Глава двадцать седьмая · Сон первый про отпущение грехов

Телефон так и не стала включать. После слез в дедову майку на душе было спокойно и тихо. За окном шуршал дождь, тучи заволокли небо, укутали горизонт старым одеялом из тумана. Тихо шелестел мокрой, недоеденной козами листвой малинник у забора и где-то на другой стороне деревни лениво перебрехивались собаки. В открытую форточку тянуло свежестью и грибным духом намокшей земли.

Лиза подвинула развалившегося кота, легла поверх одеяла и задремала на втором вдохе, только и успела руку под подушку засунуть.

— Может прав Вениамин. Нафига мне эта дура сдалась? Весной ее искала, дырку над ней в небе, и сейчас мотаюсь в этом тумане, как кентервильское привидение. Ни отдыха, ни покоя.

Блуждания в сером межмирье с химерой не приносили никакого ощутимого результата. Блазнилось то-то на краю глаз. То дверь с тяжелым замком в каменном подвале, то озерная гладь с одиноким островом и засохшей березой. Все не то. Милка не рвалась помогать, просто двигаясь след во след за хозяйкой. Глядела в спину неподвижными квадратными зрачками, доставшимся козам от осьминогов и не мешала хозяйке набивать собственные шишки. Лиза закрыла глаза, двигаясь наугад, пытаясь нащупать ту невидимую нить, что приведет к женщине, что так и не стала подругой. Оставить без ответов свои вопросы, плюнуть кражу часов, как посоветовал Вениамин — это не наш метод. Безумие и отвага, ну и абсолютная уверенность, что с ней во сне ничего плохого не случится. Это же ее сон.

В какой момент Лиза потеряла свою козу? Вот стояла, дышала в спину еще секунду назад и нет ее. Проснулась рогатая на вечернюю дойку или просто в сторону отошла?

Ворона разлюбезного тоже нет в эфире. Пропал вместе с бабушкой, не дозваться, не докричаться. Только Лизавета блуждает потерянная в межмирье. Шаг за шагом, когда двигаешься только из-за собственного упрямства, и понимания, что выйди она сейчас, завтра не будет продолжать. С чего она себя возомнила всевидящей и непобедимой? Какая она сновидица и властительница сновидений? Обычная одинокая тетка с просранными возможностями и незавидным будущим. Таких в метро каждая пятая с пустыми глазами едет. Ни от кого не зависеть, никого не любить, спрятаться, раствориться в мелких заботах. Шаг за шагом, день за днем. Хорошо хоть квартира своя, не съемная.

Босая нога коснулась бетонной ступеньки лестничного пролета. Семь шагов вверх и перед Лизой знакомая дверь с чуть ободранным по краям наличником. На коврике написано «Вейлаком». Ленка давно еще подарила из рекламного мерча какого-то салона красоты. Тогда это казалось смешным, а вот ручку давно пора было бы сменить — заедает, если резко нажать. Ключи не потребовались. Родная квартира, как будто ждала хозяйку, приветливо скрипнув дверью.

Нащупав выключатель зажгла свет в коридоре. Вытащила тапки из калошницы, бросила на пол тяжелую сумку с книгами и лекциями.

— Мам, я дома.

В комнате моргал голубым экраном телевизор без звука. Опять наверно уснула под свои сериальчики. На кухне лампочка не загоралась. Стоило еще на прошлой неделе электрика вызвать. Мигать когда еще начала, вот и доморгалась. Лиза сунула нос в пустой холодильник. Одинокая кастрюлька с подозрительным запахом и вчерашний бутерброд с подсохшим сыром. Если разогреть в микроволновке — сойдет за свежий.

— Мам, есть чего перекусить? Я голодная, как волк.

Держа на отлете так и не укушенный бутерброд пошла проверить родительницу. После смерти бабушки маман замкнулась в своей депрессии. Даже любимые Однокашники с компа удалила, хотя намечался там у нее какой-то романчик виртуальный с бывшим одноклассником. Куда-то он эмигрировал то-ли в Швецию, то-ли в Канаду, звал первую любовь в гости, цветочки с доставкой заказывал. А тут как отрезало. Сидит целыми днями перед зомбоящиком, каналы щелкает. Лиза из-за этого и рвется после учебы домой побыстрее, а придет и говорить не о чем. Перекусят пельменями, очередную мыльную оперу вдвоем посмотрят и день прошел. Тихо в однушке. Бабка в последнее время спать не давала никому. Как они втроем в одной комнате помещались — непонятно. Сейчас, как ни странно, Лиза домой хотелось хотя бы приходить, а то постоянно у Ленки и других подружек зависала.

Телевизор мерцал синим, не в силах найти хоть один канал. На диване матушки не было, значит в ванной отмокает. Лиза выключила ящик и вернулась на кухню. Живот подводило от голода. В институте закрутилась, не успела даже булку купить. Сейчас чайник поставит и может пельмени в холодильнике остались. Тащиться осенним промозглым вечером в круглосуточный магазин никакой радости.

— Мама, ты скоро там? Чай будешь?

Зашипел газ змеей, не желая схватываться пламенем от спички. За спиной из коридора послышался топот маленьких лап. Как будто животное какое пробежало. Лиза резко обернулась с зажженной спичкой в руке. Лампочка в коридоре мигнула раз, другой, выправилась, загорелась в полнакала. Вот дождутся и в прихожке скоро света не останется, пока электрик соизволит прийти. Кто б его вызвал еще.

