Глава 17

— Опа, какая встреча, — протягивает ядовитым тоном, подаваясь навстречу ко мне.

— Простите, мне нужно идти, — делаю вид, будто не узнала его. Обогнув Захара, срываюсь к бару, желая как можно скорее спрятаться за стойкой. Но уже спустя пару шагов я чувствую хватку на своем плече, а ягодицу обжигает острой болью от грубого шлепка.

— Эй, подружка, не так быстро, — омерзительно сладкий шепот.

— Отпусти, мне надо работать, — невыносимо чувствовать на себе его руки. Этот парень — самый большой кошмар моей жизни, который сейчас превратился в явь.

— Да ладно тебе, неужели не скучала все это время? Мы ведь не чужие люди, — продолжает удерживать меня.

— Отпусти мою руку, — говорю стальным голосом, но капельки дрожи никак не скрыть. Мне невыносимо страшно. Я должна, во что бы то ни стало, убежать от него.

— Эй, Захар, давай скорей к нам! Поляна стынет! И девчонку бери! — кричат со стороны дальних столиков его дружки, такие же пьяные уроды.

— Пойдем со мной. Познакомлю тебя со своими пацанами. Уверен, тебе понравится, — видимо посчитав свои слова остроумными, хихикает он.

— Эй, Лейла, какие-то проблемы? — повернув голову на звук голоса, встречаюсь взглядом с Андреем. Смотрю на него, как на спасителя.

— Гость немного перебрал. Отпустите, мне нужно работать, — нервно улыбнувшись, вырываю из хватки рук Захара свою ладонь, но встречаюсь с его одурманенным взглядом. На глазах у официанта он не стал приставать ко мне. Но я знаю его, от своего он не отступится, ни в коем случае.

Добравшись до стойки на ватных ногах, принялась за работу. Руки тряслись, внутри все словно окаменевшее. Не знаю, как не лишилась чувств от накрывшей паники.

Обслуживая столпившихся клиентов, готовила коктейли и разливала спиртное, действуя на автомате, в то время как в голове пульсировало одно: «Бежать». Я понимала, что мне необходимо убираться отсюда, бежать сломя голову, потому что пьяный Захар умеет быть настойчивым и жестоким. Этот парень не знает слова «нет».

Я буквально кожей ощущаю масляные взгляды со стороны его столика. В один момент не удержавшись, подняла голову и взглянула на него. Захар восседал на стуле, приобняв его спинку. Смеялся вместе со своими дружками, но взгляд его был прикован ко мне. И то, что я прочла в его глазах, заставляло мое сердце сжиматься от страха.

Спустя минут тридцать, когда возле меня никого не осталось, воспользовавшись затишьем, я вышла из-за стойки и направилась в коридор, к кабинету шефа. Шла не спеша, дабы не вызывать подозрений, хотя сдерживаться было очень сложно. Так и хотелось сорваться и помчать отсюда со скоростью света.

— Аркадий Борисович, простите, у меня срочное дело, — постучавшись, захожу в помещение. Он, оторвав глаза от ноутбука, с удивлением смотрит на меня.

— Мой ребенок… Сейчас звонила подруга, с которой осталась моя дочь. Ей нужно срочно уезжать, а мне — забрать девочку. Я прошу вас отпустить меня, выручку за сегодняшний день можете не платить…

Вру безбожно, устремив на него молящий взгляд. Но у меня нет другого выхода.

— Лейла, ты совсем с ума сошла?! — взрывается мужчина, став в один момент пунцовым. — Людей полный зал, а ты убегать собралась?

— Пусть вместо меня кто-нибудь из официантов бар обслужит. Аркадий Борисович, если бы не было так важно, я бы не просила вас. Вы же меня знаете… — произношу срывающимся от волнения и слез голосом.

Шеф молчит. Опустив глаза на свои руки, о чем-то размышляет.

— Черт с тобой, — вдруг отмахивается от меня, возвращая внимание к экрану ноутбука. — Иди, куда надо. Только скажи Алене, пусть тебя заменит, чтобы бар не простаивал.

— Спасибо вам, — кивнув, спешу скрыться из виду.

