Глава 5

Меня трясло до вечера следующего дня. Я была так напугана, так деморализована, что никак не могла прийти в себя. Не знаю, каким чудом удалось сдержаться и не убежать из клуба сразу после того, как он отпустил меня из той злополучной комнаты. Кое-как доработав смену, я собрала все вещи из своего шкафчика и с мыслью, что никогда не вернусь сюда, поспешила убраться.

До самого утра я проплакала в подушку. Никак не могла понять, за что мне все это? Почему у меня не может быть в жизни все спокойно и правильно — так, как это бывает у других людей? Не успела я порадоваться хорошей работе, как попался начальник-скотина.

Я никак не могла понять Рахманова. Почему он поступал так со мной? Что я плохого сделала ему? Чем не угодила? С первого дня он относился ко мне неуважительно, я бы даже сказала, по-скотски. Но то, что произошло вчерашним вечером, было отвратительно. Такое простить просто невозможно. За что он так унизил меня? Избалованный деньгами мужчина считает, что ему позволено делать все что вздумается. Ужасно, что у таких, как Назар, нет никакой грани между «хорошо» и «плохо». Нет моральных норм, нет четких границ между «дозволено» и «нельзя». Он делает все что хочет и ни с кем не считается. У такого, как он, нет сердца, а тем более — совести.

Я представить не могла, какой дьявол сидит внутри него. Не понимала его действий. Ни целей первоначальных, ни того, почему он вдруг остановился, не закончив начатое. Но я была несказанно рада, что все обошлось. И больше не хотела подвергать себя риску. Хватит с меня острых ощущений, хватит оскорблений и издевательств. Ни одна, даже самая большая в мире, зарплата этого не стоит.

Утром следующего дня, мы отправились с малышкой на прием к педиатру, на котором доктор дала нам разрешение на посещение садика. После больницы мы с Морковкой зашли в парк, покормить местных лебедей. Состояние у меня было, прямо сказать, разбитое.

Я пыталась держаться. Не раскисать. Но перспектива вырисовывалась удручающая. На работу вернуться я просто не могла. Страх снова пережить подобное заставлял мои ноги дрожать. Пока Соня играла со сверстниками на площадке, я, обдумав все, пришла к выводу, что придется мне распрощаться с этим клубом. Слишком уж много требует он за зарплату мечты.

Выбрав в списке контактов администратора Элю, громко выдохнув, набрала ее номер.

— Лейла, что-то срочное? Я сейчас очень занята, — раздалось в динамике не особо приветливое. Удивительно, эта женщина вообще отдыхает когда-либо?

— Да, Эля, прости. Но я хотела сказать, что приняла решение уйти из клуба. Простите, но я не приду на смену, — произношу и замираю. Боже, почему мне кажется, будто я ломаю своими руками единственную надежду на светлое будущее? Кто же отказывается от работы с такой-то зарплатой. Но уже в следующую секунду я воскрешаю в памяти события вчерашнего вечера и убеждаюсь снова, что это единственное правильное решение.

— Что? Лейла, какого черта? Кто так делает? Нет, погоди, — осознав услышанное, Эля негодует.

— Простите, я не права. Я должна была заранее предупредить, но кое-что случилось… — замолкаю, не знаю, как ей объяснить. Не хочу говорить о Рахманове. — Я просто не могу прийти, поверьте, Эля, у меня веская причина…

— Так, ладно, — перебивает, не дав договорить. — Сейчас я разгребусь с ненадежным поставщиками, а потом займусь тобой. Дай мне пять минут, — произносит она и бросает трубку. А я, с облегчением выдохнув, только сейчас понимаю, что сидела все это время, сжав до боли кулаки.

Спустя полчаса мы с Соней отправились домой, зайдя по пути в «Продуктовый». Бытовые трудности сами по себе не решатся. Как всегда меня ждет готовка обеда и ужина, ну, а если особенно не повезет, то и бабушка добавит перчинки к этому и без того сложному дню. Занятая грустными мыслями, не замечаю, как мы добираемся до дома. А когда вижу припаркованный у подъезда красный форд, сердце в пятки уходит.

Возле машины, сложив на груди руки и нетерпеливо постукивая каблуком об асфальт, по всей видимости, в ожидании меня стоит Эля.

— Ну, привет, — произносит она, когда я наконец-то приближаюсь.

— Добрый день, зря вы приехали… — понимаю цель ее появления здесь. Вот только вряд ли Эле удастся изменить принятое мной решение.

— Да уж нет, — качает укоризненно головой, окидывая меня строгим взглядом. — Я познакомилась с твоей…бабушкой? — как-то неуверенно. По всей видимости, старуха не очень-то гостеприимно встретила Элю, раз она не может поверить в то, что она моя родственница.

— О-у, не стоило вам туда заходить, — шепчу, с ужасом представляя, что же могла такого сказать баба Галя. Эля усмехается. Осмотревшись по сторонам, кивает в сторону лавочки в другом конце двора.

— Присядем?

— Да, конечно, — тяжело вздохнув, все же соглашаюсь. Понимаю, что не избежать разговора. Наклонившись, шепчу малышке:

— Сонечка, хочешь поиграть еще?

— Да, мамочка, — кивнув, улыбается дочка. Забрав из моей сумки маленький резиновый мячик, убегает в сторону играющих на детской площадке детей.

— Красивая девчонка, на тебя очень похожа, — произносит Эля, задумчиво глядя на то, как Соня, радостно подпрыгивая, несется к своему другу Ване из третьей квартиры.

— Эля, я знаю, зачем вы здесь, — перехожу сразу к главной теме. — Но я не вернусь, — поднимаю на нее глаза. Судя по выражению лица женщины, она ни на секунду не смирилась с такой перспективой.

— И чего ты взбрыкнула? — ее вопрос будто насмешка. Бросив красноречивый взгляд в сторону моей квартиры, возвращает внимание ко мне. А я начинаю вдруг чувствовать себя дискомфортно. Мне стыдно, не понимаю даже за что именно. За свое убогое жилье? За сумасшедшую старуху?

