Глава 9
Хмурая, заспанная, взлохмаченная, Татьяна села на кровати, огляделась. Увиденное не вдохновило. Чёрт побери, что она здесь делает?! Что довело её до жизни такой! Перегрелась? Временное помешательство? Иначе как объяснить тот финт, что она выкинула, сбежав из дома. «Отец болеет, а у этой идиотки одна дурь на уме, — Татьяна вскочила с кровати. — Бывают у меня заскоки, но чтоб настолько… Надо возвращаться домой, и прямо сейчас!»
Открыв шкаф, девушка бросила на кровать ворох своих нарядов, пару коробок с обувью, достала сумку. Сергей, разбуженный её сборами, приподнялся на диване. «Куда это мы в такую рань?! С утра резвятся только дети и щенки», — спросил и снова откинулся на подушку, утренний, самый крепкий сон никак не хотел отпускать его.
Когда Татьяна, уже при полном параде, стоя у зеркала, подкрашивала губы, Сергей окончательно проснулся.
— Ого, я что-то пропустил?! Намечаются крутые перемены? — поинтересовался он, увидев дорожную сумку, набитую до отказа. — Готовится бегство?
— Возвращаюсь домой, мой дорогой друг, спасибо за приют, за ласку. Ласки, правда, от тебя так и не дождалась, но это не умаляет других твоих достоинств.
Татьяна развеселилась, от дурного настроения не осталось и следа. Вот что значит правильное, вовремя принятое решение!
— Мои достоинства мы потом обсудим. А ты почему так спешно срываешься? — Сергей поднялся с дивана. Выспавшийся, в благодушном настроении, в такие минуты он любил весь мир. — Ещё вчера ничто не предвещало такого неожиданного утреннего рывка?
— Домой потянуло. И промедление смерти подобно. Проводишь? Сумка тяжеленная. Это будет твой последний подвиг, Геракл.
— А как же такси, старый дедовский способ добраться хоть до канадской границы? Или финансы опять поют романсы? Ах, да, у нас же новые туфли! Кстати, видел я их, хороши. И заметно, что дорогущие.
Татьяна промолчала, осматриваясь по сторонам в поисках забытых вещей. Ага, телефон, валяется разряженный, и, наверное, с десятком пропущенных вызовов. От мамы, Глеба, ну и далее по списку. Ну что ж, она намерена исправить ситуацию и прямо сегодня явиться свету. Собственной персоной.
На такси, вызванном Сергеем, решившим, от нечего делать, отправиться вместе с девушкой, до дома добрались быстро. Кованые ворота, дорожка и виднеющийся вдали особняк практически лишили Сергея дара речи.
— Татьяна, да ты буржуйка! Предупреждать же надо! Ну, коварная, не бережёшь ты моё сердце!
— Заходи, угощу тебя кофе. Это единственное, что я умею готовить.
— Ты ещё что-то умеешь делать?! Клад, а не девчонка! Но давай в следующий раз.
— Эх, совсем не хочется тебя отпускать…
— Да ладно, Тань, иди уже…
Они распрощались, девушка чмокнула Сергея в щечку, вздохнула: «Может, спасешь ещё когда-нибудь мою душу, у меня ведь хобби — сбегать из дома. Я это делаю с завидной регулярностью». Татьяна шутила, но как-то грустно. Очень грустно. Она ушла, не оглянувшись, впереди не самые приятные объяснения с матерью. И что там с отцом, как он?
Ворота бесшумно закрылись. Увидятся ли они снова, кто знает? Сергей постоял ещё минуту, рассматривая красивый белый особняк, утопающий в зелени. Если бы он мог подойти ближе, наверняка увидел бы в окне верхнего этажа девушку, наблюдающую за идущей к дому Татьяной. Девушку, которую искал и не находил, за которой приехал в этот далёкий город. Если бы мог …
Войдя в дом, бросив сумку у входа, Татьяна сделала несколько танцевальных па, отбивая ритм ладонями, крутанулась в просторном холле. Родные стены вернули ей доброе расположение духа.
Крутанулась и остановилась, как вкопанная! Что за дела?! По лестнице спускалась девушка в белом коктейльном платье! В её платье! И, похоже, с её сумкой от Майкла Корса! Атас, полный атас! Вглядевшись, Татьяна зажмурилась, поморгала. Бог мой, у неё что-то с глазами?! Девушка эта… просто Татьянин двойник.