Пройдя вдоль коридора, захожу в кухню. Алена как раз забирает со стола готовые блюда для раздачи. Объяснив ей ситуацию, прошу заменить меня. По всей видимости, я выгляжу настолько испуганно, что сотрудница без лишних вопросов соглашается выручить.

Алена возвращается в зал, а я тем временем бегу в раздевалку. Вытянув из шкафчика сумку, выбегаю в коридор, не тратя времени на переодевание. В груди омерзительно-тревожное предчувствие, но я стараюсь не поддаваться панике.

Распахнув дверь запасного выхода, спускаюсь по ступенькам крыльца. Не сбавляя скорости, несусь, что есть сил, к углу здания, где за поворотом находится автобусная остановка. Там всегда дежурят таксисты, и я решаю взять экипаж, чтобы поскорее уехать отсюда.

Не успеваю завернуть в переулок, из-за поворота на всей скорости вылетает иномарка. Авто слепит фарами, и я испуганно отскакиваю назад. Машина резко тормозит у моих ног, а потом вдруг водительская дверь открывается, и из салона выходит Захар. Его лицо перекошено от злости, а в глазах — ненависть.

— Я не пойму, ты не рада мне, да?! — кричит на всю улицу. Обойдя корпус тачки, быстрым шагом направляется ко мне. Осмотревшись, понимаю, что мы одни. Вокруг темнота, и ни души. Сорвавшись с места, бегу в сторону угла дома, но уже спустя несколько метров он догоняет меня. Ударяя по внутренней стороне коленей, подсекает мои ноги. Я лечу на землю, больно ударяясь рукой об асфальт. Он сверху. Придавив своим телом, скручивает мои руки за спиной.

— Убежать думала, да, сучка? Не мечтай, — говорит срывающимся на хрип голосом. — Ты мне должна, слышишь?! Из-за тебя, твари, меня выгнали из универа, из-за тебя отец лишил меня денег и машины! Все из-за тебя, падаль, — я вскрикиваю, когда он, схватив мои волосы, рывком поднимает меня в воздух.

— Отпусти. Я ничего никому не говорила! Я не ходила в полицию, — плачу, сотрясаясь от всхлипов. Внутри все сжимается от страха. Захар в ярости, и он не отпустит меня.

— Заткнись, тварь. Тебе слова не давали, — он тащит меня, будто мешок, к машине. Я изо всех сил брыкаюсь, пытаясь хоть немного сопротивляться ему, но каждое движение приносит нестерпимую боль в голове.

— Нет, прошу, не надо, — когда он начинает запихивать в меня внутрь салона, я срываюсь на мольбу. Упираясь руками в корпус машины, тяну время, не давая затолкнуть себя внутрь. Я знаю, что он не пощадит. Все повторяется снова. В прошлый раз я кричала и плакала, но он даже на секунду не замялся. Сделал все, что хотел, и выбросил, как ненужный мусор. Он сделает то же самое и сейчас, если никто не придет мне на помощь.

— Залезай, Лейла, не то прямо здесь тебя тр*хну, поняла?! — встряхнув меня, словно тряпичную куклу в руках, цедит сквозь зубы.

— Эй, отойди от нее! — раздается откуда-то издалека грозный голос. Даже сейчас, будучи в полуобморочном состоянии от страха, я узнаю его. Назар. Я цепляюсь за этот звук, как за спасательный плот. Захар замирает.

— Все нормально. Это моя сучка! Мы сами разберемся! — кричит, обернувшись. Сморгнув пелену с глаз, всматриваюсь в темноту, продолжая упираться в металл машины. Рахманов только что вышел из-за угла. Быстрыми шагами приближается к нам. Его лицо — маска. Губы застыли в полуулыбке, глаза ни на секунду не покидают нас с Захаром. Мой обидчик ощущает опасность, чувствую, как напрягается его тело.

— Тачка твоя? У меня была такая, — будто ни в чем не бывало, произносит Назар, приблизившись к нам.

— Чего? — хмурится Захар. — Слушай, иди куда шел, — недоуменно восклицает он. Наз окидывает меня беглым взглядом. Всего пару секунд, но я успеваю заметить в его глазах ураган злости и гнева. Несмотря на то, что внешне он расслаблен и создает впечатление пьяного мужчины, Захару — конец. Я вижу приговор во взгляде, которым сейчас смотрит на него Назар.

