случилось?

— Это всё … моё прошлое. Я расскажу тебе, но не сейчас, не сегодня…

Неужели этот ужас снова с ней?! Жуткая картина страшного ноябрьского дня возникла у девушки перед глазами. Получается, что этот мерзавец Гаджи знаком с её братом?! Похоже на то, они разговаривали сейчас дружески, как старые знакомые. Что происходит? Подозрение, что Георгий связан с криминальным миром, появилось у неё уже давно. Какие-то странные звонки во время их встреч, и брат срывается, исчезает, ничего не объясняя… Потом где-то пропадает месяцами, будто прячется…

Мила, расстроенная, какая-то потухшая, сжавшаяся, предложила возвращаться домой. Стас пытался расшевелить её, старательно шутил, стремясь вернуть девушке хорошее настроение. Но безуспешно. Ушедшая в какие-то свои переживания, она оставалась безучастной, никак не реагировала на его остроты, а дома сразу поднялась к себе.

День был окончательно испорчен. Стас, в растрёпанных чувствах, сам не свой, устроился в холле, листал компьютерный журнал «Chip», прихваченный в киоске по дороге домой. Зачитался, увлёкся, новый обзор софта был чудо как хорош.

— Вот ты где! — быстрым шагом в комнату вошла Вера. — Сергей, надо в офис съездить, прямо сейчас, а одной мне страшно. Боюсь, что третье предупреждение может быть совсем нешуточным. Игры заканчиваются…

— Поехали. Но у меня ответная просьба — давай поживем здесь ещё несколько дней. Пока нам не намекнули, что пора съезжать. И вряд ли намекнут, ты столько для них сделала.

— Я не против, но посмотрим по ситуации. Пойдём же, машина уже ждёт.

Мягко шурша шинами по ровному асфальту, машина выехала за ворота. Веру, устроившуюся на заднем сиденье, не покидало какое-то дурное предчувствие. На душе мутно и тревожно. Но что особенно плохо, девушка верила своим мрачным предвидениям, своему беспокойному, чувствительному сердцу. «Счастлив тот, кто волнуется в меру, но этот счастливчик не я. Надо прекратить паниковать», — увещевала она себя.

А может, напротив, надо чаще слушать себя, верить в собственную интуицию. И стало бы на свете одной бедой меньше… А ещё нужно иногда оглядываться назад. В прямом смысле этого слова. И увидеть, наконец, как серая машина уже в который раз вплотную следует за ними от самого дома.

Утро и чашка ристретто. Хорошее начало дня. Особенно после бурной ночи, наполненной страстью, раскалившей воздух в его симпатичной лиловой спальне. Довольно улыбнувшись, Иван сделал глоток ледяной воды: так он лучше прочувствует вкус кофе. Алекс сегодня была в ударе, настоящая тигрица, её острые наманикюренные ногти оставили на плечах болезненный след. Дрянная девчонка, вечно она точит свои коготки об его спину. Конечно, Алекс дорого ему обходится, с ней Иван теряет здоровье в прямом смысле слова! Его телу нанесен серьёзный урон, выжаты все соки! Что выделывала эта бестия в постели! У Ивана сжалось всё внутри, когда он вспомнил особенно выдающиеся её подвиги сегодняшней ночью. И как девчонке такое в голову приходит? Да, порок у неё в крови, пугающий и манящий. И талант совратительницы при ней, редкая барышня ему попалась!

Поставив белую чашку на белый стол, молодой человек решил заняться завтраком. Пусть это будет омлет-микс, что вполне достойно для субботнего утра. Жаль, что Алекс так рано умчалась, помогла бы ему аккуратно нарезать ветчину, помидоры и перчик, последний — обязательно полукольцами, так они эффектнее смотрятся в готовом блюде. Ходила бы тут, по его белоснежной кухне полуголая, бросала бы томные взгляды из-под ресниц, разжигая нешуточные аппетиты.

Иван, большой ценитель хорошей кухни, постепенно превращался в настоящего гурмана. Он мог отказать себе во многом, но не в изысканной, умело приготовленной пище. Это похлеще наркотика, когда ты пробуешь тар-тар из лосося с авокадо или смакуешь утиную ножку конфи, зацениваешь этот особенный, неповторимый вкус дичи, раскладываешь его, как по нотам. А потом наслаждаешься десертом, приготовленным ловкими руками кулинара-виртуоза, Пастелитос, ламингтон, американский яблочный пирог — вот она, пища богов, оторваться невозможно! Вечера он частенько проводил в ресторанах, его утончённые вкусы здесь знали, старались угодить завсегдатаю, способному воздать должное мастерству здешнего шеф-повара.