— Понятно, — протягивает задумчиво Эля, заметив, как я потупила взгляд. — Назар?

При звуке его имени тело покрывают мурашки. И это отвратительное чувство.

— Да, — срывается шепот. Это слово дается с трудом, будто наждачкой царапает глотку.

— Поделишься? — ничуть не удивившись, спрашивает она.

— Может, вы у него спросите? Я сама не понимаю, что это было… — мне не хочется вспоминать о произошедшем, а уж тем более говорить. Но Эля не спускает с меня требовательного взгляда, и я понимаю, что деваться мне некуда. Рассказав ей обо всем, стараясь свести свое повествование к минимуму, замолкаю. Внутри все закипает после произнесенных слов. Будто весь этот ужас я снова только что пережила.

После моего рассказа Эля несколько минут молчит. Отвернувшись, смотрит в сторону площадки.

— Лейла, — произносит вдруг, обернувшись. В ее взгляде столько доброты, что у меня сердце начинает щемить. — Я обещаю, этот говнюк больше тебя не обидит. Я поговорю с ним, если надо поговорю с Серебряковым, — Эля поворачивается ко мне.

— Назар — та еще задница. Прости за мой французский, только этим емким словом можно дать ему точную характеристику, — смеется она.

— Но он не плохой. Я не буду рассказывать тебе подробности его жизни не потому, что не хочу, а не имею права. Но я знаю о нем многое, о его семье. У Назара очень непросто все… — меня злят ее слова, раздражает то, что она его еще и мучеником выставляет. Эля замечает мою реакцию, спешит исправиться.

— Нет, не подумай, я его не оправдываю ничуть. Я верю тебе. Знаю, как иногда он может сходить с ума. Но я говорю это к тому, чтобы ты понимала, Назар не такой подонок, каким хочет казаться. И все произошедшее вчерашним вечером было гадкой, но шуткой… с самого начала. Он бы ничего тебе не сделал и не позволил это никому…

Слова Эли ничуть не трогают меня, не внушают доверия. Я не изменю своего решения, не хочу даже пытаться понять этого человека. Подонок он или нет, мне все равно.

— Но это не меняет ничего. Я не смогу даже смотреть на него. Я… — мой голос начинает дрожать. Мне обидно, что Эля не понимает, насколько это страшно, пережить вот такое. Насколько это заставляет чувствовать себя униженно.

— Послушай, Лейла, — она снова перебивает меня. Повернувшись, накрывает своей ладонью мою руку, отчего я рефлекторно вздрагиваю. — Ты спасла мою задницу. Да что там, ты спасла наш клуб, вытащила его на новый уровень. Посмотри вот, — отвернувшись, копается в своей сумке, а спустя несколько секунд выуживает оттуда журнал. — Вот, — перелистнув пару страниц, тычет пальцем в фото. Присмотревшись к снимку, я узнаю наш клуб, точнее гостей вчерашней вечеринки и официантов с моими рисунками на телах.

— Благодаря тебе мы попали в крутые таблоиды! — Элин голос полон восторга, она буквально звенит от счастья.

— Я рада, правда. Но я больше ничем вам не могу помочь… — вырвав ладонь из ее хватки, поднимаюсь на ноги. Забрав с лавочки свою сумку, поворачиваюсь к детской площадке, собираясь позвать Соню, но Эля, поняв, что уговорить меня не удалось, использует последний козырь.

— Я повышаю тебе зарплату! — вдруг восклицает она, а я дышать перестаю. Замираю, но не оборачиваюсь.

— В три раза! — добавляет она. Молчу. Опустив глаза, нервно заламываю пальцы. Черт, это просто сногсшибательное предложение. С такой зарплатой уже в конце месяца я смогла бы переехать от бабушки.

— Лейла, я видела, в каких условиях ты живешь… видела твою бабушку… Ты же хочешь выбраться из этой дыры, девочка?

***

Я дура. Идиотка. Возможно, так назовут меня все. И будут правы. Но я отказала ей. Признаюсь, было сложно… Но… я не смогла…

Несколько лет назад со мной случилась беда. Случилось непоправимое. То, что изменило мою жизнь и ее восприятие. После того злополучного случая, я поняла одно: некоторым людям можно делать безнаказанно абсолютно все. Если ты богат, успешен, ты — бог. Ты выше закона, выше справедливости. Тот ублюдок был похож на Назара. Такой же избалованный жизнью, такой же циничный эгоист. Он захотел — и все! Больше ничего его не волновало. Несмотря на то что я не давала никакого повода думать обо мне, как о легкодоступной девушке, оказывающей ему знаки внимания, несмотря на то что я избегала общения с ним как могла, он все равно не отпустил меня. Не успокоился, пока не взял то, что хотел. Пока не насытился вдоволь, не разрушил меня, а потом выбросил как ненужный мусор. В глазах таких мужчин, как Назар, такие девушки, как я — лишь игрушка. С первого дня он выбрал меня мишенью для издевательств и продолжает развлекаться, как бы незаметно я не вела себя. Вчера все оказалось шуткой. Но завтра все может закончиться не так радужно. Такого «сюрприза» от судьбы я второй раз просто не переживу.

Вернувшись домой с Соней, я отправилась на кухню. К счастью, бабушки не было дома до позднего вечера. Меня терзали сомнения, не переставая. Занимаясь делами, я без конца прокручивала в голове разговор с Элей. Ее обещание повышения зарплаты, будто маленький червячок, подтачивало меня, внося дискомфорт. Соблазн был велик, но здравый смысл и страх не позволили мне поддаться искушению.

Следующим утром мы с Соней поднялись как никогда рано. Позавтракав, пока грымза-старуха еще спала, вышли на улицу. Находиться дома с ней не хотелось, поэтому, пока малышка резвилась на площадке с другими детками, я, устроившись на лавочке, изучала на Авито объявления по поводу работы. Вот только ничего подходящего никак найти не могла. То опыта работы не хватало, то зарплату предлагали до обидного маленькую. Подняв глаза, с грустью посмотрела на Сонечку, которая в этот момент строила замок из песка. И как мне ребенка-то поднимать, если сама еле концы с концами свожу? Как мне выбраться из бесконечной черной полосы?