Чувствую, как потихоньку паника отступает. Рядом с ним. Рахманов не даст меня в обиду. Теперь я знаю это точно.

— Да, я сейчас пойду, — кивает Наз, опуская взгляд под ноги. — Только надо кое-что сделать, — приблизившись вплотную, переводит на меня взгляд. Произносит беззвучно: «Успокойся, Бобер. Сейчас не смотри».

— Отпусти девчонку, — возвращает Рахманов внимание к Захару.

— Давай я тебя опущу лучше, — рычит на него Захар.

Усмехнувшись, Назар вскидывает бровью.

— Ну, попробуй, милая, — произносит тихим голосом, а в следующий момент его кулак резко взмывает вверх и летит прямо в челюсть Захару. Того отбрасывает в сторону, и он наконец-таки отпускает ворот моей рубашки. Смотрю завороженно на то, как он пытается подняться с асфальта, тряся головой.

— Бобер, отойди, — раздается над ухом звериное рычание. Обернувшись, вижу, как изменилось лицо Назара. Теперь в нем ни капли спокойствия и тем более улыбки. Сорвавшись с места, он налетает на моего обидчика, не дав возможности тому выпрямиться в полный рост.

Серия ударов обрушивается на Захара. Увернувшись от последнего, с диким рыком он поднимается с земли и несется на Рахманова. Я замечаю блеск металла в его руке и от испуга прижимаю ладонь ко рту.

Захар делает выпад, но Рахманов уклоняется от оружия, с легкостью выбивая лезвие из его рук. Захар успевает перегруппироваться и бьет Наза по лицу. Рахманова отбрасывает в сторону.

— Муд*к, тебе конец, — рычит Захар и снова наступает на Рахманова. Мужчины сцепляются в схватке, кубарем падая на землю. Мне вдруг становится страшно, в какой-то момент кажется, что Захар вот-вот одержит верх над Назаром. Но уже спустя несколько мгновений Рахманов перехватывает его так, что оказывается сверху, беря в захват своего противника. Лицо Наза напряжено, как и тело. Он сдавливает шею моего обидчика, словно цыпленка. Я вижу, что лицо Захара стало красным, вены вздулись и стали похожи на крупные борозды. Он вот-вот задохнется. Мне нисколько не жалко его, но Рахманов не должен пострадать.

— Назар, не надо. Брось его, — сорвавшись с места, спешу к ним. Пытаюсь разнять мужчин, но Наз рычит, ничуть не ослабляя хватки, в то время как Захар, вцепившись в ладонь Рахманова, старается хоть на миллиметр ослабить его хватку.

— Рахманов, пожалуйста, пойдем, прошу! — Он убьет его сейчас. Тяну за руку, что есть мочи, разрыдавшись. Не получается, он не слышит меня. Беру его лицо в ладони, с силой поворачиваю так, чтобы он увидел мои глаза. Голубые омуты подернуты дымкой безумия. Я кричу ему. Громко, так, чтобы он услышал. И он наконец-то улавливает суть моих слов. Я вижу, как огонь начинает гаснуть, Назар приходит в себя. Разжимает руки, отпуская хрипящего от удушья Захара.

— Ты в порядке? — тянется ко мне дрожащей рукой, проводит по волосам.

— Да, пойдем отсюда, прошу. Скорей, — схватив его за руку, тяну за собой. Он до сих пор не в себе. Не поймет, что происходит. Но не противится, а мне уже и этого достаточно. Обогнув здание, мы подходим к его спорткару.

— Поехали, — обернувшись, произношу шепотом.

— Стой, я вернусь, мне нужно проучить ублюдка, — Назар словно только что опомнился. Пытается разорвать наши руки, но я цепляюсь за него намертво.

— Нет, Рахманов. Мы едем к тебе. Слышишь? Сейчас или никогда, — смотрю в его глаза, не мигая. У самой голос дрожит от волнения, но я настроена серьезно. Если он вдруг захочет вернуться к Захару, я вцеплюсь в него, словно липучка, но не дам и шагу ступить туда. На здании куча камер слежения. Не дай бог, Назар в пылу гнева наворотит бед, заработает себе кучу проблем. А я не могу допустить этого. Ведь те слова, что я кричала ему, пытаясь разнять их с Захаром — чистая правда.

