13. От старой жизни к новой

Я уже привык приходить в себя в больнице. Не первый раз такое случается. Обычно любую палату узнаю и реанимацию тоже, а тут какая-то холеная комнатуха, даже матрас подо мной чересчур приличный, если бы не игла в вене и капельница с меткой отделения, решил бы что сдох и меня все же отжали какие-то братки, а теперь лечат, как своего босса.

Еще и Малая рядом, в ладонь с меткой смотрит. Я настолько машинально штампанул этот знак перед выходом на арену, что даже не запомнил этого, привычка — страшная штука.

— Че смотришь? — спросил у нее и убрал руку, нечего ей на всякие гадкие знаки заглядываться.

Осмотрелся, пытаясь как-то перевести разговор, чтобы подальше от боев и прочего криминала.

— Это я что, в больнице? — спрашиваю, потому что ничего другого придумать не могу.

— Да, в платной палате, — отвечает она, а потом щебечет про свою подругу и о том, как они были не правы, еще и прощения просит.

Мне сразу становится легче, но на языке какая-то чушь. Обнять ее охота, а даже вздохнуть тяжело, вот и вмещаются все мои чувства в одно единственное: «Забей».

Только она не унимается, давай спрашивать про кольцо и про бои. Неужели она не понимает, что о таком не рассказывают? Болтливые долго не живут, потому никто и никогда не признается, что вообще помнит, как в больнице оказался.

— Прости меня, ладно? — все шепчет она. — Прости, что не сказала сразу, что верю. Прости, что усомнилась.

Главное, искренне так переживает, словно у меня нет репутации непойманного уголовника. Сам-то я не делал ничего такого, но что обо мне говорят, знаю.

Ай, к черту все!

— Иди сюда…

Хлопаю по краю кровати. Пусть спустится ко мне, а я ее обниму. Только она прилегла, за руку меня схватила и прижалась ко мне сама, я только пальцы ее крепче сжал.

Когда она рядом, все как-то смысл обретает. Не пустой борьба становится, я даже уснул, а потом проснулся от собственного будильника. Планировал ночью на работу уехать, и он как раз должен был об этом напомнить.

— Вот же…

Хотел выматериться, но будить ее не хотелось, потому пришлось мысленно вспоминать всяких едреных матерей нехороших людей. Если я на работу не явлюсь, всем будет срать на причины. Меня просто уволят, еще и за месяц могут не заплатить, а я ничего не докажу, так что…

Осторожно встал, чтобы ее не потревожить. Эти кровати в платных палатах хороши тем, что не скрипят, на них наверно и потрахаться можно. Надо было ее на член натянуть, а не спать… Ай!

Снял бирку с кровати, где написано, че со мной, а там фигня: сотряс да сломанные ребра. Махнул рукой и тихо вышел из палаты, пока не рассвело.

— Куда? — спросила медсестра.

Господи, ей дрыхнуть положено, а она за мной следит.

— Курить, — соврал я и свернул как раз на лестницу, где был закуток с открытым окном, этакая курилка местной травматологии. Знак о запрете курения, висевший тут же на стене, никого не смущал, особенно меня. При виде его я машинально начинаю искать сигареты, но их нет в больничных шмотках, потому я ухожу так. Мне еще надо вернуться домой за байком. Опоздаю на работу теперь уже по-любому, даже если гнать буду, как ненормальный, но ничего. Это решаемо, поработаю до полуночи и вопрос решен.