— Мама, — громко крикнула она, и в её голосе зазвучала сталь, — что за фокусы вы тут устроили?!
Из кухни вышла Эмма, обрадовалась, увидев дочь целой и невредимой.
— Таня, беглянка наша, ну, наконец-то, ты дома! Во-первых, здравствуй, дорогая, во-вторых, с тобой всё в порядке?
— Мам-а-а! Я жду объяснений! — голос дочери звенел от раздражения и гнева, голубые глаза метали молнии.
Подошла Вера, расстроенная, потерянная, встала рядом. Пока Эмма объясняла, что произошло, Татьяна сверлила девушку взглядом фурии, не предвещавшим ничего хорошего. Не выдержав этой раскаленной атмосферы, Вера, со словами "пойду переоденусь", поднялась наверх. По дороге заглянула к Миле, позвала её с собой, надо будет быстренько сложить вещи и убираться отсюда восвояси, пока не выгнали. Всё, финита ля комедия! Хорошо, что этот спектакль, этот вселенский обман, в который её втянули, наконец, закончился. Артистка больше не нужна!
В начале всей этой сумасшедшей истории Вера, действительно, чувствовала себя актрисой необычной и трудной роли, с которой начинающаяся артистка успешно справляется. Но сейчас ей дали понять, что она просто нахальная самозванка, не с самыми лучшими намерениями пробравшаяся в чужую благополучную жизнь. Было обидно, слёзы подступили к горлу, вот-вот прольются. Ну, и куда ей податься, что дальше? Самое мудрое — поехать прямо сейчас на вокзал за билетом. И домой! Бежать отсюда со всех ног!
Вера закидывала вещи в сумку, боясь прихватить лишнее. Не хватало, чтоб её ещё и в воровстве обвинили. Внезапно девушке стало смешно. От нелепости ситуации, в которой она сейчас оказалась, или просто эмоции требовали выхода, Вера упала на диван и весело рассмеялась. Мила, наводящая порядок в комнате, тоже неуверенно улыбнулась, вот-вот готовая рассмеяться.
— Та-ак… Нет, вы видели, а?! И поселиться надо было обязательно в моей комнате?! Ну да, в этом доме мало других помещений?! — Татьяна, широко распахнув дверь, остановилась на пороге. — Веселятся они… Даю пять минут на сборы. Всем понятно? Часики уже тикают. — Обведя девушек жёстким взглядом, она ушла, не забыв театрально хлопнуть дверью.
Стас закончил стричь газон за домом, всё, перерыв! Утро выдалось суетное, по просьбе Веры он отвез распоряжение хозяина в офис, слава богу, добирался туда машиной, не общественным транспортом, быстро и комфортно. Да, ему бы пошло быть боссом, и вот так, на роскошном дорогущем автомобиле, откинувшись на сиденье из белой кожи, отправляться на работу каждое утро. Он будет стремиться к этому и добьется, а почему нет?
Стас направился в дом, сейчас самое время выпить кофе с Милиными блинчиками, да и её он сегодня ещё не видел. Непорядок! Вчера вечером, правда, парень засиделся на кухне, наблюдая, как Мила готовит ужин. Любовался. Глядел и не мог наглядеться. Её руки мелькали, умело и быстро нарезая овощи, нож стучал по доске в сумасшедшем ритме. По огромной кухне девушка двигалась быстро, по строго заданной траектории, не делая ни одного лишнего движения, сосредоточенная, серьёзная. У Стаса замирало сердце, когда она проходила мимо, касаясь его подолом платья. Пару раз Мила предпринимала попытки прогнать молодого человека, но он не уходил. «Это выше моих сил. Я не способен покинуть тебя в такой ответственный момент приготовления пищи, — говорил он, — я буду чувствовать себя подлецом. Тебе это надо, моя дорогая?»
Нет, ей надо было другое, его внимание, его забота, он сам. Девушка как могла, боролась с этой возникшей и всё крепнущей привязанностью к молодому человеку. А ведь он может исчезнуть в любой момент! И что будет с ней? Мила страшилась признаться себе в том, что будет ей не хватать Сергея, его балабольства, ёрничания, его рук, которые уже однажды обнимали худенькие Милины плечики.
Стас зашёл на кухню и обомлел! За столом восседала девушка, по уверенному виду которой можно было догадаться, что она здесь хозяйка. Самая настоящая. Хозяйка на этой кухне, в этом доме, да и в своей жизни тоже. Татьяна! Хозяйская дочка! Значит, нашлась, вернулась! Не вовремя, ох, не вовремя. Он поздоровался, ему ответили королевским кивком, еле заметным, благосклонным.
