Глава 6

Я так и не обернулась. Выслушав его сумбурные извинения, просто продолжила идти к двери. Он не окликнул меня, не попытался остановить. И я была благодарна ему за это.

Вернувшись к работе, старалась не думать ни о чем. Гнать подальше предательские мысли о прощении Назара. Ничего не могла с собой поделать, но каждый раз вспоминала его избитое лицо, и вся злость испарялась.

Спустя час бесконечной борьбы между совестью и гордостью, первая все-таки одержала верх. Предупредив Костю, отправилась в подсобку. Взяв из своей сумки пластырь, пошлепала к кабинету Назара. Понимаю, что поступаю глупо, что, скорей всего, моя помощь ему не тарахтела. Но делать вид, что ничего страшного не произошло, я тоже не могу.

Набрав полную грудь воздуха у самого кабинета, робко стучу в дверь. От удара деревянное полотно приоткрывается, предоставляя моему взору завораживающую картину.

Перед моими глазами обнаженное тело Назара. Мощная спина покрыта капельками пота, совсем как на тренировке. Взгляд сам собой ползет вниз по фигуре, замирая на узких мужских бедрах, на крепких ягодицах, совершающих поступательные движения. До меня доходит далеко не сразу смысл происходящего. Лишь спустя несколько секунд я наконец-то замечаю, что его сильные перевитые жилами, руки сжимают крепкой хваткой тонкую женскую талию. Назар немного двигает девушку, и теперь я могу видеть ее лицо. Это Лика.

Я всегда считала, что чужой секс — нечто противное и непристойное. Но эти двое будто произведение искусства. Как бы я не ненавидела Лику, одного у нее отнять нельзя — выглядит она словно модель с обложки журнала: идеальное тело, ослепительно красивое лицо. Руки Назара нежно касаются ее, а бедра мужчины грубо вбиваются в ее плоть. Не могу оторвать глаз от мощной фигуры Рахманова. Чертовски идеален, точно сам дьявол создал его. Ведь насколько он красив снаружи, настолько ужасен внутри.

Продолжая вонзаться в ее податливое тело, Рахманов накрывает одной рукой грудь девушки, лаская пальцами сосок. Понимаю, что не должна смотреть на это, что сию же секунду должна развернуться и уйти. Но вопреки всем доводам рассудка, остаюсь на месте, завороженно глядя на них. Внутри зарождается неприятное чувство. Оно словно колючий еж ранит меня при каждом вдохе. Ревность. Черт, Лейла, ты в своем уме? Или ты решила из того разговора, что Назар тебе симпатизирует — быстро простила его? Дура ты. И тряпка.

Стоны девушки становятся громче, Назар рычит. А я все никак не могу прийти в себя. Мне дико стыдно, но я чувствую, как внизу живота все стягивает тугой пульсацией. Я возбудилась. От вида их оголенных тел. От того, насколько они прекрасны, насколько им сейчас хорошо. На секунду прикрываю глаза, отпуская на свободу самые потаенные желания. Признаю то, что никогда прежде даже не допускала в мыслях. Я хочу оказаться на ее месте. Хочу нравиться такому красивому, наглому и избалованному мужчине. Хочу почувствовать каково это? Когда тебя желают, когда так нежно касаются тебя… Хочу почувствовать оргазм… то странное явление, о котором все кричат наперебой. Нет, я чувствовала что-то смутно похожее… Я делала это сама: познавала свое тело, ласкала себя — но не знаю, то ли это. Есть ли разница в том, когда хорошо тебе делает мужчина, которого ты желаешь?

Они затихают. Больше не двигаются. Назар отстраняется от нее. Шлепнув по голой ягодице девушки, что-то шепчет. Лика смеется. А меня словно током шибает. Спешно прикрыв дверь, бегу со всех ног в зал. Вернувшись за стойку, ругаю себя. Боже, а вдруг они увидели бы меня? Как стыдно-то. И что на меня нашло?

— Лейла! — окликает меня Костя.

— А? — смотрю на него удивленно.

— Ты выглядишь так, будто привидение увидела, — смеется парень, натирая до блеска бокал для виски.