***

Он не спускает глаз с дороги. Я сижу рядом, зябко обнимаю себя за плечи. Несмотря на то, что опасность миновала, мне не по себе. Частая дрожь сотрясает тело, внутри все скручивается в узел при мыслях о том, что могло все закончиться намного хуже.

Слава богу, Назар послушал меня. Завел мотор и рванул с места. Он ни слова не проронил всю дорогу до своего дома, но я понимала, что он на грани. Слишком крепко его руки сжимали руль, слишком напряженно он всматривался в окно перед собой.

— Иди сюда, — открыв дверцу, Рахманов подает мне ладонь. Вкладываю свою руку, а в голове ни единой мысли. Только одно желание — сейчас я хочу быть с ним. И плевать мне, даже если это будет ошибкой. После того, что сейчас произошло… он нужен мне.

Рахманов ведет меня к парадному входу. Мы поднимаемся на лифте. Стоим друг напротив друга. Молчим. Только звук нашего дыхания нарушает тишину. Я чувствую на себе его взгляд, но не поднимаю глаз. Упорно сверлю пол, боясь увидеть в Назаре прежний холод.

Он не отпускает моей руки. Ни на секунду. Когда открывает дверь, когда заводит в просторную квартиру. Разрывает контакт, только когда мы оказываемся в гостиной.

Топчусь на месте, пока он уходит по коридору дальше. Чувствую себя дико неуверенно. В голове не укладывается, что я добровольно пришла сюда. Более того, желая этого.

Оглядываюсь по сторонам, замечаю стоящего на полке возле телевизора плюшевого медведя. Приблизившись, трогаю его. Интересно, игрушка осталась у него после пребывания Морковки? Значит, здесь провела целую неделю Соня. Представляю, как дочка сидела на мягком диване и смотрела на плазме свои любимые мультики. Забиваю голову всевозможными думами, лишь бы только не вспоминать инцидент возле бара.

Спустя десять минут Назар возвращается. В одной его руке небольшой пластиковый чемодан с медикаментами, в другой — бутылка алкоголя.

Он усаживается на диван, делая знак, чтобы я приблизилась. Выполняю его просьбу. Присаживаюсь рядом. Назар молчит. Бросив беглый взгляд на меня, берет из чемоданчика кусочек бинта, смачивает его перекисью.

Подцепив указательным пальцем мой подбородок, заставляет повернуться к нему. Его пальцы проходятся по лицу, ощупывая кожу.

— Ай, — слегка отстраняюсь, зашипев от боли, когда он надавливает на скулу.

— Нужно обработать рану, царапина глубокая, — произносит Назар, хмуро осматривая меня. Кивнув, прикусываю нижнюю губу.

Вооружившись бинтом, смоченным в лекарстве, прикладывает его к ране. Кожу начинает нестерпимо щипать. Вцепившись пальцами в подлокотник дивана, терплю боль, пока Назар продолжает экзекуцию.

— Спасибо, — шепчу ему. Он замирает. Бросив бинт на поверхность столика, отматывает еще кусок материи.

— Я же говорил тебе, Бобер, что нельзя тебе без меня одной, — бурчит, смачивая ткань новой порцией лекарства. — В гадюшник устроилась, а потом удивляешься, что пристают всякие…

Молчу. Понимаю, что он не догадывается даже, кем был напавший на меня. И пусть не знает, иначе сорвется и наделает бед.

— Ой, ничего не гадюшник это. Скажешь тоже, нормальное заведение, — отмахнувшись, пытаюсь отшутиться. — У тебя в клубе порой такие клиенты были…

— Там был я, никто бы не навредил тебе, — ни на секунду не проникшись моими доводами, парирует Рахманов, продолжая обрабатывать ссадину.

— Кроме тебя, — фраза вылетает сама собой. Жалею о ней, еще не договорив. Он снова хмурится.

— Ты до смерти мне это припоминать будешь?