— Лейла, — громкий мужской голос оторвал меня от грустных дум. Обернувшись, ахнула от удивления, увидев стоящего у припаркованного на обочине мотоцикла Костю. Парень слезает с байка и направляется в мою сторону.

— Мама, посмотли, — вдруг подбегает ко мне Соня. Запрыгнув мне на колени, вертит в руках перед моими глазами маленькую куколку.

— Это Аня мне подалила, у нее таких много, — любуясь игрушкой, восторженно восклицает она.

— Сонечка, поиграй куклой, но потом отдай Ане. Обещаю, мы сами купим тебе такую, — немного остужаю пыл дочки. Зная скандалистку-соседку, маму Ани, уверена, той не понравится, что дочка раздаривает купленные ей игрушки.

— Холосо, мама, только обещай, что купишь! — Соня смотрит на меня строгим взглядом, будто не верит в обещание.

— Конечно, дочка, — поцеловав ее, отпускаю.

— Привет, — раздается над головой Костин голос. Поднимаю глаза и с удивлением отмечаю лучезарную улыбку на губах мужчины, с любопытством рассматривающего ребенка.

— Привет, красотка, — обращается к ней, присаживаясь рядышком на колени. — Как тебя зовут?

Соня с интересом рассматривает мотоциклетное облачение Кости.

— Плинцесса София, а ты кто такой? — хмурит бровки, уперев в бока руки.

— А я верный слуга твоей мамы. Прибыл, чтобы забрать ее ненадолго и отвезти туда, где ее очень ждут, — улыбаясь во все тридцать два, заявляет этот наглец.

— Заблать? — протягивает недовольно. — Нет, я не отдам мою маму, — обхватив ручками мои ноги, смотрит на Костю, как будто он Баба Яга.

— Морковка, пойди поиграй в песочке, вон Мира вышла. А я сейчас подойду к тебе, — отстраняю ребенка. Бросив напоследок подозрительный взгляд в сторону Кости, Соня уходит на площадку.

— И когда ты все успеваешь, красотка, — ухмыляется Костя, смотря вслед Соне. Пожимаю плечами. Не знаю, что ему сказать. Шутить и выдавать остроумный ответ сейчас нет никакого желания.

— Ты меня бросить решила? — вдруг спрашивает он, присаживаясь рядом.

— Что? — перевожу на него удивленный взгляд. Костя смеется, стягивая с рук кожаные перчатки.

— Сбежала, даже не попрощавшись, пока я набирался храбрости пригласить тебя на свидание… — протягивает, разыгрывая обиду. Понимаю, зачем он явился на самом деле. А слова о свидании — лишь способ отвлечь и разговорить меня.

— Костя, ты по поручению Эли? Так вот я ей уже все сказала. Я не вернусь в клуб, — не желая дальше ломать комедию, прямо отвечаю ему.

— Я не по поручению Эли, я по требованию всех ребят, — будто ни в чем не бывало отвечает он. — А еще по своему желанию, — подмигнув, Костя не отпускает моего взгляда.

— Лейла, я не знал о произошедшем. Заметил, что ты остаток вечера была притихшей, но думал, что дело просто в плохом настроении, — парень хмурится, выглядя при этом крайне подавленным. — Поверь, если бы я знал, я бы не допустил подобного. Втащил бы придурку по первое число.

— Ага, и вылетел бы пробкой вслед за мной, — нервный смешок срывается с губ. Только вот Косте совсем не смешно.

— Да и черт с ним, — кривится он. — Лейла, я прошлого не могу изменить, к сожалению, но обещаю, он больше не сделает тебе плохо. Я буду рядом с тобой каждую минуту. А когда мы будем работать на разных территориях, вдруг что случится, тут же звони. Я брошу все и прибегу. Даю тебе слово! — Костя ни на секунду не отпускает моего взгляда. В его глазах столько уверенности и готовности выполнять свои обещания. Мне становится не по себе. Никто никогда еще не заступался за меня, не защищал, поэтому я не знаю, как реагировать на подобные слова.

— Спасибо тебе. Ты очень хороший друг, правда, — нервная улыбка кривит мои губы, а голос предательски тих. — Но я не смогу. Этот человек очень напугал меня и унизил. Я не знаю, отчего он такой. То ли деньги кружат ему голову, то ли он просто по жизни такая сволочь, но я не хочу больше испытывать на себе его чувство юмора, — мне дико неуютно и стыдно говорить с Костей о произошедшем. Чувствую, как щеки заливает румянец, пытаюсь отвернуться, но Костя не дает этого сделать. Прикоснувшись к моему плечу, несильно, но сжимает его.

— Лейла, они поднимают тебе зарплату в три раза. Это повод задуматься. Не глупи. Тебе все обещают, что такого не повторится. Поверь, Рахманов мудак, но он не подлый, не мстительный. Ты попала ему под горячую руку. Да, он поступил ужасно, но тебе нужны деньги. А нам нужна ты. Возвращайся, я обещаю стать твоим личным бодигардом, — его улыбка такая теплая, а во взгляде столько нежности, что дух захватывает. Мне вдруг захотелось расплакаться. И убежать.

— Костя, спасибо большое, — прочистив горло, вырываюсь из его хватки. — Но я не смогу переступить через себя, — покачав головой, смотрю на него убитым взглядом. Как бы ни старалась, не могу. Мне нужно срочно уйти. Спрятаться. Зову Соню. Как только дочка подходит, беру ее за руку, направляясь домой.

— Лейла! — останавливает его громкий голос. — Я никуда не уеду. Буду сидеть здесь, под твоими окнами, и ждать, когда ты одумаешься!

Остановившись, смотрю себе под ноги. Глупость какая. И чего он прицепился ко мне?