Нервно усмехнувшись, отворачиваюсь. Прикрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание и выбросить из головы все до единой мысли о Рахманове и Лике. Чувствую, что-то колет мою ладонь. Распахнув глаза, опускаю взгляд на руки, сжатые в кулаки. Раскрыв ладонь, вижу смятый в комочек пластырь, который я несла ему. Думаю, вряд ли все так плохо у Рахманова.

***

Ночь была просто ужасной. Он не давал мне покоя. Рахманов. Этот негодяй даже во сне не оставлял меня в покое. Снилось его обнаженное загорелое тело, капельки влаги на его груди, которые я слизывала языком, испытывая при этом дикое удовольствие. Он снова занимался сексом в той комнате, опять был одновременно нежен и груб. Только вот на месте Лики — я. Он дарил мне новые, не похожие ни на что ощущения. Каждым прикосновением оживлял, наполнял энергией каждую частицу меня. В какой- то момент казалось, что я не выдержу такого накала, что убегу, спрячусь. Но вместо этого еще охотней подавалась бедрами навстречу ему, позволяя довести себя до края.

А потом я проснулась. Жадно глотая воздух ртом, с широко раскрытыми от шока глазами. Мои щеки пылали так сильно, что захотелось остудиться. Выпрыгнув из постели, ломанулась в душ. Встав под прохладные струи воды, все никак не могла прийти в себя. До сих пор по телу пробегали странные ощущения — будто волны, желание окатывало низ живота, вынуждая сжимать бедра как можно крепче.

— Чертов Назар, даже во сне умудряется выводить меня из равновесия, — пробурчала под нос, закутываясь в махровое полотенце. Выйдя из ванной комнаты, увидела сидящую на кровати и потирающую сонные глазки Морковку.

— Привет, красотка, — улыбнулась, притянув в объятия. Дочка, ловко заскочив мне на руки, обняла за шею своими тоненькими ручками.

— Доблое утло, мамочка, — сонно зевнув, произносит малышка.

— Как у тебя дела? Как прошел вчерашний день? — спрашиваю ее, думая о том, что за работой совсем не вижу дочку. Раньше хотя бы полдня могла уделять ей, а теперь жалкие минуты утра.

— Все холосо. Тетя Альбина научила меня лисовать цыплят, а Даша сказала, что ее папа полицейский, он ловит плеступников и сажает их в тюльму. Мамочка, а что это за место такое? Тюльма… — спрашивает Соня.

Отстранившись, заглядываю в ее глазки. То, какой серьезной и озадаченной она выглядит, спрашивая у меня о таких недетских вещах, заставляет сердце в груди сжиматься. Боже, как быстро летит время. Вот она, моя Сонечка, уже такая взрослая.

— Тюрьма — это место где находятся очень плохие люди, — немного подумав, выдаю незамысловатое определение. — Каждый из них совершил что-то отвратительное, и его направляют туда на перевоспитание.

— А что такого плохого сделали эти люди? — широко раскрыв глазки, спрашивает она.

— Ну… — задумываясь, пытаясь подобрать что-нибудь более или менее подходящее для ее ушей. — Украли что-нибудь, обидели кого-то. Ладно. Детка, не очень хорошая тема для утра. Знаешь, что я тебе скажу? — наклонившись, целую ее в щечку.

— Что? — спрашивает удивленно. Отстранившись, улыбаюсь от уха до уха.

— Мы сегодня идем в луна-парк! Кататься на аттракционах. Как ты на это смотришь?

— Ура! — раздается победный клич. Спрыгнув с постели, малышка радостно скачет по полу. А я не могу сдержать слез счастья при взгляде на нее. Как я люблю видеть такой мою красавицу…радостной и беззаботной.

Единственное, что я не сказала дочке — едем в парк мы не одни. Костя так и не отстал с идеей свидания. К концу вчерашнего вечера он одолел меня приглашениями и обещаниями здорово провести время. Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Единственным условием с моей стороны было желание взять с собой Морковку. Не могла я оставить Соню одну в единственный свободный от работы день.

