19. Дарен и Эбигейл

Почему я не мог не думать о ней?

Почему не мог не вспоминать то, что испытал?

С самого утра всё просто валилось из рук. Я совершенно не слушал сестру, которая без умолку что―то говорила, и уже пару раз ловил на себе её подозрительные и рассерженные взгляды.

Я на самом деле думал, что после этой ночи всё будет иначе, что всё изменится и встанет на свои места. Но не предполагал, что эффект окажется совершенно обратным.

Что вместо того, чтобы забыть Эбигейл и понять, что испытывал к ней только физическое влечение, я начну думать о ней ещё чаще. И что эти мысли будут как кислота разъедать мою голову.

Нет, это был не просто секс. Это было нечто большее.

И я понимал это потому, что моё сердце еще никогда в жизни не сокращалось так часто. Я не знал, как относится к этому, что думать и предпринимать, но осознавал, что всего за несколько часов успел наделать кучу ошибок.

Моя ярость была настолько мощной, что казалось, по телу проносится разрушающий тайфун. Сначала история с этой дурацкой карточкой, затем моя выходка, когда я почти назвал её уличной девкой (твою мать, язык бы мне оторвать!). Но даже после всего этого умудрился зарыть себя ещё глубже ― переспать с ней.

Стать её первым.

Вымученно прикрыл глаза, вспоминая её шепот, вновь и вновь прокручивая в голове её слова: я никогда не буду бояться тебя. Я до сих пор чувствовал её руки, ощущал запах груши и ванили ― манящий и одновременно лишающий рассудка, ― вспоминал её синие глаза, наполненные желанием, страстью и нежностью.

Почему она сделала это?

Почему безоговорочно доверилась и отдалась мужчине, который не привнес в её жизнь ничего, кроме боли? Отчего не оттолкнула? Среди миллиона выбрав именно меня?

— Рождественские распродажи просто невероятны, правда? Я обожаю эти суетливые и немного безумные дни.

— Разве ты не могла заказать всё необходимое в интернете? ― вздыхал Пол, как и я вынужденно таскаясь за Элейн по торговому центру. ― Двадцать первый век на дворе.

— Конечно же, нет, ― фыркнула она. ― Очень важно подержать подарок в руках прежде, чем кому―либо его преподнести. Он должен пропитаться любовью, нежностью и небольшим сумасшествием от человека, который его выбирает. Его должен благословить Дух Рождества, а он не сделает этого, если я кликну кнопку «доставка» в интернете.

— Дух рождества, ну да, точно… ― усмехнулся Пол, а затем, пока Элейн что―то расспрашивала у молоденькой продавщицы, развернулся ко мне. ― Еще хотя бы пять минут в этом торговом центре, и я точно завою, ― тихо сказал он, а затем усмехнулся. ― В следующий раз, когда в «черную пятницу» я дам согласие пойти с твоей сестрой за покупками, застрели меня.

Пол устало выдохнул, а я так до конца и не осознал, что он мне говорил. Только когда ощутил легкое прикосновение к плечу, вышел из оцепенения и повернулся.

— Что?

— Где ты витаешь? ― промолчал, услышав, как Пол усмехнулся. ― Дух Рождества и тебя обольстил?

Посмотрел на экран своего мобильника: ни одного сообщения, ни одного звонка, и ни единого намека на то, что Эбби вообще захочет объявиться.

Интересно, она уже проснулась? Как она себя чувствует?

Я ушел ещё ранним утром, пока она крепко спала, и решение, которое тогда казалось верным и обдуманным, теперь угнетало и не давало покоя. Было неправильно оставлять её после того, что произошло, но проблема была в том, что я просто не знал, что было бы, если бы я остался.

Что мы сказали бы друг другу?

Да и разве здесь могли найтись подходящие слова?

Я был уверен, что мы оба чувствовали бы неловкость и сожаление, и своим присутствием не хотел усложнять всё ещё больше.

Но, черт возьми, кто бы знал, как сильно мне хотелось вновь её увидеть. Услышать голос, ощутить запах, почувствовать прикосновение её рук… Господи, я словно стал зависим от этой женщины. Словно она ― мой наркотик, и теперь будто бы по идеально отлаженной схеме я постоянно думал об очередной дозе и был не в силах это отключить.