— Нет, до пенсии, — корчу рожицу, но в следующую секунду вскрикиваю от боли, когда он сильнее положенного прижимает бинт.

— Прости, — шепчет, убирая выбившуюся прядь волос. Трогает мое лицо, смывая влажной тканью грязь.

Смотрю на него и глазам не верю. Не узнаю Рахманова. Кажется, я его и вовсе не знаю. Умеет же он быть хорошим.

— Назар, ты такой странный, — произношу, не сводя с него глаз. — Порой бываешь таким нежным со мной, смешишь меня… в такие моменты я чувствую себя очень хорошо, — улыбка кривит губы при воспоминаниях о том, как он упорно шел за мной из института, как пытался поцеловать меня, как игнорировал пытающуюся флиртовать Олесю. Он тоже усмехается. Слегка склонив голову, смотрит на меня.

— Но потом я вспоминаю наше прошлое. То, каким ты можешь быть… и мне становится страшно. Я боюсь, что ты сделаешь мне больно.

Сглотнув, Назар прикрывает глаза. А когда снова открывает, я вижу всполохи боли в глубинах его омутов. Тянусь к его лицу, веду кончиком пальца по очертаниям губ. Удивительно, когда-то он врагом моим был. Дьяволом. Прекрасным, но недосягаемым, запретным. Своими шипами отталкивал, не давал приблизиться. А теперь я вот так, не боясь, трогаю его, наслаждаюсь его красотой. Дьявол ушел… или спит… я не знаю… Но тот Назар, что сейчас передо мной… он волнует мое сердце, заставляет его биться стремительно, быстро.

— Я одного хочу, Назар, — срываюсь на шепот, понимая, что если не получу сейчас желаемое, сгорю, умру, просто перестану существовать. Оно настолько сильное, что терпеть невозможно.

— Дай почувствовать себя живой. Дай понять, каково это, когда ты нравишься кому-то.

Несколько томительных секунд Рахманов молчит. А потом вдруг опускает взгляд на мои губы.

— Иди сюда, — обхватив мой затылок ладонью, притягивает к себе. Касается моих губ осторожно, будто боится сделать мне больно. Назар не углубляет поцелуй, проходится нежными касаниями по контурам моих губ. А потом он подхватывает мои ягодицы, поднимая меня на руки. Обхватив его торс ногами, прижимаюсь всем телом к нему.

Цепляюсь крепко за его сильные плечи. Он несет меня куда-то, а мне все равно. Прикрываю глаза, уткнувшись носом в основание его шеи, вдыхаю его запах, впервые отпуская себя, позволяя наслаждаться этим мужчиной. Невероятное чувство — быть в его руках. Больше и мечтать не о чем. И пускай даже наша история продлится всего одну только ночь. Я хочу этого, хочу ощутить на себе его страсть, его ласку, на остальное плевать.

Я могла его потерять сегодня. Захар мог покалечить Назара, мог убить его. Он подвергался большой опасности, но победил мой главный и самый страшный кошмар.

Рахманов вносит меня в полутемную комнату. С максимальной осторожностью укладывает меня на мягкий матрац. Упираясь ладонями поверх моей головы, нависает надо мной. Смотрит так, что сердце сжимается, и колкие мурашки по телу бегут.

Назар тянется к моему лицу. Его длинные ловкие пальцы чертят дорожки от скул к ключице, вниз к вырезу рубашки. Он дотрагивается до верхней пуговицы и, расстегнув ее, замирает, возвращает внимание к моим глазам, будто хочет удостовериться, не передумала ли я.

— Нет, нет, Назар! Только не вздумай останавливаться, — я хочу сказать, но в горле пересохло. Его голубые, всегда ледяные и недосягаемые глаза сейчас такие открытые, такие ранимые. Я читаю в них страх. Он все еще переживает из-за случившегося у бара. Мы оба с ним до сих пор на адреналине. Внутри Рахманова сейчас столько разных эмоций, что мне вдруг становится страшно. Неужели это правда? Я вдруг понимаю, что все это время он действительно говорил мне правду. Он любит меня, а я все отталкивала, убегала.