Но Костя у нас не из слабаков. Совершенно не стушевался и не испугался. Согласился, даже глазом не моргнул. Диву даюсь, и зачем ему все это надо? Далеко не королева красоты, да еще и с довеском в виде ребенка. Такого красавчика должны интересовать топ-дивы да модели с подиума, а он зациклился на проблемной Лейле.

Но если быть честной перед самой собой, вразрез доводам рассудка, сердце мое заходилось от восторга при мысли, что я нравлюсь Косте. Парень был в моем вкусе. Да и кому не понравиться высокий, крепкий парень, тело которого покрыто тату? А помимо красивого тела, у парня была изюминка, делающая его особенным — отменное чувство юмора.

***

День прошел замечательно. Как и планировали, мы отправились на прогулку в парк. Накатались на всевозможных аттракционах, наелись сладкой ваты до одури. Костя вел себя безукоризненно. Всю дорогу шутил, хохотал вместе с малышкой, кружил ее на руках и катал на плечах. Так удивительно было смотреть на эту картину — татуированный брутал, а смеется, как дитя, и носится словно неугомонный вокруг Сони. А самое главное — Морковка в восторге от него. Улучив момент, когда мы остались наедине, дочка заявила на полном серьезе, что Костя будет ее принцем. По возвращению парня с полными руками мороженого, Соня повторила ему свои мысли. Заявила в лоб, без лишних сантиментов. В ожидании его ответа я даже губу прикусила, так рассмеяться хотелось. Но Костя и тут удивил. Парень широко улыбнулся и, вручив Соне вафельный рожок с шариком ванильного, сказал, что почтет за счастье быть ее верным рыцарем и защищать от всех неприятелей, после чего они принялись дружно поедать лакомство. Костя, поддразнивая Соню, то и дело норовил откусить у нее кусочек мороженого, в ответ на что малышка закатывалась звонким смехом и хлопала парня по рукам.

В гостиничный номер мы вернулись только к вечеру. Поужинав в ресторане клуба, отправились к себе, где провели тихий семейный вечер. Читали сказки, стихи, играли в прятки и устроили часовой заплыв в ванной с огромным количеством пены.

***

— Лейла, ты ведь понимаешь, что от свидания не отвертеться? — услышав в сотый эту фразу, мысленно закатываю глаза, продолжая делать вид, будто занята смешиванием коктейля в шейкере.

— Костя, мы ведь вчера гуляли, — вздыхаю, когда этот наглец, перегнувшись через стойку, отвешивает мне саечку.

— Да, я знаю. Мне очень понравилось проводить время с маленькой королевой Морковкой. Как она, кстати? — спрашивает, улыбаясь.

— Все хорошо, постоянно говорит о тебе. Похоже, ты завоевал ее сердце, — при воспоминаниях о вчерашнем дне и о том, какой радостной была Соня, сердце поет.

— Она завоевала мое раньше, — обойдя стойку, становится рядом. Смотрит в мои глаза, улыбаясь. В его взгляде столько всего … что мне становится не по себе. Спешу отвести взгляд.

— А что насчет сердца ее мамы? — спрашивает Костя, заставляя мои щеки пылать. Повернувшись, одариваю его кокетливой улыбкой.

— Ты движешься в правильном направлении.

— Отлично, — обрадованно заключает он. — Тогда в следующий выходной ничего не планируй, у меня для тебя сюрприз.

Костя выглядит взволнованным. В его взгляде, устремленном на меня, столько надежды, что я просто не могу отказать ему.

— Хорошо, я поговорю с подругой, чтобы она с Соней посидела вечером, — сдаю оборону. На губах парня расцветает широкая улыбка. Кивнув, он отходит к холодильнику. Я же, протерев до блеска лакированную поверхность стойки, всматриваюсь в дальний угол зала, где образовалось какое-то столпотворение.

— Что это там? — повернувшись, спрашиваю Костю.

— А, это кастинг, — усмехается Костя, приблизившись ко мне. — Выбирают новых танцовщиц.

— О-у… а кто в приемной комиссии? — пытаюсь разглядеть кого-то из руководства.

— Эля, — говорит Костя. — Сейчас Рахманов подойдет. Он будет окончательный выбор делать.

Ох, сдается мне, что девочкам придется постараться, чтобы Назар обратил внимание на одну из них. Слишком уж зажравшийся в этом плане у нас начальник.