— Эбби? ― замер, услышав голос сестры, а затем медленно поднял глаза. ― Вот это встреча!

Она стояла, так же испуганно смотря на меня и нервно сминая край пальто. Казалось, что она дрожала, и я был практически уверен в том, что не придумал это сам.

Да, на улице было холоднее, чем обычно… но это ли было тому причиной?

— Как я рада тебя видеть, ― Элейн подъехала к ней, и они обнялись. Эбби даже улыбнулась, по всей видимости, взяв себя в руки. ― Тоже за подарками?

— Да, решила прикупить кое―что.

— Видимо, все решили этим заняться, ― рассмеялась она, выглядывая за её спину, ― а где же наша маленькая принцесса? Да, я знаю, что не видела её всего несколько часов, но признаюсь честно, уже безумно соскучилась! И что мне с собой делать?

И тут она искренне засмеялась. Чисто, невинно, солнечно… так, словно сам Ангел вдруг спустился к нему с Небес.

— Она там, ― Эбби отступила, а затем помахала малышке рукой.

Осторожно перевел взгляд, чувствуя, как напряглось всё тело.

Лишь бы не увидеть Грега.

Черт подери, лишь бы с Адель был не он.

К моему величайшему облегчению, увидел, как малышка шла за руку с невысокой девушкой. Она была немного смуглее Эбби, а её короткие черные волосы вились и слегка касались плеч. Она улыбалась, но эта улыбка была лживой. Всего за секунду я понял, что её темные глаза скрывали намного больше, чем выставляли напоказ.

И это смог бы разглядеть лишь тот, кто испытал то же.

— А вот и моя маленькая Рапунцель!

— Тетя Эл! ― Адель радостно кинулась в её объятия.

— Прости, задержались в отделе кукол, ― прошептала девушка, ― никак не могла утащить её оттуда.

— Ничего, ― понимающе кивнула Эбигейл, а затем перевела глаза на Элейн. ― Позвольте представить вам мою подругу Нэл. Мы росли в… ― она запнулась, ― …вместе. Нэл, это Элейн, ― быстро сказала она, чтобы, как мне подумалось, перевести тему, ― я рассказывала тебе, что провела праздник у неё в доме.

Нелли широко улыбнулась.

— Очень приятно, наконец, познакомиться с вами, мисс Бейкер.

— Просто Элейн, ― так же искренне улыбнулась моя сестра, ― терпеть не могу все эти никому ненужные формальности.

— Это Пол, ― мой друг тут же по―петушиному выпрямился, ― член этой замечательной семьи и прекрасный человек и друг.

— Я очень скромен, но она права, ― улыбнулся он.

— Не сомневаюсь, Пол. Мне очень приятно.

Наблюдал за тем, как веселое выражение с лица Эбби медленно исчезало, и как она пыталась набирать в легкие больше воздуха:

— А это…

— Дарен, ― представился прежде, чем позволил ей решить, какая характеристика подходит ему больше. ― Просто Дарен.

— Не просто, ― вмешалась Элейн, и её глаза заблестели, ― он мой брат. Лучший на этой Земле, во всей нашей необъятной Вселенной и её параллелях.

Всего на мгновение, но успеть заметить, как расширились глаза брюнетки.

Что за…

— Ладно, нам пора, ― услышал голос Эбигейл.

— Что? ― огорченно переспросила Элейн. ― Уже? Но я думала, что мы пройдемся по магазинам все вместе, а затем зайдем в Данкин Донатс.

— Да! ― восторженно заголосила Адель, но Эбби лишь выдохнула.

— Прости, Эл, не могу. Скоро приедут девочки, а у меня дома полный бедлам, ― на этой фразе её голос стал тише, но затем он продолжила уже громче: ― Тем более, что нам с Нэл нужно разобраться с некоторыми делами. И я хочу закончить с ними сегодня.

— Жаль, но я надеюсь, что мы все―таки увидимся на Рождество. И тебя мы тоже будем рады видеть, Нэл.

Когда они попрощались, Элейн попросила Пола сопроводить её в отдел игрушек, так как присмотрела там новый наконечник в виде ангела и твердо намерена была его купить.