— Но у тебя смена через два часа, — кричу ему, не оборачиваясь.

— Да, и меня точно уволят, если не выйду, — подтверждает мои слова до странности довольным тоном. Упрямый парень даже не думает сдаваться. Но, несмотря на все уговоры и обещания, я не могу. Боюсь.

Оставляю Костю одного. Поднявшись с Соней по лестнице, захожу в квартиру. Вот только желаемого спокойствия и здесь не найти.

— Лейка! — раздается громкий голос старухи, как только мы появляемся в коридоре. — Где деньги? Завтра десятое число — мне квартплату нести! — спустя пару секунд она выходит из комнаты и, остановившись посреди коридора, сверлит меня гневным взглядом.

— Сейчас отдам, сколько с меня? — отвечаю спокойным тоном. Убрав нашу с Соней обувь в шкаф, пытаюсь пройти мимо бабушки в свою комнату. Но она даже не думает освобождать мне путь.

— Шесть тысяч, — произносит довольным тоном, улыбаясь.

— Так много? Но…

— Что но? — тут же перебивает меня. Теперь в ее голосе, как и во взгляде, я читаю угрозу. — Хочешь, чтобы я, старая пенсионерка, оплачивала ваше проживание? Да сейчас прям!

— Бабушка, но мы же всегда пополам платили. У меня нет таких денег… — растерянная и взволнованная, лихорадочно вспоминаю, сколько денег у меня осталось в шкатулке. Там, по-моему, и шести тысяч не наберется. И если я их все отдам, жить нам с Сонечкой будет не на что.

— Да плевать мне! Если нет, выметайся со своим ублюдком из моего дома! — рассвирепев, разражается дикой бранью. — Еще я не кормила дармоедов!

— Хватит! Хватит обзывать меня и моего ребенка! — вдруг терпению приходит конец. Так много оскорблений выпало на мою голову за последние дни, что вытерпеть еще и ее издевательства я просто не смогу. Оттолкнув от себя старуху, прохожу в комнату. Открыв шкафчик стола, вытягиваю дрожащими руками шкатулку. Вытряхнув все ее содержимое на кровать, возвращаю взгляд ко входу, туда, где уперев в бока руки стоит старуха.

— Подавись своими деньгами! Хватит тиранить меня! — собрав все банкноты, впихиваю ей в руки. Вытолкав за дверь, захлопываю ее. Не ожидав от меня такой наглости, бабушка приходит в себя не сразу. Только спустя минуту, начинает тарабанить в дверь, крича на меня с удвоенной силой, обвиняя в хамстве и наглости. Притянув к себе дрожащую от страха малышку, усаживаюсь вместе с ней на кровать. Уткнувшись носом в душистый пух ее волос, зажмуриваюсь. Боже, как я устала от всего этого! Как сложно быть сильной, когда вокруг все так и норовят подставить подножку или отвесить оплеуху.

— Не плачь, моя маленькая, — прочистив горло, успокаиваю дочку. Отстранившись, заглядываю в ее заплаканные глазки. — У нас с тобой все наладится. Мы больше не будем жить с этой ужасной женщиной, поняла?

Соня, шмыгнув носиком, кивает. Смотрит на меня, широко раскрыв глазки.

— Мама, нас спасет твой плинц? — спрашивает дочка. Я первые секунды не пойму, о чем она говорит. А когда до меня доходит, подскакиваю с кровати и несусь к окну. Выглянув во двор, вижу, что Костя, как и обещал, стоит на том же месте. Сложив на груди руки, задумчиво смотрит вдаль.

Так ли страшно все, как мне казалось с утра? Меня поддерживает весь коллектив «Майями». Сама Эля приезжала на разговор. А Костя… этот добрый, жизнерадостный парень с готовностью жертвует ради меня своей работой. Боже, разве нужны еще доказательства того, что я должна вернуться? Тем более меня обещают защищать и уверяют, что Рахманов больше не потревожит меня.

Сорвавшись к шкафу, распахиваю дверцы. Скидываю с полок в спортивную сумку все, что может понадобиться мне в ближайшее время. Я возвращаюсь на работу. Соня сегодня побудет в саду при гостинице. А я придумаю, где нам пожить ближайшее до зарплаты время. Надев на Соню рюкзак, прошу ее взять с собой одну самую любимую игрушку. Дождавшись пока Морковка возьмет своего плюшевого ослика, беру ее за руку и, набрав в грудь побольше воздуха, открываю дверь. Не реагируя на отборную брань, летящую в нашу сторону, быстренько обуваю ребенка. Нацепив босоножки, выскакиваю за дверь и с горящими щеками и колотящимся в груди сердцем сбегаю вниз по лестнице.

Заметив нас с Соней, Костя довольно улыбается, но улыбка быстро исчезает, когда он видит выражение моего лица.

— Все в порядке? — спрашивает, нахмурившись.

— Все просто отлично, — стараюсь выглядеть спокойной. Но руки трясутся, как ни пытаюсь унять дрожь. — Я возвращаюсь на работу. Вот только поехать с тобой не могу. Я с дочкой.

Костя кивает и тут же выдвигает предложение:

— Давай такси вызову?

— Нет, спасибо, — качаю головой, думая о том, что в кармане всего рублей пятьдесят осталось. — Я на автобусе. Времени еще полно, успею до начала смены.

***

Всю дорогу до клуба я переживала. Как меня встретят? Будет ли там Рахманов? И как он поведет себя со мной? Но выбора у меня не было. Последний мост, соединяющий с прошлой жизнью, горел позади. К бабушке возвращаться больше нельзя. Теперь вся надежда на Элю и данное ею обещание о высокой зарплате.

Костя весь путь ехал позади автобуса. Уже возле нашей остановки, он обогнал транспорт и, припарковав во дворе клуба свой байк, вышел к нам навстречу. Забрав из моих рук тяжелую сумку с вещами, Костя повел нас ко входу.