При упоминании о Рахманове и девушках перед глазами тут же, словно кадры киноленты, увиденная мною картина в его кабинете. Обнаженное тело мужчины… искаженное страстью лицо… и крепкие, жилистые руки на женском теле.

— Лейла, — голос Эли — громкая сирена — заставляет подпрыгнуть от испуга. Отбросив докучливые мысли, поднимаю на нее глаза. Щеки мои — кипяток. Боже, как стыдно.

— Будь другом, принеси воды девочкам, — не заметив моего замешательства, продолжает Эля. — Танцуют в этих жутко неудобных корсетах уже два часа. Боюсь, лишаться сознания. Рахманов что-то опаздывает — посмотрев на часы, женщина хмурится.

— Хорошо, сейчас принесу, — кивнув, спешу выполнить поручение.

Наполнив бокалы водой, ставлю на поднос и направляюсь к сцене. На пути к девочкам преграждает дорогу Лика. Игнорируя ее колкие взгляды, огибаю девушку, приближаясь к танцовщицам. Обрадовавшись напиткам, девочки тут же разбирают бокалы. В ожидании пустой посуды, присаживаюсь на краешек сцены рядом с соискательницами.

— Ох, как я устала, — вздыхает пышная блондиночка справа от меня.

— Ничего, немного осталось. Скоро уже шеф придет, — улыбаюсь, пытаясь хоть немного подбодрить.

— Он у вас строгий? — спрашивает, нахмурившись. Отмечаю красоту ее лица. Будто куколка. Если бы не лишний вес, могла бы быть претенденткой на звание Мисс Мира.

— Своеобразный, — ухожу от прямого ответа. Думаю, не стоит стращать ее нравом Назара. Да и, возможно, так агрессивно-настойчив он только со мной?

— Ох, мне бы устроится на работу. А там пусть ругает, — нервно усмехнувшись, допивает воду, возвращая бокал на лежащий рядом со мной поднос.

— Деньги очень нужны. Уехала в Москву поступать на актерское отделение…

— Поступила?

— Если бы, — вздыхает устало. — Вот, пытаюсь держаться, не хочу в деревню возвращаться. Я танцую с пелёнок, сколько себя помню. Думаю, хотя бы этим заработать смогу…

— Все у тебя получится, — улыбнувшись, поднимаюсь. Взяв в руки уже полный поднос посуды, срываюсь в сторону бара. Заметив только что вошедшего в зал Рахманова, спешу к месту своей дислокации.

— Назар, — окликает его Эля, привлекая к себе внимание. Воспользовавшись ситуацией, пытаюсь проскочить мимо него незамеченной, но не тут то было. Секунда, и я поймана за руку.

— Привет, Бобрик, ты в танцовщицы подалась? — ухмыльнувшись, смущает меня пристальным взглядом. Чувствую, как краска заливает лицо и шею.

— Назар Альбертович, вы снова за свое? — нахмурившись, выдергиваю руку.

— За что, за свое? — слегка склонив голову, играет святую невинность. А потом, словно вспомнив, о чем я, кивает соглашаясь.

— Мы же по-дружески, да, Бобрик? — растягивает губы в улыбке, пристально глядя в глаза.

Выдохнув, расправляю грудь. Вспомнив напутствия Эли — вести себя с Рахмановым так же нагло, как и он, стараюсь выглядеть уверенной в себе.

— Конечно, Назар Альбертович. Для вас даже Бобриком буду, только платите вовремя зарплату, — не дав мужчине возможности ответить, разворачиваюсь и с гордым видом направляюсь к бару. За стойкой, не спуская с меня ошалелых глаз, застыл Костя.

— Мелкая, все в порядке? — спрашивает, нахмурившись, делая вид, будто очень озабочен чистотой барной стойки.

— В полном, — пожав плечами, демонстрирую абсолютное равнодушие. Замечаю краем глаза, что Назар еще на протяжении нескольких минут остается на том же месте, где я оставила его. Всунув руки в карманы брюк, задумчиво смотрит в мою сторону. По всей видимости, мое поведение стало для него сюрпризом. Может, и правда, отстанет наконец?