Я не стал терять времени и последовал за Эбби, нагнав её в несколько шагов.

— Нам нужно поговорить.

Она вздрогнула и чуть не отпрыгнула в сторону, но затем отрицательно покачала головой и зашагала быстрее.

— Извини, но у меня нет времени.

Плюнув на всё, схватил её под локоть. Она резко остановилась, поднимая свои испуганные глаза. Раньше я начал бы кричать, пользоваться своим перед ней преимуществом, но сейчас, смотря на девушку, с которой провел ночь, смог повысить тон голоса лишь до еле слышного шепота:

— Прошу. Я не задержу тебя надолго.

Эбигейл внимательно изучала моё лицо, и я заметил, как страх и напряжение, еще недавно сковывающие её тело, начинали понемногу исчезать.

— Идите в машину, ― обратилась она к Нэл, ― я подойду через пару минут.

Её подруга, по всей видимости, знающая намного больше, чем могло показаться, молча взяла Адель за руку и повела её к выходу.

Эбби резко отступила назад.

Я не знал почему, но это заставило что―то внутри болезненно сжаться.

— О чем ты хотел поговорить?

— Как ты? ― неожиданный вопрос, который я и сам не думал когда―либо задать, заставил Эбби замереть. ― Я не должен был делать этого. Пользоваться твоей слабостью, а затем оставлять одну.

— Дарен…

— Это так, ― настаивал, наблюдая за её реакцией. ― Я повел себя, как трус.

Подобные слова были в новинку для нас обоих, и я понимал, почему они сбивали с толку. Я только что, наверное, впервые в жизни признал, что был не прав, и именно поэтому Эбби смотрела на меня со смесью удивления и… восхищения?

— Все нормально, ― откашлялась она и, ненадолго задержав свою руку у виска, вскинула ею и мимолетно усмехнулась. ― Ведь я знала, на что шла, верно? Мы оба знали. На нас что―то вдруг нашло, и мы этому поддались. Я ни в чем тебя не виню. И ни в коем случае не считаю трусом. Ты всё сделал правильно. И будет лучше, если мы сумеем оставить то, что было в прошлом.

Её безразличный тон ударил больнее, чем я предполагал. Она просто молча смотрела на меня, и я уже не узнавал в ней ту Эбби, которая была со мной этой ночью. Она смотрела так, словно совершенно ничего не чувствовала.

Неужели я ошибся? Неужели эта ночь все же ничего для неё не значила?

— Если это всё, что ты хотел со мной обсудить, я пойду, ― она стала медленно отступать, указывая рукой за свою спину, ― у меня действительно полно дел. Я… извини.

Резко развернулась и зашагала к выходу. А когда приблизилась к двери, практически выбежала на улицу. Я не знал, сколько времени простоял, молча и неподвижно смотря на чертову дверь, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Эбигейл Дэвис стала той самой девушкой, которой удалось заставить такого, как я, что―то почувствовать. Спустя долгие годы, мой прочный лед, наконец, дал трещину.

Но теперь я ощущал боль внутри ещё сильнее.

С утроенной силой.

И она безжалостно рвала меня на части.

Выходные прошли в предрождественской суете.

Точнее, суетилась в основном моя сестра и тащила за собой всех, кто попадался ей под руку. Я же пытался сосредоточиться на работе.

Элейн упаковывала подарки, скупив, наверное, добрую половину города.

И всё потому, что Рождество очень много для неё значило.

В понедельник утром, после довольно продуктивных двух дней (я имел в виду работу, а не упаковку подарков), мы с Полом должны были провести отчетное собрание, на котором подводились итоги уходящего года и обговаривались планы на будущий.

Собрание было решено провести не в девять, ― так как многие ещё не пришли в себя после четырехдневного отдыха, ― а в одиннадцать. Это было самое позднее, на что я согласился по предложению друга. Но самое странное было то, что согласился вовсе.

Невероятно.

— Я хочу, чтобы проектом «Ноттинегем» вы занялись вместе с Холли, ― сказал Полу, когда все начали расходиться, ― если вдруг что―то пойдет не так я знаю, что вы всё исправите.

— А почему этот проект не берешь ты сам?