Не знаю, готовились ли они заранее, или Костя успел по дороге сообщить о моем возвращении, но к большому удивлению и радости, как только мы переступили порог, нас встретили громкие аплодисменты и крики «ура». Испугавшись оглушительного шума, Соня прижалась ко мне. Подняла дочку на руки, пытаясь успокоить, я не могла отвести восторженных глаз с лиц ребят, сияющих улыбками.

— Лейла! Ты вернулась! — кричал кто-то из толпы.

— Лейла! С возвращением! — подхватывал другой голос, и подобные фразы отскакивали от встречающих. Почувствовав чью-то руку на своей талии, испуганно вздрогнула, а когда, обернувшись, увидела стоящего рядом Костю, успокоилась.

— Вот видишь, а ты мне не верила, — усмехнувшись, произносит он. — И как бы я вернулся без тебя? Они ж меня растерзали бы.

Я хочу ответить ему, но меня перебивает подошедшая к нам Эля.

— Молодец, девочка! — улыбнувшись, произносит она. — Правильное решение приняла, — переведя взгляд на Соню, изо всех сил прижимающуюся ко мне, женщина подмигнула.

— И красавицу твою ждут новые игрушки и друзья.

— Спасибо, Эля! — мой голос начинает предательски дрожать, но я держусь из последних сил. Эля кивает, улыбнувшись. А потом ее глаза опускаются на мою сумку в руках Кости.

— Детка, у тебя проблемы? — интересуется у меня.

— О-у, не то чтобы… вернее, я могу справиться с этим, — натянуто улыбнувшись, пытаюсь сменить тему. Мне не хочется просить Элю вновь. Она и так сделала для меня больше, чем можно было представить. Но женщина, не поверив моим заверениям, делает знак персоналу, чтобы все возвращались к работе. Ребята начинают расходиться.

— Костя, отнеси сумку в подсобку. Лейла, пойдем Соню отведем в садик. Все посмотришь, убедишься, что ребенок будет в порядке. А потом поговорим о твоей проблеме, — бросив несколько команд по рации, Эля срывается в сторону выхода. И мне не остается ничего другого, как молча последовать за ней.

Пройдя через внутренний двор, мы заходим в главный вход гостиницы. Миновав вестибюль, направляемся к лифту. Сонечка все это время сидящая у меня на руках вдруг притихла. Посмотрев на дочку, вижу, каким завороженным взглядом она осматривает великолепное убранство помещения. Да и я нахожусь в легком шоке. Честно говоря, еще ни разу не была здесь.

— Тебе негде жить? — в лоб спрашивает Эля, как только мы оказываемся в лифтовой кабине. Хитрая женщина. Понимает, что мне не убежать отсюда никуда, как и от ответа.

— Поссорились окончательно с бабушкой. Она очень сложный человек, — пытаюсь общими мазками нарисовать ситуацию, не вдаваясь в подробности. Слава богу, Эле этого достаточно. Кивнув, она задумчиво постукивает наманикюренными ноготками о стальной поручень кабинки.

— Что на будущее у тебя в планах? — спрашивает, когда раздается сигнал, оповещающий нас о прибытии на нужный этаж.

— На будущее хочу снять квартиру. Сейчас просто с финансами не очень, — мне неудобно. Не люблю выглядеть жалкой и нуждающейся в помощи. — Но вы не переживайте. С первой же зарплаты я решу вопрос. Пока поживу у подруги.

Ничего не ответив, Эля просто кивает. Она заходит в последнюю дверь в конце длинного коридора. Как только мы попадаем внутрь помещения, оказываемся посреди громкого гомона детских голосов. Посреди комнаты на мягком ворсе ковра сидят шесть или семь детишек примерно Сониного возраста, а напротив них, по-турецки восседает молодая девушка. По всей видимости, воспитательница рассказывает деткам интересную историю, потому что все как один с интересом смотрят на нее.

— Альбина, извини за беспокойство. Можно тебя на минутку? — обращается к ней Эля.

— Да, конечно, — бросив на нас быстрый взгляд, Альбина возвращает внимание к деткам. — Зайчики, я скоро буду. Пока подумайте, что же такое было на дне той речки? — поднявшись, приближается к нам.

— Альбина, это Сонечка, помнишь, я говорила тебе? — произносит Эля, с улыбкой посматривая на нас с дочкой.

— Конечно, помню, — кивает девушка и переводит внимание на Соню. — Привет, красотка, — дружелюбно улыбаясь, берет ее ладошку в руку.

— Пливет, — отвечает ей Соня, с интересом рассматривая игрушки на полках шкафа у дальней стены.

— Хочешь поиграть? — заметив ее интерес, спрашивает Альбина. — Мы сейчас рассказываем историю о маленьком гномике, который потерял свое имя. Хочешь вместе с нами послушать?

— Хочу, — соглашается Соня, повернувшись, бросает на меня нерешительный взгляд.

— Иди, Морковка, — опустив ее на пол, целую в пухлую щечку. — Мама на работу идет, а ты здесь развлекайся.

— Холосо, — кивает Соня и, помахав мне, направляется в сторону ребят. Детки, заметив новенькую, с интересом рассматривают Соню. Девочка с розовыми заколками в белокурых волосах подходит к дочке первой. Познакомившись, зовет ее посмотреть на маленькую куклу Катю. Девочки берутся за руки, направляясь к полкам с игрушками. А я облегченно вздыхаю, убедившись, что Соню приняли хорошо и здесь ей будет весело и комфортно.

— Альбина, девочка будет оставаться здесь на ночь, пока Лейла работает. Можешь показать девушке их с дочкой комнату?

— Сейчас позвоню Лене, она покажет. Не хочу малышей оставлять.

Альбина уходит в соседнюю комнату и спустя несколько минут возвращается к нам в сопровождении высокой брюнетки.

Поздоровавшись, Лена зовет нас проследовать за ней по коридору. Открыв дверь с номером 345, приглашает нас с Элей пройти внутрь. Комната — это гостиничный номер. Небольшой по размерам, но очень уютный. Спальня и ванная с туалетом — вот и все комнаты. Но для нас с Соней это более чем достаточно.