— Мам?

Спичка обожгла пальцы и потухла. Так, без паники. Собралась тряпка. Первым делом выключить газ, потом проверить дверь входную. Вдруг закрыть забыла, когда пришла? Кот соседский пробрался? Теперь все углы обоссыт и сдохнет где-нибудь на антресоли. Что за чертовщина вообще творится? В спину потянуло морозцем, мурашки от шеи побежали под футболку, поднимая на коже волоски.

Дверь с дурацким английским замком никак не желала щелкать спасительным язычком. Миллион раз повторяешь одно и то же движение, а потом вдруг забыла, как эту дуру запереть. От бессилия пнула деревянное полотно. Глухо щелкнул замок. Не руками это делать надо было, похоже.

— Кыс, кыс, кыс блохастик. Иди сюда, где ты там?

Бабка животных в доме терпеть не могла, даром, что сама из деревни. Может Лиза котика себе оставит, давно хотела животинку какую-нибудь. Маман против будет, но договорятся, взрослые же люди.

— Кис, кис. Где спрятался?

Стоило вернуться за телефоном в прихожую, на нем хотя бы фонарик есть. Попробуй найди кошку в темной квартире, где мужик с руками сто лет не появлялся.

— Мам, к нам кошка похоже соседская забежала. Мам, ты там нормально вообще?

Отвлекшись от пустого поиска Лиза, наконец, до ванны добралась. Мама хоть бы выглянула для приличия. Сколько мыться можно? Дернула дверь на удачу. В квартире три женщины жили — от кого запираться?

Свет в ванной горел ярко, но это была единственная хорошая новость. Из крана лилась не переставая грязная вода. Струя совершенно бесшумно разбивалась о мутную поверхность переполненной ванной и продолжала изливаться водопадом на пол. Сделав шаг вперед на автомате, по инерции открытой двери, Лиза ухнула с головой в холодную бездну не ощущая под босыми ногами пола.

— Ааа! — захлебываясь криком Лизавета подскочила на диване. Кошмар. Все как обычно. Забытый вчера ноут мерцал экраном на прикроватном столике. Не поймешь ночь или уже утро. Окно затянуло серой хмарью, как и всю Лизаветину жизнь.

В ванну заходить боязно. Кошмар еще висел перед глазами, как наяву. Горло саднило, как будто подхватила новомодный вирус. Умыться можно и на кухне. Заодно кофемашину запустить. Воздух был вязким, руки не слушались и похоже стоило поискать градусник. Босыми ногами по холодному коридору. Отопление отключили еще в апреле. В зеркале отразились опущенные уголки рта, синяки под глазами и отросшие седые корни, что давно пора было красить. Смотреть на отекшее лицо с набухшими веками и морщинами на сухой коже было неприятно. Как будто не на себя смотришь. В душе она гораздо моложе, но зеркало уже давно не врет.

— Все это пройдет, только надо отыскать…

Кого она потеряла? Всех. Мама умерла пять лет назад и только в привычных кошмарах Лиза искала ее в толпе или пустой квартире и никак не могла найти. Мужа себе так и не завела, может кота с помойки притащить на старости лет? Будет его по квартире ходить, разыскивать.

Голова после сна соображала туго. Умыться холодной водой и начать новый день. Какие-то подработки еще падали от старых знакомых, но ее статьи уже были никому не нужны. Оставалась редактура и монотонное заполнение карточек интернет магазинов. Лиза тихо ненавидела ту минуту, что надо было садиться за ноут, но другие перспективы увы недоступны. Упустила она все свои перспективы. Осталось дожить до пенсии и отдаться в руки социальным работникам. Надо все-таки кота завести.

Из крана с пеной и фырканьем полилась коричневая, ржавая вода. Кофе отменяется. На завтрак только беззвучные слезы от отчаяния, что посещало ее все чаще и чаще в никому не нужном одиночестве серого утра.

В дверь кто-то стукнул. Сначала однократно, как будто примеривался кувалдой, а потом удар получился такой силы, что кусок штукатурки на потолке обрушился прямо на плиту. Следующий удар оказался еще страшнее, казалось, что стены не выдержат и сложатся карточным домиком. Странно, что держалась деревянная входная дверь. Лиза заметалась по кухне, боясь выскочить в коридор. Бежать только в спасительное окно. Открыть, звать на помощь, проснуться из этого ставшего сплошным кошмаром утра.

Ломая ногти, свалив с подоконника залежи пакетов и пустых банок она отдирала заклеенные полосы бумаги, чтобы распахнуть створки. Голос сел окончательно. Крики о помощи не услышал бы и рядом стоящий, не то, что соседи. Из шкафов сыпалась посуда, падали куски стены, утягивая за собой полосы обоев от этого адского вторжения, но дверь пока еще удерживала монстра.

— Помогите!

Открыв перекошенную раму, с мясом выдрав ржавую защелку из пазов она вдохнула серую хмарь и выпала наружу увидев, как в кухонном проеме возникает вслед за грохотом упавшей двери, силуэт с рогами и крыльями. Ад пуст, как говорил Шекспир, все демоны у нас.