Потоптавшись, юноша вышел, похоже, блины отменяются. А жаль, блинов, тонюсеньких, обжигающих и обязательно с холодной, густой сметанкой, захотелось ещё больше.
По лестнице быстро спускалась Вера, расстроенная донельзя, в руках сумки.
— Сергей, думаю, нам надо уезжать отсюда. Во всяком случае, я здесь точно лишняя, мне уже дали это понять. Может, съездим сейчас за билетами на вокзал, ты не против?
Да, что-то с утра пошло не так. Стас не успел ответить, к ним подходила Эмма.
— Вера, ты куда это собралась? Татьяна своим напором тебя напугала? Этот Аника-воин скоро успокоится. Сейчас мы вместе съездим к Александру, всё ему объясним, он великодушный, поймет. И поставим жирную точку в этой истории. — Она взяла Веру за руку.
— Девочка, ну, ты согласна? — Та кивнула, соглашаясь, что ещё остается ей, вечной соглашательнице? Сейчас она ненавидела себя за это.
В автомобиле ехали молча, каждый думал о своём. Уже в больнице, поднимаясь по лестнице, Эмма Станиславовна повернулась к Вере:
— Боюсь, мне сейчас достанется по первое число!
— Всё обойдется, я уверена. — Девушка слегка коснулась её руки, приободряя и успокаивая, хотя сама нервничала, как никогда.
Первой в палату ворвалась Татьяна, обняла отца, прижалась к груди.
— Танюш, ну ты что?! Успокойся! Тут никто больше не собирается болеть.
Александр был тронут таким проявлением чувств дочери, смущён и растерян. Он вопросительно посмотрел на жену, что это с Татьяной сегодня такое?!
Ну вот, пришёл и её черед играть роль в этой странной пьесе. Обстоятельно, по порядку, Эмма рассказала, как ей пришла в голову мысль найти дочери замену. Дурацкая мысль, теперь она понимает. Почему? Да, всё просто, ведь врачи сказали, что лучшее лекарство для вашего мужа сейчас — это положительные эмоции. Дайте же их больному.
Даже в её собственной интерпретации история звучала кошмарно, напрашивался вопрос, в порядке ли с головой у того, кто это придумал. По ходу повествования Александр мрачнел всё больше, недоумение и озадаченность читались на его хмуром лице. Наконец, Эмма закончила свой рассказ, сжалась, замерла в ожидании реакции мужа. Не поднимая глаз, Вера стояла у двери, готовая провалиться сквозь землю. «Не знаю, кто пишет сценарий моей жизни, но чувство юмора у него какое-то странное», — думала она. Притихла и Татьяна.
— Значит так! — голос Александра звучал спокойно и ровно. — Всё, что сделано, сделано из лучших побуждений, никому вреда не принесло, поэтому давайте дружно забудем об этой истории. Хотя, — он улыбнулся, — через пару лет мы ещё посмеемся над этим безобразием.
Эмма облегченно вздохнула, подошла к мужу, уткнулась в грудь, улыбнулась. Засмеялась и Татьяна: «Прикольненько всё это». Мир был восстановлен.
Потом они слушали весёлые Татьянины рассказы об её экстремальных похождениях, в которых не было ни слова правды — не могла же она поведать родителям, что жила у каких-то парней, один из которых совершенный незнакомец. Пару раз заглядывал лечащий врач, улыбался, молча уходил в полной уверенности, что эти посиделки идут больному на пользу.
Уже когда визитеры засобирались домой, Александр попросил Веру задержаться. Внимательно посмотрел на девушку, рассматривая её лицо, улыбнулся. И как он мог так обознаться?
— Значит, Вера? Ну, и как, Вера, моё распоряжение выполняется, а?
— Я всё передала, Александр Андреевич, но не знаю… Как там у Вас исполнительская дисциплина, на высоте?!
— Была на высоте, пока я здесь не оказался. Но ты проконтролируй, сама, Татьяну я уж не буду в это впутывать. Представляю, как она там появится, фурор произведет! Ещё одна дочь, откуда?
Вера кивнула, обязательно она всё сделает. Обязательно. Вот бесхребетная, домой же собиралась, и что?! Но как отказать человеку, который смотрит сейчас на тебя с надеждой и верой. Научите её, как, она не умеет…