— Не люкс, но мне кажется, вам будет здесь очень удобно, — раздается за спиной голос Эли.

— Вам? — перевожу на нее удивленный взгляд. Эля кивает.

— Ты остаешься здесь жить, пока не накопишь достаточно денег на хорошее жилье, — заявляет тоном, не терпящим возражений.

— Но…

— Что но? — перебивает, окидывая меня суровым взглядом. — Работа есть, жилье есть. Или у тебя еще какие-то трудности?

— Нет, но это слишком, Эля… — мне дико неудобно. Столько внимания и заботы. Чувствую себя крайне неуютно. Чувствую, что вот-вот расплачусь.

— Значит, все решено, — кивает Эля. — Вот тебе ключи от номера. Иди, целуй дочку и приступай к работе. А мне нужно бежать, вставлять пистоны охране. Совсем распоясались, сидят в карты рубятся/режутся вместо работы, — бурчит себе под нос, выходя из комнаты, оставляя меня наедине с Леной.

***

Дочке очень понравилось в садике. Я боялась, что она будет скучать, плакать в новой обстановке, но, слава богу, все обошлось. Оставив Альбине номер своего мобильного, я попрощалась с Соней и отправилась на работу. Воспитательница обещала, что все будет хорошо. Кормят деток здесь четыре раза в день, плюс небольшие сладкие перекусы. В восемь часов по расписанию купание и в девять отбой. Соню должны уложить спать, а я ночью после смены смогу вернуться к дочке. Оказывается, в садике, помимо Альбины, еще пять человек персонала на восемь детей, включая Соню. Так что все малыши под пристальным присмотром.

Первая половина смены пролетела как один миг. Посетителей сегодня была тьма. Я только и успевала готовить коктейли и отдавать заказы. Костя, как и обещал, постоянно крутился около меня, практически не оставляя одну. Сегодня основная тусовка была в зале, так что работал один бар. Но, несмотря на загруженность, я никак не могла выбросить из головы Рахманова. Все боялась, что вот-вот мужчина появится в зале. Костя неустанно успокаивал меня на этот счет, заверяя, что Назар не станет трогать меня. Но все равно было боязно.

Рахманов появился в зале к концу дня. Когда народ в пьяном угаре вовсю отплясывал на танцполе, а я, взмыленная и запаханная, тянула коробку с бутылками виски из подсобки к нашей стойке. Я не видела его, скорее почувствовала. Его запах. Аромат этого мужчины проникал через легкие, лишая напрочь былого спокойствия. Внутри все сжалось в пружину. По телу пробежал холодок от предчувствия чего-то нехорошего.

Но, к счастью, ничего плохо не произошло. Поставив на стойку коробку и обернувшись, я увидела спину удаляющего в сторону своего кабинета мужчины. Он сделал вид, будто не заметил меня, хотя шел за мной через весь зал. Я уверена в этом, ибо весь путь ощущала его присутствие рядом.

Неужели Эля смогла достучаться до его совести? Или каким-то другим образом смогла усмирить? Впрочем, не важно. В любом случае я была несказанно рада.

***

Неделя пролетела незаметно. Я брала как можно больше смен, желая заработать. Все было как нельзя хорошо. Сонечке очень нравилось в садике, воспитатели были внимательными и добрыми. А я, спокойная за своего ребенка, рвала жилы на двух сменах подряд, каждую ночь падая рядом со спящей Соней абсолютно без сил. Но, несмотря на дикую усталость, мое сердце грела мысль, что в скором времени мы сможем переехать с Морковкой в комфортабельное жилье. У дочки будет своя комната, в точности такая, о которой она мечтает.

С Рахмановым проблем не было. За все это время я встретилась с ним раза три. Но каждый раз он упорно делал вид, будто и не знает меня вовсе, чему я была рада. А вот второй наш директор был явно не в духе. Артем Александрович стал все чаще появляться в клубе. Проходил молча мимо нас прямиком к кабинету. Запирался с Назаром, и друзья долго беседовали о чем-то. Выглядел Серебряков очень подавленно и расстроенно. Но я старалась не думать и не задавать лишних вопросов о начальстве. Главное, меня оставили в покое, предоставив возможность работать в спокойной обстановке. Остальное меня не должно было волновать.

— Эй, мелкая, — раздается вдруг над ухом Костин голос. Вздрогнув от неожиданности, перевожу на него хмурый взгляд.

— Костя, хватит пугать меня! Ты замучил уже, — шлепнув его по несильно шлепаю его по плечу. Ей-богу, этот парень до заикания меня доведет своими шутками.

— Завтра вечером идем в кино, — пропустив мимо ушей мои слова, подается вплотную ко мне. Чувствую, как щеки заливает румянцем. Снова он за свое. Уже несколько дней атакует меня подобными предложениями. То кино, то кафе, то мороженое. Вот только я не хочу ничего этого. Нет, Костя очень симпатичен мне. Он отличный друг, парень с хорошим чувством юмора, и могу признаться, нравится мне. Но сейчас мне точно не до отношений. Только-только на душе спокойствие наступило, и лезть в новый омут нет никакого желания.

— Завтра я занята… — пытаюсь придумать очередную отмазку, вот только фантазия уже исчерпала себя.

— Лейла, завтра ты очень занята, — зачем-то подтверждает мои слова. Облокотившись о стойку, заглядывает в глаза.

— Мы идем с тобой в кино. На последний ряд, места для поцелуев, — протягивает он, с улыбкой ожидая ответа.

— Что значит для поцелуев? — вспыхиваю еще сильнее. В ответ на это Костя разражается довольным смехом. А потом вдруг шепчет в самое ухо.

— Последний ряд, темно, вокруг никого… Я запускаю руку в твой… — протягивает не спеша, наслаждаясь моим замешательством, — попкорн, — отстранившись, смотрит на меня, сотрясаясь от смеха. — Я буду набивать полный рот попкорном и хрустеть так громко, что не услышу ни слова из фильма.