— Не могу сейчас думать о работе, ― признался, понимая, что сделал это вслух. Да что со мной, черт возьми, такое? ― Позвони Гранту, пусть приедет. У меня есть к нему разговор, ― быстро сказал, надеясь избежать лишних расспросов и дальнейшей беседы на тему, которую я не хотел ни обсуждать, ни развивать.

Войдя в кабинет, собирался сесть и подумать, но дверь снова отворилась и в неё влетел самый настоящий тайфун.

— Слава Богу, ты здесь, ― облегченно произнесла Холли. ― Я думала, это дурацкое собрание никогда не кончится.

— Могла зайти в конференц―зал, что тебе мешало?

— Не люблю все эти унылые лица за столом, ты же знаешь.

Отвращение, с которым она буквально выплюнула эти слова, взбесило. Но я сдержался. Только тот факт, что Магнус Тревис так много значил для компании, давал его дочери исключительное право не посещать собрания и не получать за это совершенно никакой взбучки. Сделай так кто―то ещё, и ему бы точно не поздоровилось.

— У тебя какое―то дело? Или пришла напомнить мне о своих фобиях?

Услышал, как она выдохнула, а затем зашагала к моему столу.

— К тебе приходила эта… ну, безвкусная секретарша, которую ты брал на работу. Не помню, как её зовут, ― брезгливо бросила Холли, кладя перед ним лист бумаги.

Ощутил, как и тело, и мозг отреагировали на одно лишь о ней упоминание, пусть и в той манере, которая его совершенно не устраивала.

— Элис шла к тебе, чтобы отдать заявление, но я сказала, что занесу его сама, ― она улыбнулась, плюхаясь в кожаное кресло.

— Заявление? ― переспросил, тут же хватая бумагу и опуская на неё взгляд.

— Да, наконец―то, ― Холли с отвращением бросила эту «важную» информацию, а затем приподняла свою бровь вверх. ― Кстати, ты что, купил бар?

Но я уже не слушал её. Мои глаза бегали по строчкам, и я был полностью поглощен их содержимым.

Твою мать, она что, совсем обезумела?!

Пальцы моментально сжали лист, глаза налились яростью, а на лице выступили жилки. Я напрягся, только не знал, что злило меня больше: то, что она сделала или то, какой способ для этого избрала.

— Где она? ― прошипел, обращаясь к Холли.

— Да откуда я знаю, куда она хо… ― начала, но я уже сорвался и, распахнув дверь, словно разъяренный зверь вылетел в коридор.

— Где твоя подруга?! ― практически проорал, заставляя Элис подпрыгнуть.

Она непонимающе уставилась на меня, при этом сжавшись от страха.

— М―мистер Бейкер―р…

— Где Эбигейл? ― повторил спокойнее, стискивая пальцами край стола и понимая, что если сейчас же не получу ответа, переверну его ко всем чертям.

— Она ушла… ― дрожащим голосом ответила Элис. ― Отдала мне заявление и…

— Давно она ушла?!

— Пошла к лифту как раз перед вашим появлением, но она не од…

Зарычал и рванул к лифту. Со всей силой долбанул по кнопке, но только после заметил, что кабина движется вниз и вот―вот остановится на первом этаже.

— Дьявол!!

Резко бросился к лестнице и, перепрыгнув первый пролет, побежал.

Почти пятьдесят этажей вниз ― что может быть проще, правда?!

Понимал, что нагнать её было почти невозможно, поэтому решил пойти на хитрость. Вытащил мобильник из кармана и набрал номер.

— Задержи Эбигейл на выходе! ― заорал. ― Как угодно, не дай ей покинуть здание!

Отключился и зарычал, помчавшись быстрее. Чувствовал, как глаза начинают гореть ещё большим безумием, чем обычно.

Нет, эта девчонка не успокаивала во мне Зверя, она его будила!

Добравшись до первого этажа, вылетел в коридор, заметив, как Владимир что―то выплясывает перед Эбби, а она смотрит на него, широко раскрыв рот.

Даже невольно усмехнулся. Этот парень нравился мне всё больше.

— Ты свободен, ― ещё не до конца отдышавшись, приказал, подходя к ним практически вплотную. Эбби повернулась и замерла, кажется, только теперь понимая, что делал Владимир и собственно по какой причине.