Иван завёл канал на Ютубе, выкладывал там свои лучшие видеорецепты приготовления блюд, здорово этим увлёкся. Народу в подписчиках немного, но все они боги на кухне, понимающие, что к чему в поварском деле, умеющие восхититься истинным деликатесом и как следует его оценить. Их комментарии подстёгивали фантазии молодого человека, воодушевляли на смелые эксперименты, мотивировали на создание настоящих кулинарных шедевров. Особенно он любил возиться с мясом, добиваясь безупречного совершенства вкуса приготовленного блюда. А его соусы, сальса, песто, маринара! Песня, а не соусы!

Натирая пармезан — для омлета нужен сыр твёрдых сортов — Иван услышал тренькание телефона. Кто это в такую рань?! Не иначе, Евгин, чтоб он провалился! Иван помрачнел, осторожно взял трубку, сейчас он услышит много интересного о себе!

— Иван, что там с девчонкой? Твои пугания её не напугали?

— Самоубийца эта никак не угомонится! На рожон лезет!

Он принялся рассказывать, как запер девушку в кабинете шефа, тут любой бы страху натерпелся…

— Хило всё это, хило. Не засчитывается тебе. С курицей этой жёстче надо. Я понятно излагаю? — Его голос прозвучал как-то особенно зловеще.

У Ивана заколотилось сердце. И вмиг похолодели ладони. Он и самому себе боялся признаться, какой страх вызывает у него этот человек. Да что там страх, ужас! Именно такие ребята, с жёстким, немигающим взглядом отъявленного злодея, совершают чудовищные преступления в его любимых английских криминальных сериалах. А теперь вот Иван и сам, как герой сериала, жалкий герой, умудрившийся попасть в смертельно опасную ситуацию…

— Ладно, слабачок, с девкой мы сами разберемся, с тебя — звоночек о денежках, усёк?

— Усёк! — он сглотнул слюну, в горле совсем пересохло, и вздохнул с облегчением, услышав губки отбоя.

Омлета расхотелось. Он прошёлся по кухне, потирая лоб и виски, пытаясь найти выход из этой некрасивой истории. Наверное, что-то можно предпринять? Думай, голова, думай! Может, рассказать всё шефу, пока ещё не поздно, Александр остановит этот беспредел, он может. Хотя, после болезни, не потерял ли шеф хватку, по-прежнему ли силён? Да он запросто может теперь вообще от дел отойти.

Бросившись на белый кухонный диванчик, Иван схватился за голову, застонал. Ну что за жизнь, за что судьба так неблагосклонна к нему? "Даю себе слово, клятвенно обещаю, если выкручусь целым из этой истории, то больше никому не сделаю зла, — думал он. — Жизнь моя беззаботная, заклинаю, вернись!"

Когда-то они дружили, эти два красавца, Александр и Женька — не разлей вода. Похожие, как братья, высокие, стройные, светловолосые. Неудивительно, что по ним вздыхали девушки, всеми способами стремясь добиться внимания этих симпатичных юношей. Франтоватый Евгений, весельчак и острослов, душа нараспашку и немногословный, сдержанный Александр — они отлично дополняли друг друга. Молодые люди трудились вместе, работа их и сдружила. Но ненадолго, потом будто чёрная кошка между парнями пробежала. Что разрушило такую хорошую дружбу, Эмма теперь уж вряд ли узнает.

Тогда, в далёкую пору беспечной молодости, молодые люди наперебой за ней ухаживали. Дочка босса, умная, симпатичная, озорная, всё при ней, как можно в такую штучку не влюбиться? А она легкомысленно бегала на свидания то к одному, то к другому, поначалу никому не отдавая предпочтения.

Но в тот день… Эмма отлично его помнит, как будто вчера это было. Весенний, удивительно тёплый, в такие дни и случается что-то очень хорошее, важное. Девушка подходила к месту назначенной Александром встречи и увидела, как тот нетерпеливо искал её глазами среди толпы, а увидев, наконец, засветился, заулыбался и, обрадованный, быстро пошёл навстречу. Именно тогда Эмма по-особому ощутила его, приняла душой, осознала — это её мужчина. Единственный. Навсегда. И Александр почувствовал это, понял без слов, карие глаза засияли от счастья. Эмма сердцем расшифровала его долгий, пристальный взгляд, взгляд влюблённого человека, который невозможно ни с чем спутать…

Через несколько дней Саша сделал ей предложение. Она ответила просто: «Да, я согласна. Обними меня, чтобы я не взлетела от радости».