— Боже, ты настоящий свинтус, — теперь и мне смешно. Закатив глаза, отвернувшись, забираю со стойки бокал, принимаясь натирать его до блеска.

— Ну, так что? Ты согласна? — не унимается парень.

— Хорошо, согласна, — вздохнув, понимаю, что дальнейшее мое сопротивление лишь еще больше раззадорит его. — Только давай не завтра? Может на следующей неделе? Я набрала себе смен, работаю каждый день.

— Лейла, так нельзя, — хмурится Костя. — Ты же помнишь, что можешь попросить меня, о чем хочешь. Я все сделаю.

— Помню, ты и так много для меня сделал. Все в порядке, правда, — улыбаюсь, вкладывая во взгляд всю решимость. Костя и так чересчур заботится обо мне, не хочу доставлять ему еще больше неудобств.

— Ладно, мне нужно сбегать в подсобку. Приволоку пива, и кофе закончилось, — задумчиво почесав затылок. — Ты справишься сама?

— Конечно, — киваю, возвращаясь к своим бокалам.

Костя исчезает в коридоре, а у меня с лица улыбка не сходит. Попкорн он мой есть будет, ну и шутник, однако, — смеюсь про себя.

— Лейла, выручай! — вдруг раздается чей-то голос. Подняв глаза, вижу, как ко мне на всех парах мчится официантка Катя, новенькая в нашем клубе. Отдышавшись пару секунд, девушка поднимает на меня умоляющий взгляд.

— У меня три столика зависли, а Эля попросила срочно отнести воды в спортзал, в гостиницу. Там вроде шеф тренируется. Можешь выручить? Я никак не могу, проблемы будут.

При мысли о том, что сейчас мне придется увидеться с Рахмановым, по спине побежал неприятный холодок.

— Даже не знаю, я тоже одна, Костя ушел в подсобку, — пытаюсь отказать, вот только ничего вразумительного не выходит.

— Лейла, выручай, сейчас у тебя мало заказов. Посмотри, у вас пусто, — хмурится Катя.

— Может, тебе лучше Костю попросить?

— Он не согласится, — кривится еще больше. — У нас с ним не наладилось взаимопонимание.

Вздохнув, понимаю, что деваться мне некуда. Кати еще не было, когда Рахманов устроил мне вечер «юмора» и, по всей видимости, девушка не знает, какие у нас с ним отношения. Рассказывать ей сейчас о своих трудностях совершенно не хотелось, да и выручить девочку надо.

— Ладно, отнесу, — отставляя бокалы, убираю тряпку на полку.

— Спасибо тебе! Я буду в долгу! — радостно воскликнув, едва ли не на шею бросается Катя. — Отнеси бутылку холодного лимонада с клубникой, возьмешь его у шеф-повара. Рахманов вроде как очень любит его. И графин воды из холодильника.

Кивнув, отправляюсь на кухню за лимонадом. По пути вспоминаю казус с неудачно сваренным кофе для Назара. Ох, надеюсь, сейчас все пройдет спокойно. Иначе быть беде.

Вооружившись всем необходимым, я вышла из клуба. Катя рассказала мне, что добраться до зала можно через главный вход гостиницы. Пройдя по указанному пути, я спустилась вниз на цокольный этаж.

В конце коридора, возле самой двери нужного помещения, я остановилась. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с духом. С той стороны стены то и дело раздавались хлесткие звуки ударов. Постояв так несколько минут, поняла, что с каждой секундой начинаю нервничать еще больше. Тянуть время смысла нет. Нужно идти. Поэтому, толкнув дверь, я прошла внутрь, но, не сделав и двух шагов, застыла в удивлении.

Посреди помещения в огромной клети высотой до потолка, будто разъяренные тигры, сцепились в схватке двое мужчин. Оба одеты лишь в спортивные шорты и перчатки, оба мокрые от пота с багровыми пятнами крови на телах. Они наносят столь сокрушительные удары друг другу, словно схватились не на жизнь, а на смерть. После серии атак один из бойцов отскакивает в сторону, готовясь к следующей атаке. Когда он вдруг поворачивается ко мне лицом, я узнаю в нем Серебрякова. Второй, очевидно, Рахманов. Вид мужчины настолько потрёпанный и измученный, что я не сразу признаю в этом мокром от пота, лохматом мужчине обаятельную сволочь Назара. Рахманов то и дело наносит удары Серебрякову, пытаясь пробить его защиту. Он, словно кузнечик, прыгает по матам, нападая на Артема то слева, то справа. Серебряков же наоборот. Спокоен как удав и прет танком на противника. Кажется, удары Назара для него словно укусы комара.

Задерживаю взгляд на Рахманове, понимая, насколько он вымотан. Грудная клетка вздымается так часто, что тело мужчины ходит ходуном. Артем то и дело наступает на него, заставляя Рахманова уходить в глухую оборону. Он прижимает его к стене клети, нанося ряд ударов в корпус и по голове. Серебряков бьет его настолько сильно, что мне не по себе становится. Рахманов устал. Он едва дышит, но тщетно пытается выбраться из ловушки, не сдается. Его лицо все залито кровью. От этой картины сердце в груди сжимается, дышать становится больно. Я ненавижу Назара всем своим существом. Он подонок и сволочь, но то, что делает с ним сейчас Артем — это ужасно. Разве так должен проходить дружеский спарринг? Разве это тренировка? Нет! Это убийство чистой воды! Да Назар уже на ногах не стоит, а Серебряков из него последний дух выбивает!

Пока я лихорадочно пытаюсь сообразить, как мне помочь Рахманову, Артем вдруг отскакивает от него, давая возможность другу перевести дух.

— Артем, заканчивай! — рычит Рахманов, пошатываясь, пытается подняться. А я застываю, охваченная ужасом. Лицо Серебрякова — каменная маска ненависти и гнева. Он весь — будто сгусток злости. Страшно даже смотреть на него такого, не представляю, каково сейчас Назару.