— Что здесь происходит? ― резко спросила она. ― Это ты попросил его устроить весь этот цирк?

— Нам нужно поговорить, ― сказал вместо ответа, чувствуя, что всё ещё дико зол.

— Я всё сказала. А если ты не понял ― перечитай заявление.

Развернулась, намереваясь уйти, но я ей не позволил.

— Как раз о нем и пойдет речь, ― преградил ей дорогу, встав прямо перед стеклянными дверьми, ― я не подпишу.

— Что?

— Что слышала, Эбигейл! Я не подпишу это чертово заявление!

В холле повисла тишина. Сцену с орущим начальником, который несется почти пятьдесят этажей вниз лишь для того, чтобы отказаться подписывать заявление на увольнение своего работника, увидишь не часто. А точнее ― вряд ли увидишь вообще.

— Ты не можешь не подписать! ― закричала она. ― У тебя нет веских причин!

— О, нет, ― ухмыльнулся, начиная терять над собой контроль, ― это я как раз―таки очень даже могу! И для этого мне совсем не нужна причина!

— Я не собираюсь играть в твои игры, ― произнесла Эбби, отталкивая меня со своего пути. Я схватил её за плечи и без труда отодвинул. Легко и непринужденно, словно она была куклой. ― Что ты делаешь?! У тебя нет права хватать меня!!

— Думаю, что после той ночи оно у меня появилось, ― хрипло произнес, заставляя её застыть.

Эбби не мигала, и мне показалось, что я заметил промелькнувшую в её глазах боль.

Но всего на долю секунды.

— Я не собираюсь говорить об этом при всех, ― её холодный безразличный тон ещё больше выводил из равновесия.

— Все вон! ― заорал, заставляя сотрудников в страхе замереть, а Эбби ― в изумлении поднять голову. ― Я сказал вон!!! Выметайтесь отсюда!!! ― когда все выбежали из холла, спотыкаясь и желая поскорее исчезнуть, я вновь обратился к ней: ― Теперь мы, наконец, можем всё обсудить?

Держал себя в руках из последних сил. Не отрывая от неё взгляда, и всё это время сжимая её уже такие знакомые плечи. Я чувствовал, как она дрожала. Чувствовал каждым нервным окончанием. И смотрел на неё, мысленно молясь лишь об одном ― чтобы причиной этой дрожи был не страх.

— Отпусти меня, ― одними губами прошептала она, вынуждая меня разжать пальцы. Она тут же отступила, и я ощутил, как острое лезвие вонзилось в грудь.

— Почему ты делаешь это? ― прошептал я. ― Зачем уходишь?

— Я не хочу, чтобы ты думал, что теперь что―то мне должен, ― всё еще слегка дрожа, ответила она. ― Да, та ночь была. Этого не изменить. Но это не значит, что я стану что―то от тебя требовать…

— Эбби… ― хотел прикоснуться к ней, но она отшатнулась, как от пощечины.

— Прошу, не подходи… стой там…

— Нет, ― сделал уверенный шаг, заставляя её отступить.

— Дарен, пожалуйста…

Страх в её взгляде стал заметнее, губы задрожали сильнее.

Эбигейл нащупала руками стенку и, когда поняла, что отходить некуда, вымученно прикрыла глаза, вжимаясь в бетон. Я слышал её неровное дыхание, слышал учащенное сердцебиение и мог бы поклясться, что отчетливо улавливал боль. Каждую её крупицу.

— Дай мне уйти… ― умоляюще прошептала она.

— Не могу, ― так же тихо признался. Придвинулся ближе и, осторожно убрав волосы с её лица, ощутил, как она вздрогнула. ― Потому что не в силах не думать о тебе.

На мгновение встретился с её небесно―синими глазами. Почти полностью растворился в их чистоте и нежности, почти полностью потерял самого себя.

Разве я когда―либо предполагал, что испытаю нечто подобное? Что в моей жизни появится женщина, которая сможет добраться до самых глубин сердца? И сумеет вновь вселить в него надежду?