Выбросив посторонние мысли из головы, продолжаю работать. Готовим усиленно с Костей бар к началу вечера. Зал все еще пуст, только возле сцены разворачивается интересное действо.

Назар усаживается в кресло перед сценой, а девушки-танцовщицы, выстроившись в ряд, ждут своей очереди выступления. Начинает играть музыка, и каждая из них демонстрирует свои навыки в стрипденсе. По результатам выступления каждой из них, Назар выносит вердикт. И мне снова становится не по себе от того, каким тоном Рахманов отказывает конкурсанткам.

— Что за корова на льду? Следующая, — бурчит он, когда очередная девушка, покрутившись вокруг пилона, останавливается, ожидая его решения. Поникнув от столь грубых слов, танцовщица спускается со сцены, а на ее место выходит другая.

Из всех выступивших девчонок к данной минуте Назар утвердил только одну. И то со словами «сойдет». Смотря на это безобразие, чувствую, как внутри все вскипает от злости на него. Неужели он совершенно не может держать себя в рамках приличия?

Последней на сцену выходит та девочка, которая рассказывала мне о своей нелегкой судьбе. Не знаю почему, но я как-то по-особенному прониклась ею.

Начинает звучать музыка, танцовщица подходит к пилону, но Назар даже двух минут положенных для выступления не выдерживает. Подняв руки вверх, требует отключить звук.

— Я не пойму, Эля, ты издеваешься надо мной?! — вскакивает с кресла, когда в зале повисает полная тишина.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — приблизившись к разъяренному начальнику, Эля с достоинством встречает его гневный взгляд.

— Я просил тебя найти нам кого? — нависая над ней, будто темная грозовая туча, рычит сквозь зубы.

— Танцовщиц, — отвечает администратор все тем же спокойным тоном.

— Правильно! Танцовщиц! А не то, что приволокла ты! — яростно тычет в сторону сцены, где от страха, вжав голову в плечи, переминается девушка.

— Я нашла танцовщиц! — голос Эли приобретает стальные нотки.

— Ты посмотри на эту танцовщицу! Двадцать килограмм назад, может она такой и была. Эля, ты предлагаешь, чтобы этот кусок сала протирал у нас пилон и переломил его пополам? Это уровень нашего клуба?!

— Но… — Эля пытается возразить, но он не дает ей этого сделать.

— Какого черта ты заставляешь меня тратить время на этот бред? Мне что, заняться нечем? Найди мне красивых девок. Сиськи, жопа, тонкая талия и длинные ноги. На лицо симпотные, чтобы у клиентов поднималось настроение и желание тратить у нас деньги, а не изжога! А если еще и танцевать уметь будут — премию тебе выпишу! — выплеснув весь негатив, он срывается в сторону кабинета, а я, все так же за стойкой наблюдая за всем этим безобразием, чувствую, как внутри поднимается буря от злости на него. Девушка-танцовщица все еще на сцене. Я вижу, как она роняет беззвучные слезы, глядя затравленным взглядом на уходящего Рахманова. И это служит последней каплей в моей чаше терпения.

— На… — сорвавшись с места, пытаюсь громко окликнуть Рахманова, но вдруг кто-то дергает меня за рукав, заставляя остановиться, а в следующий момент мужская ладонь накрывает мой рот.

— М-м-м, — смотрю ошалелыми глазами на удаляющуюся спину начальника, пытаюсь вырваться из Костиных рук, но он словно паутиной меня оплел.

— Тише, Лейла. Не дури, — шипит на ухо. — Он только от тебя отстал. А сейчас и ее не спасешь, и работу потеряешь…

В его словах есть доля правды. Я должна промолчать, как и все здесь, сделать вид, будто такое отношение к людям в порядке вещей, но злость до сих пор заставляет меня скрежетать зубами. Прикрыв глаза, представляю Морковку и наше новое временное жилье. А потом думаю о зарплате, которая будет через неделю, и о новом съёмном жилье, и о комнате принцессы для дочки. Хлопнув по руке Костю, все еще удерживающего меня, даю знак, что я спокойна. Не остыла, не отпустила этой ситуации, но бросаться грудью на амбразуру не стану.