А Евгений исчез тогда, перед самой их свадьбой, пропал, как сгинул, уехал, не попрощавшись, куда-то в Подмосковье. Но вот, как снег на голову, появился снова три года назад. Словил Эмму на ступеньках галереи, обнял, как старую знакомую. А она еле узнала бывшего друга. Время жестоко к нему отнеслось, не пощадило, не баловало. Седые виски, шрам над бровью, глаза чайного цвета потускнели. И смотрит немигающим взглядом, жёстким, колючим, от которого становится не по себе…

В тот день они немного посидели в кафе, повспоминали младые годы. Потом ещё была пара встреч, Евгений организовывал их под разными предлогами. Во время последней предложил поехать к нему, нужен совет человека с хорошим вкусом по поводу обстановки. Едва за ними закрылась дверь, набросился с поцелуями, не отпустил Эмму, пока не сделал то, о чём давно мечтал — ощутить в своих руках её обнажённое тело, трепетное и податливое, послушное его воле.

Эмма тогда вернулась домой в ужасном состоянии, прошла молча в свою спальню, прижалась спиной к двери. И дала, наконец-то, волю своим чувствам. Она сползла на пол, осквернённая, униженная… Рыдая, проклиная своего обидчика, ругала себя последними словами, отчитала жёстко, как отхлестала. Эмма не понимала, как такое могло произойти с ней, здравомыслящей женщиной, в её размеренной и благополучной жизни? Она никогда не изменяла мужу, не было ни желания, ни ситуаций, этому способствующих. Ну и как теперь дальше жить, как в глаза мужу смотреть?!

Через день Эмма уехала в санаторий. «Южное Взморье» она любила, посещала не раз и не два. Уехала, чтобы залатать в себе дыры, обрести прежнее душевное равновесие и желание жить. Здесь, на берегу Чёрного моря, куда-то уходят страшные мысли, ты заново примиряешься с самим собой, прощаешь себе прошлые ошибки. Приезжал Александр, на вечерок, на ночку, и ночь эта была прекрасна. Смятые страстью простыни, жаркое дыханье, огонь, разлитый в венах… В открытые окна заглядывала синяя луна; тревожа шифоновые гардины, дул ветерок, остужая разгорячённые тела. «После такой ночи, — думала Эмма, — как умытая, просыпаешься, бодрая и свежая. И почему любовный акт вне дома, вне привычной спальни, всегда чувственнее и ярче? Будто амурное приключение из романтической книжки? Загадка…»

Тогда супруги вместе вернулись домой, счастливые, словно после медового месяца. И всё вернулось на круги своя. Эмма думала, что больше не увидит Евгения, не посмеет он после случившегося показаться ей на глаза. Ничего подобного, он посмел! Опять выследил у галереи, подошёл, больно сжал руку: «Скажешь мужу — разрушишь семью. — Приблизившись вплотную, он усмехнулся ей прямо в лицо. — Терпи, сахарная моя, ты надоешь мне очень скоро».

И опять была позорная, унизительная встреча. Он привёл её в номер старой гостиницы, по-хозяйски раздел, покрутил, рассматривая. Было оскорбительно чувствовать себя женщиной для утех, игрушкой в чужих, нечистых руках. Эмма не сопротивлялась, воспринимая это как неизбежное зло, как наказание за то, что допустила повторение подобной ситуации. Пе-ре-тер-петь! Это слово рефреном звучало в ней, давало надежду. Она уже понимала, что Евгением движет только одно чувство, чувство ненависти к её мужу, желание отомстить за свою несложившуюся, никчёмную жизнь.

Никогда, никогда она не расскажет об этом Александру, как он отреагирует, можно только догадываться. Муж не стерпит, нет, такое не прощают. До физической расправы дело не дойдет, он попытается уничтожить своего бывшего друга морально, страшное зло должно быть наказано. А ей… ей достанется от Александра немного жалости и лёгкое презрение, которое она будет чувствовать до конца своих дней.