Осторожно взял её лицо в ладони, ощущая пронзивший насквозь мощнейший электрический разряд, а затем, помедлив всего мгновение, наклонился к её дрожащим губам. Она почти незамедлительно ответила на поцелуй, давая мне понять, что тоже что―то испытывает.

Её губы обжигали, но эта боль была не сравнима с той, которую я чувствовал, когда её не было рядом. Её лицо все ещё было мокрым от слез, а пульс почти не проступал. Слышал, как бешено колотится её сердце, и ловил его ритмы каждой клеточкой своей души.

Неожиданно Эбби уперлась ладонями мне в грудь и завертела головой. Она оттолкнула меня так внезапно, что я едва устоял на ногах.

— Я не могу… ― качала головой, пытаясь дышать. ― Прости…

Из синих глаз брызнули слезы. Бросившись к двери, она резко распахнула её и выбежала наружу.

Закрыл глаза и прислонился лбом к холодной стене, чувствуя, как невыносимо при этом жжет в груди. Пальцы непроизвольно сжались в кулак и, зарычав, я со всей силой долбанул по твердому бетону.

Когда Нэл увидела Дарена, ― или как она говорит: сексапильного спасителя, ― единственное, что сумела вымолвить, было «обалдеееть…». Дальнейшие мысли не требовали словесного выражения, их можно было прочесть по её глазам. А те просто вопили: «Господи, этот мужчина божественен! А какой у него взгляд?! Это с ним ты спала?! И как тебе только в голову могло прийти, что это ошибка?! Это называется удачей, подруга, и Судьбой, не иначе!».

При всей своей не легкой жизни, Нелли старалась быть жизнерадостной, и при каждом удобном случае пыталась научить этому и меня. Но после нашей с Ним встречи, я осознала, что не могу находиться рядом. Его близость давалось слишком тяжело.

Я боялась того, что начинала испытывать, и меня пугало, как много та ночь мне дала. Глупо. Непонятно. Трусливо. Да, возможно, именно так оно и было.

И именно эти чувства стали причиной, по которой я ушла.

— Что сделала? ― ошеломленно спросила Мэнди, чуть не выронив вилку из рук.

— Почему ты уволилась? ― Элли смотрела на меня так же изумленно. ― Ты же обожала работу в баре.

— Иногда приходится что―то менять, ― сказала, погладив Адель по волосам, ― но не волнуйтесь, мы справимся.

Малышка улыбнулась ей, счастливо запихивая в рот ложку хлопьев.

— Ага, как же, ― протянула Мэнди, поднимаясь из―за стола, ― мы и так еле концы с концами сводим, а теперь, когда ты ушла с работы, что с нами будет?

— Я найду новую.

— У тебя всё так просто, да? ― усмехнулась та, складывая руки на груди. ― Ты же не хуже меня знаешь, что найти работу без образования практически невозможно. Нам улыбнулась удача, когда Гарри взял тебя в бар. А теперь что? Пойдешь уборщицей?

— Мэнди, ― с укором оборвала её Элли, ― притормози.

Её сестра выдохнула, на секунду прикрыв ладонью глаза.

— Простите, просто… нам будет трудно. Я думаю, мне тоже стоит найти работу.

— Ни в коем случае, ― возразила я, ― об этом не может быть и речи.

— Но одна ты не справишься!

— Справлюсь, ― посмотрела сестре в глаза, ― я сделаю всё, чтобы обеспечить вам достойное будущее, но надрываться тебе не позволю.

— Миссис Райли предложила мне помогать с конференциями. За плату, конечно, ― не громко сообщила Элли. ― Я и не думала соглашаться, но теперь…

— Нет, ― твердо сказала Эбби. ― Вы обе, ― она по очереди обвела сестер пальцем, ― запомните: никакой работы, пока не получите образование. Это вам ясно?

— Но Эбс…

— Никаких «но»! Выкиньте это из головы. Я обещала, что вытяну нас, и сделаю это. Не думала, что вы станете сомневаться, ведь раньше у меня получалось.

— Да, ― немного грустно согласилась Мэнди, ― только раньше у тебя была работа.

Молчание, воцарившееся на кухне, прервал телефонный звонок.

