29

Мы долго ещё болтали на кухне втроём. До самой ночи перечисляли возможные варианты исхода встречи с Родионом. Лариса осталась ночевать у нас. Устроили её на диване в гостиной и сами ушли с Витей спать, проверив перед этим детей.

Самым сложным оказался вовсе не разговор по душам. Лежать рядом с мужем и прикидываться спящей, когда на душе скребли кошки. Вот та ещё задачка. Витя, казалось, то же не спал. Полночи промучившись я задремала уже с рассветом. Проспала несколько часов, а ощущение было, словно глаза закрыла и сразу открыла, а надо мной уже муж стоит. Одетый.

— Лиля, просыпайся. Я быстро по работе смотаюсь до склада и вернусь. Дети уже проснулись и кухню разносят, — угрожающая последняя фраза подняла меня быстрей всего.

Даже страх оставаться одной был не таким мощным мотиватором подняться в возмущении, как Рома с Алёной, шуршащие на кухне без присмотра. Я мгновенно спустила на пол ноги, сев на краю кровати. Головная боль сразу же дала о себе знать глухим ударом по мозгам.

— Вить! Ну там же пакет муки открытый! Иди, иди присмотри за ними, я сейчас умоюсь и приду.

— Да ладно, ладно, там Лариска с ними. Но ты всё равно просыпайся, я вернусь и сразу к маме поедем, потом шарики забрать нужно и в кафе увезти, ещё с гусем беседа. Так не вовремя явился… — посетовал супруг, уже на выходе из спальни.

Пока я приводила себя в порядок, Витя уехал, а Лариска без моего присмотра и ведома организовала детям веселье с той самой мукой, о которой я переживала. У Ромы была странная страсть к этому продукту, сколько раз он давился мукой, а всё равно тащил её в рот. Нравилось ему, и всё тут!

— Доброе утро!

Все наперебой ответили, не отвлекаясь от дела.

— Что вы затеяли? — спросила выдыхая, оглядывая кухню и детей, параллельно подсчитывая ущерб.

Предстояло теперь отмыть всё и Алёну с Ромой в том числе.

У Алёны, утопившей ручки в миске с тестом по локоть, в светлых локонах уже красовался кусок теста. Рома стоял на табурете рядом и, наблюдая за сестрой, откашливался. Щёки сына перепачканы мукой. Да и в целом весь он был белый, явно уже натрескался и завтракать не станет.

— Пляники! — радостно выпалила Алёна.

После, она вытянула кусок теста из миски и смачно шлёпнув его об стол несколько раз, звонко засмеялась. Тесто повисло на её ручках и Алёна, засопев посмотрела на брата. Мол помогай, чего стоишь как неродной. Лариска тряслась от смеха, не решаясь вмешиваться. Рома пачкать руки тестом и не собирался, но сестру оставить в беде не мог, обратился за помощью ко мне:

— Мама! Она застряла в тесте, как Фукля!

— Вижу, — подошла помогать, в итоге сама перепачкалась в тесте.

От улыбки, которую вызывали дети, стало и на душе не так муторно. В шесть рук мы быстро справились с пряниками, пока те готовились, я искупала детей. К нашему завтраку Витя уже вернулся и ворчал, что мы ещё не готовы.

— Давайте я отвезу ребят, — вызвалась Лариса, пакуя пряники для родной тётки, а никакой не работадательницы.

— Нет! — истерично отрезала я.

Мне сразу показалось эта идея плохой. Приступ паранойи тут же нарисовал картину похищения детей Родионом.

— Он же не идиот в киднеппинг ввязываться, — шепнул на ухо Витя, словно прочитав мои мысли.

— Всё равно нет. Дети, позавтракаете у бабушки.

Подгоняемая паникой и безотчётным страхом, я быстро собрала детей, и мы загрузились в машину.

Огромных усилий мне стоило промолчать у свекрови, не сказать ей, чтобы дверь никому не открывала. Но с ними оставалась Лариса, она была в курсе всего и мне хватило лишь взгляда в её сторону, чтобы она всё поняла и моргнула соглашаясь.

Уже сев в машину, я сказала мужу:

— Если он опоздает хоть на минуту, я вызову к твоей маме домой ОМОН.

— А если на две опоздает? — с интересом уточнил Витя, не подававший вида, как на самом деле нервничает.

— Тогда Андрея.