14. Отец и алкоголь

Не успел я далеко уехать, а мне звонит Малая. Сначала по привычке хотел не отвечать, мол, нехрен мне звонить, когда я работаю, а потом думаю… это же моя Малая, моя девочка. Она у меня не капризная, не дурная, не истеричка какая-нибудь. Ей надо ответить. Я и ответил. Ее волнение немного раздражает, но все же объясняю, что я в порядке. Доезжаю до работы и сразу попадаю под гневный окрик шефа.

− Где шляешься, выродок?!

− Извините, − это единственное, что я могу ему сказать, хотя хочется послать нахер. − Я отработаю свое опоздание.

На меня махнули рукой, а я только подступился к машине, а телефон зазвенел вновь.

На этот раз это была мама, велик соблазн был сбросить вызов нахрен, но она редко звонила. Раньше часто, то ныла, то денег просила, но я ей их не давал, потому что все равно пропьет. Наличных денег тоже особо не держал, чаще на карте. Домой приносил разве что продукты. Ценностей вообще не заводил, потому что все пропьют, это бесит, потому что даже комп не завести.

Решил все же ей ответить, а она давай голосить и причитать.

− Петеньки больше нет. Нет, как же я теперь?

А потом умоляла приехать и деньги просила и ныла, ныла, ныла. Аж бесила меня.

− Хватит врать! − перебил ее я. − Правду говори, что деньги нужны и бухать за его вечную жизнь не на что!

Вызов я отключил. Не могу с ней говорить. Только начал работать, а совесть шкребет. Семенов не так уж и плох был. Алкаш, конечно, но меня он в сущности не гонял, как другие алкаши своих сыновей. Он же и вовсе знал, что я не его, а когда трезвел, учил меня чему-то. Все, что я могу руками, началось от него, от Петра Семенова − простого дядьки, который не смог защитить свою женщину от насильника вроде Бизона. Кто от него вообще защитится?

Семенов мне отец, каким бы он ни был, и именно Семенов, а не долбаный Бизон.

Пришлось идти к шефу.

− У меня отец умер, мне надо завтра быть на похоронах.

− Если эту машину доделаешь, хрен с тобой, едь, − отмахнулись от меня, − а не сделаешь − твои проблемы.

Врезать ему захотелось, даже не так, взять его за загривок и впечатать рожей своей надменной в стену, но я промолчал, пошел ковырять чертову машину. Думал, как все организовать, потом позвонил все же Толику.

− Толян, помощь твоя нужна.

− Ну, че там? − спросил он.

− Надо похороны Семенова организовать, а я тут, ну на работе.

− Э-э, − протянул Толик, − а оно тебе надо? Хер бы с ним вообще, не?

− Не, − отозвался я. − Мне это нужно. Сделаешь? Я деньги тебе на карту переведу.

− Типа из сбережений?

− Да, − ответил я. − Скину, что есть, а ты там смотри. Договорились?

− Не вопрос, брат, − ответил мне Толян. − Ты сам как?

− Лучше всех, − огрызнулся я и отключил вызов, потом перевел деньги через приложение в телефоне и написал ему, что все сделано, а потом телефон отключил. Толян не баба, ему советы в этом деле не понадобятся, деньгами сорить он не станет, а сделает все прилично, только обидно, что всем сбережениям хана просто потому, что этот откунулся. Не мог как будто протянуть еще немного, чтобы я мог ему сказать, что стал приличным человеком.

Обидно, блин, а еще дурацкая машина не чинится. То ли я нихрена не соображаю на эмоциях, то ли она развалина полная.

Уже когда стемнело, я включил телефон, прочел сообщение от Толика со временем похорон, покурил и снова пошел мучать эту хреновину. Курил и ковырялся в ней, а потом понял, что не могу. Хрен с ним, со всем.

Закрыл все, ключи спрятал, туда, где шеф найдет и поехал просто вперед, выжимая из байка все.

Выть хотелось под рев мотора, но я сжимал зубы и вспоминал Малую. С ней я все выдержу, с ней я не стану таким как отец. Только хотелось напиться до дерущей боли в глотке.

На рассвете я только остановился, еще раз закурил, развернулся и поехаел назад. Должен был появиться на похоронах.

Переодеваться не стал, и так сойдет, да и дело не в этом, не в траурном наряде, как думают многие, хотя перед кем мне красоваться, перед городской алкашней?

Главное горсть земли на гроб я бросил и сразу отпустило, горло драть перестало и в груди словно ветер подул. Нет, теперь-то я точно никогда не буду пить как он.