— Я возьму, ― Элли спрыгнула со стула и направилась к аппарату, ― алло, ― она немного помолчала. На лице отразилось беспокойство. ― Да, здравствуйте. Спасибо, хорошо. Секунду. Это миссис Харрис, ― прошептала она, закрывая ладонью микрофон, ― она звонит уже в третий раз.

— Что? ― прошептала, почувствовав, как похолодело внутри. ― Почему ты ничего не сказала? ― Элли виновато закусила губу, а затем протянула мне телефон. Руки тряслись, когда я подносила трубку к уху. ― Да, миссис Харрис.

— Эбигейл, ― ледяной голос заставил поёжиться. ― Я не могла дозвониться до тебя весь день.

— Да… извините. У меня было много дел.

— Хм, ― произнесла она, и это было именно то, чего я так боялась. ― Я звоню сказать, что наша завтрашняя встреча состоится не в 10.00, как обычно, а на час позже. Я должна отвезти свою внучку в бальную школу ― её родители улетели в срочную командировку. ― я моментально хлопнула себя по лбу. Встреча. Блин! Я совершенно о ней забыла! В трубке воцарилось недолгое молчание. ― Я надеюсь, вы помните о встрече.

— Да! ― ответила слишком быстро. ― Конечно, помню! Всегда помню.

— В таком случае жду вас утром. И мисс Дэвис, не опаздывайте.

— Не лучшее время для увольнения, ― подытожила Мэнди.

Конечно же, сестры всё увидели в моих глазах: страх, сожаление, потерянность, и им ничего не требовалось говорить.

Обессиленно уронила голову на стол, почувствовав, как меня обняли родные крохотные руки. И только эти руки удерживали меня от того, чтобы вновь не заплакать.

Я сидела на стуле и как могла, пыталась унять разрастающуюся в коленях дрожь.

Эти встречи отнимали не только силы, но и лишали рассудка.

Одетт Харрис сидела прямо передо мной и внимательно изучала бумаги.

Вся наша жизнь: от макушки и до пят, подлежала постоянному жесткому контролю.

Женщина за столом была уполномоченным по правам ребенка и состояла в службе защиты детей. Своей внешностью: короткими светлыми волосами и синими глазами, на первый взгляд казалась милой и понимающей, но тот, кто хотя бы однажды видел её в работе, знал её как железную леди с волевым характером и непоколебимостью в решениях.

И ничего в эти самые моменты я не боялась сильнее, чем услышать её вердикт.

— Страховка в порядке, ― наконец, произнесла она, ― счета находятся в пределах нормы. Что насчет справки от работодателя?

Когда Одетт сложила перед собой руки, сосредоточив на мне взгляд, я затаила дыхание. Здесь я могла бы солгать, но как известно, ложь никогда не кончалась ничем хорошим. Особенно, когда ты лгал человеку, в руках которого находилось твоё будущее.

— Миссис Харрис… ― взяла себя в руки и продолжила, ― …дело в том, что я временно не работаю, ― светлые брови поднялись, и я поспешила исправиться. ― Точнее, я уволилась. Вчера. По некоторым личным обстоятельствам. Но уже активно ищу новую работу! И почти её нашла!

Она долго и внимательно смотрела на меня, а затем не спеша сняла очки.

— Скажу честно, мисс Дэвис, мне никогда не нравилась ваша ночная работа. Но, несмотря на её многочисленные минусы, я видела в ней два основных плюса: первый ― заведение слыло хорошей репутацией и второй ― благодаря ему вы имели стабильный доход. ― я незаметно облизнула нижнюю губу, чувствуя, как во рту начинает пересыхать. ― И теперь, когда оба плюса я могу считать исчерпывающими, мне не остается ничего другого, как выразить вам свои сожаления.

— Что? ― сердце сжалось от страха, и я инстинктивно вцепилась пальцами в подлокотники. ― Что вы имеете в виду?

— Отдавая ребенка в приемную семью, я должна быть уверена, что у него будет достойное будущее. Особенно, это касается Адель. Эта девочка пережила слишком многое для своего юного возраста, и я не хочу, чтобы в дальнейшем существовал хотя бы малейший шанс на то, что всё может повториться.