Тянусь к его руке, отрываю от своей одежды его пальцы. Теперь в его глазах смятение… Он пытается отстраниться, думая, что я отказываю, но я не отпускаю его ладонь. Не сводя с Назара взгляда, подношу его ладонь к губам, прикасаясь к мягкой загорелой коже, целую. Каждый палец, каждую фалангу, давая понять без слов, что я — его… что я готова.

Не замечаю, как завожусь. Низ живота наполняется тяжестью, отдавая тугой пульсацией. Я хочу его. Впервые за все время я так сильно желаю мужчину.

Он раздевает меня. Медленно, осторожно расстегивает каждую пуговицу, а мне хочется сорвать уже с себя все, чтобы почувствовать его тело каждой клеточкой своего.

Приподнимаюсь, помогая стянуть с себя блузу. Назар ловким движением расстегивает мой лифчик. Холодный воздух касается нежной кожи груди, пуская толпы мурашек.

Назар касается пальцами округлых полушарий. Каждое его прикосновение заставляет дрожать. Опускаюсь обратно на матрац, утягивая его за собой. Его губы на мне, только теперь я врываюсь в его рот жарким, голодным поцелуем. Но верховодить долго не получается. Рахманов быстро перехватывает инициативу, встречая мой язык своим.

Его руки ласкают мое тело. Он, словно волшебник, касается таких точек, о которых я не имела представления. Каждое его прикосновение заводит меня, доводя до безумия.

Боже, какие нежные у него губы. Назар спускается ими по подбородку, слегка покусывая кожу. Он накрывает горошины моих сосков, а я выгибаюсь навстречу, сжимая пятерней его короткие волосы.

Мне невыносимо жарко и голодно. Хочу его как можно скорей. И он после каждого прикосновения губ к моей коже зажигается еще больше. Его поцелуи становятся более страстными, а руки — более грубыми и властными. Резкими умелыми движениями он стягивает мою юбку. Слегка отстранившись, переворачивает меня на бок, стягивая полоску трусиков. Ведет ладонью по очертаниям моей фигуры, жадно впитывая каждый сантиметр моей наготы.

Мое тело — искра для его пламени. Назар горит. Даже запах его кожи меняется, становится более пьянящим. Я пытаюсь подтянуться к нему руками, хочу раздеть его, но Назар ловко перехватывает мои бедра, устраиваясь между ними. Мне вдруг становится дико неловко, когда я понимаю, что он задумал. Щеки горят румянцем, но после первого же прикосновения его языка к нежной плоти тело прошибает мелкая дрожь, заставляя выгибаться дугой.

Он впивается в мой лобок ртом, следуя языком вниз. Окружает теплом мой ноющий клитор. Его пальцы во мне, растягивают, делая со мной что-то невообразимое. Сначала один, через мгновение — второй. А потом он втягивает кожу, и я окончательно теряю контроль. Выгибаюсь ему навстречу и замираю, когда он снова подключает свой умелый язык. Назар ускоряет темп, а я забываю обо всем на свете. Перестаю чувствовать ноги и руки, а потом и голову. Еле дышу. Улетаю.

Кончаю, начиная плакать. Так отчаянно мне хочется, чтобы он остановился. Прихожу в себя, только когда он, уже полностью обнаженный, снова нависает надо мной, покрывая мое тело жаркими поцелуями.

Назар разводит мои ноги, устраиваясь между ними. Взяв в ладони свою мощную возбуждённую плоть, направляет в меня. Я не знаю, почему, но мне вдруг становится страшно. Я только что получила свой первый оргазм, но вид его темного силуэта надо мной заставляет меня бояться. Призраки прошлого дают о себе знать. Замираю, отвожу глаза, ожидая. Не хочу, чтобы он увидел мое смятение, но Назар чувствует его.

Его пальцы касаются моего лица. Он заставляет меня посмотреть в его глаза.

— Эй, я здесь. Слышишь? — хриплым шепотом. Потянувшись, нежно касается моих губ своими. Целует нежно, тягуче, не переставая ласкать пальцами мою плоть. Тревога уходит вместе с призраками прошлого, уступая место дикой страсти.