— Прости, — хрипит Артем, сплюнув в сторону. Мужчина продолжает ходить кругами по клети, пока Назар поднимается на ноги.

— Слушай, ты совсем из-за нее с катушек слетел. Я, конечно, рад, что ты вернулся на ринг, но долбаный придурок! Ты мне все лицо разбил! — смахивая тыльной стороны ладони со лба пот вместе с кровью, чертыхается Рахманов. Я вижу, как тонкая струйка скатывается по его лицу. Стянув с рук перчатки, Назар отбрасывает их в сторону, направляясь к выходу из клети.

— Эй, мы не закончили! — в спину ему рычит Артем.

— Плевать! Ищи сраного хирурга и из него дерьмо выбивай, а не из лучшего друга! — Назар зол. Он даже не оглядывается в его сторону. Заметив меня, все еще стоящую у входа с подносом в руках, делает знак, чтобы я следовала за ним. Черт. А теперь еще страшнее. Сейчас Назар явно не в духе. Он может сделать все что угодно. Остается только надеяться на лучшее.

Приблизившись к небольшому столику, возле которого стоит мужчина, оставляю поднос на его поверхности. Ни слова не говоря, Назар хватает бутылку лимонада и залпом выпивает половину содержимого. Смотрю завороженно, как двигается при глотании кадык на его шее. Тело мужчины блестит от пота, мышцы оголенного торса в таком напряжении, что я без труда могу увидеть каждую из них. Сейчас он напоминает мне каменное изваяние. Так и хочется притронуться и проверить, настоящий ли он. ДушУ в себе порывы доброты и сострадания, но понимаю, что уже проиграла в этой схватке. Не могу спокойно смотреть на то, как из его рассеченной брови ручьем льется кровь.

— Что, бобёр, кайфуешь? — усевшись на стул, спрашивает Назар. Его хриплый голос и тихий смешок возвращают меня в реальность.

— Что? — не понимаю, о чем он.

Откинувшись на спинку, принимает расслабленную позу. Сделав еще глоток лимонада, смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Мудаку надавали — радуешься, небось, — протягивает неспешно, улыбаясь. Замечаю струйку крови, спускающуюся от виска к подбородку. Боже, как он может даже в такой ситуации получать удовольствие от насмешек надо мной?

— А то, впитываю каждую секунду этого наслаждения, — кривя губы в едкой улыбке, расправляю полотенце. Смочив его водой из графина, тянусь к его лицу. Какой бы скотиной ни был Рахманов, оставить раненого человека без помощи я просто не могу. Тут дело не в нем. Дело в совести. Игнорируя страх от его близости, спрашиваю взглядом разрешения. Он замирает. Подняв на меня усталый взгляд, кивает. Аккуратно дотрагиваюсь до раны, желая смыть кровь и хоть немного остановить кровь. Возможно, ему придется зашивать бровь — рассечение слишком обширное. Думаю о том, что это сродни вандализму — портить столь красивое лицо шрамами.

— Злишься? Ненавидишь меня? — допив лимонад, возвращает ко мне внимание. Хочу игнорировать его слова. Знаю, что он снова пытается втянуть меня в какую-то игру по только ему понятным правилам. Не хочу ни во что играть. Мне нужно просто молча развернуться и уйти. Но что-то не дает мне сделать этого. То ли странный блеск в глубине его голубых глаз, то ли улыбка искусителя, изогнувшая чувственные губы.

— А вы как думаете? — слетает тихий шепот. Не сводя с меня затаенного взгляда, он смеется. И могу поклясться, смех его на этот раз отдает грустью.

— Я же вижу все. Не здороваешься, как только я прохожу мимо, прячешь взгляд, будто я маленьких котят расчленяю в свободное время, — нервно усмехнувшись, опускает взгляд себе под ноги.

— А разве не так? — ехидно выгнув бровь, спрашиваю его. Убрав от его лица полотенце, складываю его по новому, чтобы снова промокнуть рану чистой стороной.

— Да ладно тебе, я ж так пошутил, — ухмыляется, смотря наглым взглядом на мою грудь. — Даже за сиську не подержался, а ты меня во враги записала. Бросай дуться, Бобер… — он тянется рукой ко мне, пытаясь схватиться за бюст. Не выдержав, свободной ладонью бью по его руке, а второй прижимаю полотенце к ране, сильно надавив.

— Ай, — шипит, отстраняясь. — Полегче… — окинув меня обиженным взглядом, восклицает он. — А с виду такая нежная и пушистая, — бурчит под нос, проводя ладонью по влажным волосам.

Мне становится стыдно за порыв злости. Черт возьми, этот мужчина будто вирус сеет заразу вокруг. Уже и я стала превращаться в подобие его. Получать удовольствие от боли другого.

— Возможно, зашить придется. Нужно хотя бы пластырем заклеить, — отвечаю, спрятав взгляд. Мне кажется, я с головы до ног красная от стыда.

— В жопу твой пластырь, — бурчит он. — Так заживет. Я че тебе на телочку нежную похож?

Ну, все. Хватит его сарказма. Точно у меня уже аллергия развилась на общение с этим человеком. Чувствую, как внутри все закипает от злости. Забрав со стола пустую бутылку из-под лимонада и испачканное полотенце, поднимаю на него строгий взгляд.

— Рада, что вы живы. Правда, не мешало бы вам участить уроки боевых искусств. С вашего позволения вернусь к работе, — одарив его натянутой улыбкой, разворачиваюсь, направляясь к выходу. Но спустя пару секунд он окликает меня.

— Эй, Бобер, — раздается в тишине зала его голос. Останавливаюсь, но не оборачиваюсь к нему.

— Ты это… — запинается, очевидно, пытаясь подобрать подходящие слова. — Прости за тот вечер. Я перебрал, злой был, еще этот Натан, — имя брата он произносит сквозь зубы. Короче, неважно все это. Мой косяк…