— Нет, ― отчаянно завертела головой, пытаясь сдержать слезы, ― нет―нет―нет, послушайте, прошу вас! Я найду работу, вот увидите, и она будет даже лучше, чем прежняя! ― подалась вперед, понимая, что глаза горят, как никогда. ― Я готова отдать за эту девочку жизнь, слышите? Готова умереть за неё. Я пойду на любую работу. На две, если это будет нужно. Я буду работать день и ночь, забуду про еду и сон, но сделаю всё, чтобы она ни в чем не нуждалась. Клянусь вам. Адель никогда не будет хорошо ни в одном другом доме. Она привязалась к нам. Она наша семья…

Одетт медленно положила очки на стол.

Её молчание продлилось всего несколько секунд.

— Вы должны понять меня, Эбигейл, ― начала она, скрепляя пальцы в замок. ― Моя работа состоит в том, чтобы не допустить хотя бы малейшее отклонение от нормы в воспитании ребенка. Да, для девочки, разделение с вами, несомненно, будет травмой, но я обещаю, что определю её к лучшим психоаналитикам Нью―Йорка.

— Да не нужны ей ваши психоаналитики! ― взорвалась, вскакивая с места. ― Как вы не понимаете, что тем самым причините ей огромную боль?! Она только начала приходить в себя, только стала улыбаться, а вы хотите снова заставить её страдать…

— Не это является моей целью, ― спокойно, но твердо произнесла Одетт. ― Я просто хочу, чтобы у малышки были комфортные условия. И чтобы она была счастлива.

— Счастье измеряется далеко не деньгами, миссис Харрис, ― я почти что выплюнула ей это в лицо. ― Я думала, что женщина, у которой есть дети, понимает это. Да, мы не богаты. Я не имею возможности одевать её в наряды от кутюр, но у меня есть нечто большее, чем деньги. У меня есть любовь. И я готова дарить её снова и снова, зная, что она никогда не кончится. Когда тебя искренне любят, то становится не важно, во что именно ты одет: в дорогое платье или потертые джинсы. Важно лишь то, что на душе у тебя тепло. А рядом есть люди, которым ты нужен.

Впервые за долгие годы я позволила себе высказать то, что на самом деле было на моём сердце. Пусть манеру выражения и объект для опыта избрала и не самые подходящие, но понимала, что больше просто не могу молчать.

И теперь, когда до закромов сознания начала добираться вся катастрофичность происходящего, ни на шутку испугалась, подумав о последствиях своей несдержанности.

Потерять Адель ― вот самый сильный мой страх.

— Я согласна с вами, мисс Дэвис, ― неожиданно произнесла Одетт, поднимаясь со стула, ― счастье измеряется далеко не деньгами. Но как не прискорбно ― зависит от них.

Её властный взгляд напомнил взгляд Дарена. Та же холодность и отстраненность. Те же манеры держаться.

— В любом случае, ― продолжала она, ― я просто не в силах что―либо сделать. По договору, единственным условием является наличие у вас стабильного заработка. Я могла бы принять во внимание смягчающие обстоятельства, если бы ваша семья не держалась только лишь на вас. Но ведь, насколько мне известно, рядом с вами нет мужчины, верно? Жениха, мужа? Адель, как и вам, нужно сильное плечо, которое могло бы гарантировать ей ту поддержку, которую не всегда способна дать мать. Скажите, Эбигейл, в вашей жизни есть мужчина, который мог бы за вас поручиться? Который мог бы стать для Адель отцом?

Я в оцепенении застыла, понимая, что только что потеряла свой последний шанс переубедить Одетт. Но что я могла ответить? «Да, Одетт! Да! Он у меня есть!» ― я могла выкрикивать это, могла топать ногами, размахивать руками, да хоть вытанцовывать перед ней, но разве от этого ложь стала бы правдой?

Ощутила, как в груди потяжелело, а дыхания перестало хватать даже на один ничтожный вдох. Я лишь открывала и закрывала рот, понимая, что не могу ни озвучить очевидное, ни солгать. Сдерживать слезы внутри стало совсем невыносимо, поэтому они бесконтрольно покатились вниз.

— Мисс Дэвис? ― терпеливо переспросила Одетт, пристально заглядывая ей в глаза. ― Рядом с девочкой есть такой человек?

— Есть, ― неожиданный голос в дверях заставил резко развернуться. ― Я.