Не отпуская моих губ, он наконец-то входит в меня. Медленно, боясь сделать больно. Я чувствую, как его плоть растягивает меня. Боли нет. Такое долгожданное, сладкое чувство. Его дыхание опаляет мою шею. Назар двигается во мне, разгоняя новую волну экстаза. Подаюсь к нему бедрами, инстинктивно желая чувствовать его еще глубже.

— Где ты была раньше? Где? — хриплый, надрывной шепот возле уха, сопровождаемый толчками. — Почему так долго? — хрипит, прикусывая кожу. — Лейла, прости, не могу больше, — стонет, упирается лбом в мою грудь.

— Все хорошо, слышишь? — из моего горла вырывается хрип. Цепляюсь за него пальцами, царапая кожу спины. Не хочу его мучить, он и так долго этого ждал. Назар ускоряется, каждое его движение делает что-то со мной. Мне хорошо и в то же время дико плохо. Хочется плакать, рычать, хочется вцепиться в его кожу зубами, чтобы не стонать. Вонзив в его плечи ногти, зажмуриваюсь, отдаваясь этому безумию. Толчок. Еще, и еще. Мы вылетаем из атмосферы… после звезд перед глазами все плывет и мелькает, и он со мной. Ни на секунду не отпускает. Приподнявшись, неотрывно смотрит в мои глаза, затуманенные оргазмом, как и я в его. Прикусываю губу, чтобы не стонать, а он до боли сжимает мою ладонь. Мы растворяемся друг в друге, слившись в единое целое.

Перебираю короткие пряди его волос. Пытаюсь собрать себя по кусочкам. Он все еще лежит на мне. Уткнувшись в плечо, вдыхаю его запах, наполняя легкие им.

Понимаю, что сейчас впервые в жизни чувствую себя счастливой. И плевать мне, что будет дальше. Больше не будет так, как раньше. Теперь я зависима от него. Попробовав на вкус его нежность и страсть, ощутив на себе его ласку, я никогда не стану прежней. Ни один врач не сможет исправить, вылечить, успокоить то цунами в моем сердце, которое он разбудил во мне.

Перевернувшись на бок, он притягивает к себе мое тело. Утыкается носом в волосы, поглаживая пальцами очертания моих бедер. Молчу. Я не знаю, что будет утром. Не знаю, что будет дальше, но сейчас я просто хочу насладиться оставшимися до рассвета часами.40393c

***

Солнечные лучи, проникающие сквозь стекла окон, будят меня. Распахнув глаза, приподнимаюсь на локтях, осматриваясь по сторонам. Когда уходит легкое головокружение, у меня наконец-таки получается сориентироваться.

Воспоминания вчерашнего вечера по крупицам проявляются в голове. Ссора с Назаром. Встреча с Захаром. Его попытка затащить меня в машину. Рахманов. Черт! Опустив глаза, вижу, что я абсолютно нагая. Судорожно вцепляюсь пальцами в ткань простыни, пытаясь прикрыть грудь.

Осмотревшись, понимаю, что я одна в комнате. Конечно, черт побери. Он свалил. Понимаю, что нужно побыстрее собираться и уходить отсюда. Не хочу встретиться с ним и сгореть от стыда. Боже, как вспомню, что мы с ним ночью творили, краска заливает щеки.

Вскочив с постели, ищу одежду. Поднимаю с пола свое белье. Спустя пару минут я застегиваю последние пуговицы на блузке.

— Доброе утро, Бобер, — раздается довольно за спиной. Вздрогнув, поворачиваюсь на звук. Назар стоит на входе. Одетый в спортивные штаны, с чашкой кофе в руках.

— Кофе будешь? — его губы кривит улыбка, а в глазах столько счастья… Он как маленький ребенок сейчас. Но я все равно не знаю, куда себя деть от волнения. Все произошло так быстро и спонтанно. Мы поддались инстинктам после пережитого стресса. Ночь прошла, наступил день. И, возможно, все поменялось.

— Нет, спасибо. Я побегу. Мне Морковку нужно забрать, и на учебу пора, — прячу от него взгляд. Завязав волосы в тугой хвост, пытаюсь пройти мимо, но Назар не пускает. Перегородив путь, смотрит на меня, улыбаясь.

— Ты останешься здесь. Морковку я сам заберу, — произносит спокойным голосом. И его самоуверенность снова злит меня.

— И в качестве кого я здесь останусь? Игрушки? — вздернув бровью, складываю на груди руки. Но Назар ничуть не огорчен моим заявлением. Пожав плечами, он отпивает немного напитка.

— Как может быть игрушкой собственная жена, Бобер? — спрашивает, подмигнув. Развернувшись, направляется в сторону кухни.

— Я сделаю тебе кофе, — кричит не оборачиваясь. А я так и стою, пораженная брошенной им фразой.

— Что? — нервный шепот слетает с губ, когда до меня доходит смысл его слов. Черт. Этого просто не может быть! Сорвавшись с места, несусь в коридор, за своей сумкой. Схватив ее, вытряхиваю наружу все содержимое. Из ее недр высыпается различная мелочь: косметика, визитки, одноразовые бумажные платки и паспорт. Непослушными пальцами листаю документ, доходя до нужного раздела. Семейное положение: заключен брак с Рахмановым Н.А.

— Рахманов! Я убью тебя! — вскочив, реву не своим голосом. Забегаю на кухню.

— Ты что творишь?! — рычу на него, демонстрируя паспорт. Этот негодяй, будто ни в чем не бывало, улыбается, пожимая плечами.

— Просто подстраховка, — поднимает вверх ладони, быстро юркая мимо меня в гостиную.

— Да я тебе! Да я тебя! — у меня нет слов, чтобы выразить степень своего негодования. Схватив первое, что попадается под руку, запускаю в него. Салфетница попадает точно в спину Назара, заставляя его вскрикнуть.

— Бобер, ты чокнутая?! — восклицает он, отходя к противоположной стене.

— О да! Я еще какая чокнутая, раз довелось влюбиться в такого придурка! — рычу, хватая с полки статуэтку. Бросаю ее, но Рахманов отскакивает в сторону.

— Ты же не хочешь покалечить собственного мужа?! — хохочет он, уворачиваясь от летящих в его сторону снарядов. А меня разрывает изнутри от злости. Снова и снова бросаюсь в него предметами.

— Бобер, заканчивай, — нервно смеется Назар, но я только больше свирепею.

— Я тебе сейчас дам «заканчивай»! — схватив увесистую книгу с полки, запускаю ей в нахала. Талмуд попадает точно в цель, ударяя его по голове. Рахманов вдруг, будто подкошенный, падает на пол, лицом вниз.

— Да ладно тебе, вставай, хватит придуриваться! — кричу, не сводя с него глаз. Но Назар продолжает лежать неподвижно. Черт, кажется, я перестаралась.

— Эй, муженек, — хриплю, убирая пряди волос с лица. Рахманов все так же лежит неподвижно. Что же я наделала? До меня наконец-то доходит ужас ситуации. Приблизившись, опускаюсь рядом с ним на колени. Трогаю его плечо.

— Рахманов, а ну, быстро вставай. Ты чего, меня вдовой решил сделать? — говорю сквозь накатывающие слезы. Взяв его за плечо, переворачиваю на спину.

— Попалась! — вдруг вскрикивает он, распахнув глаза и, подавшись вперед, сжимает меня в крепкие объятия.

— Лгун! — рычу на него, пытаясь оттолкнуть. Но он так сильно прижимает меня к себе, что даже рукой пошевелить не удается. Я ворочаюсь, пытаясь выбраться, но Рахманов только смеется.

— Я тебя ненавижу, — рычу, вконец устав.

Губы Назара кривит улыбка. Его хватка вдруг слабеет. Одна рука сползает на мою талию, в то время как вторая проводит по очертаниям скул. Он смотрит мне в глаза так пронзительно, что снова мурашки бегут.

— Кажется, вчера, там, на парковке, ты говорила мне совершенно другое, — шепчет, не сводя с меня глаз.

— Я лгала, Рахманов. И не мечтай, больше не услышишь эти слова. Я ненавижу тебя, — улыбаюсь, нежно дотрагиваясь до его выразительных губ. Он целует мой палец, выглядя чертовски довольным.

— И я тебя ненавижу, Бобер. Всем своим сердцем, — подтянув меня к себе за шею, накрывает губы поцелуем. Сладким, нежным, долгожданным.