Глава 18

Моя квартира встретила нас запахом остывшего кофе и тишиной, которая казалась оглушительной после того фарса, что мы пережили у мамы.

Я щелкнула выключателем. Свет безжалостно выхватил из полумрака творческий беспорядок: стопки книг на полу, плед, скомканный на диване, и кружку с недопитым чаем на журнальном столике.

— Добро пожаловать в берлогу, — пробормотала я, испытывая внезапный приступ неловкости. — Извини за бардак. Гении господствуют над хаосом, но в моем случае хаос пока ведет со счетом 2:0.

Денис вошел следом, закрыв дверь и отрезав нас от внешнего мира. Он огляделся. Его взгляд скользнул по стеллажам, забитым книгами, по моему рабочему столу у окна, заваленному заметками, по стикерам на стене с сюжетными арками.

— Мне нравится, — сказал он просто. — Здесь... живо. Не как в музее у твоей мамы.

Он прошел в комнату, но не сел. Он выглядел слишком большим для моей уютной гостиной. Его кожаная куртка, его широкие плечи, его темная энергетика заполняли все пространство. Он подошел к моему рабочему столу и провел пальцем по корешку словаря синонимов.

— Идеи для новой главы, говоришь? — он обернулся ко мне. В его глазах больше не было ярости, только усталость и тот самый вопрос, который висел между нами с момента нашего разговора в ресторане.

Я сбросила кеды и прошла вглубь комнаты, обнимая себя за плечи. Меня все еще потряхивало — то ли от холода, то ли от адреналина.

— Да, — кивнула я. — Знаешь, в чем проблема моих книг, Денис?

— В том, что там слишком много Громовых?

Я слабо улыбнулась.

— Нет. В том, что там герои всегда точно знают, что делать. У них прописаны реплики. У них есть мотивация. А в жизни... — я развела руками. — В жизни ты узнаешь, что твоя муза — порноактер, твой не состоявшийся отчим — злодей, а твоя мама... ну, это просто мама. И никакого сценария нет.

Денис подошел ко мне. Медленно. Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Сценарии переоценены, Кать. Импровизация интереснее.

Он смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Он хотел коснуться меня, я чувствовала это кожей. Этот "опасный" человек, этот "зверь" уважал мои границы больше, чем кто-либо другой.

— Ты сказал, что Стас хочет забрать то, что ты не успел назвать своим, — тихо произнесла я, глядя ему в глаза. Денис напрягся. Желваки на его скулах дрогнули.

— Да.

— Ты имел в виду меня?

Тишина. Он мог бы отшутиться. Мог бы сказать что-то циничное в своем стиле. Но он просто смотрел.

— Я не успел назвать тебя своей, Катя. Но это не значит, что я этого не хотел.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Ты знаешь... — я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. — В книгах есть такой момент. "Кульминация". Точка невозврата. Когда герои должны либо разойтись навсегда, либо...

— Либо? — его голос упал до хриплого шепота.

— Либо перестать болтать и сделать то, к чему всё шло с первой главы.

Я увидела, как расширились его зрачки.

— Кать, — предостерегающе начал он. — Ты уверена? Я не герой романа. Я не буду нежным, у меня куча дерьма за спиной, и я...

— Заткнись, Громов, — перебила я его. — Просто заткнись. Мне не нужен герой. Мне нужен ты.

Я поднялась на цыпочки и, обхватив его лицо ладонями, поцеловала его.

Это не было похоже на мои описания в книгах. Никаких "взрывов сверхновых" или "бабочек в животе". Это было лучше. Это было реально. Его губы были жесткими, требовательными, с привкусом кофе и мяты. Его щетина колола мои ладони.

На долю секунды он замер, словно давая мне последний шанс передумать. А потом его руки сомкнулись на моей талии, притягивая меня к себе так резко, что из меня выбило воздух. Он перехватил инициативу мгновенно, превращая робкий поцелуй в шторм.

Он целовал меня так, будто пытался стереть этот вечер, Стаса, мою маму, все свои прошлые роли. Он целовал меня так, будто я была единственным настоящим, что осталось в его мире.

Я запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как реальность плавится, исчезает, оставляя только нас двоих в этой маленькой, заваленной книгами комнате.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, прижался лбом к моему лбу. Его глаза были темными, затуманенными страстью.

— Ты понимаешь, что правки придется вносить прямо сейчас? — прорычал он. — И это будет черновик, который я не дам тебе удалить.

Я улыбнулась, чувствуя, как дрожат колени, но внутри разливается горячая, уверенная волна.

— Я быстро печатаю, Денис. Показывай.

Он подхватил меня под бедра, легко, как пушинку, и я инстинктивно обвила ногами его талию. Он понес меня в сторону спальни, и в этот момент я поняла: к черту книги. К черту теорию.

Сегодня у меня практика.

***

Кровать прогнулась под нашим весом. Денис навис надо мной, закрывая собой потолок, лампу, весь мир. Его глаза горели тем лихорадочным огнем, который я привыкла описывать эпитетами вроде «расплавленное золото», но сейчас, в полумраке спальни, это было просто чистое, концентрированное желание.

Он стянул с меня футболку одним плавным движением, даже не разорвав зрительного контакта. Мой лифчик — слава богу, кружевной, а не тот застиранный бежевый «на каждый день» — пал следующей жертвой. Щелчок застежки прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Денис не торопился. Он действовал так, будто у него в запасе была вечность. Его губы скользнули по моей шее, заставляя меня выгнуться дугой, а затем спустились ниже.

О, господи.

Он знал, что делал. Чертов профессионал. Никаких хаотичных движений, никакой суеты. Он накрыл мою грудь ладонью, сжимая ровно с той силой, которая была нужна — на грани боли и удовольствия, — а затем коснулся губами чувствительной кожи.

Я судорожно втянула воздух. Его язык дразнил, обводил ореол, заставляя сосок затвердеть, а меня — забыть, свое имя. Он целовал так, словно пробовал самый изысканный десерт в своей жизни: медленно, влажно, уделяя внимание каждому миллиметру. Его горячее дыхание обжигало кожу, а щетина добавляла ощущений, от которых по позвоночнику бежали электрические разряды.

— Денис... — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы, пытаясь притянуть его ближе, еще ближе.

Внизу живота скручивался тугой узел. Я плавилась. Я была героиней, у которой наконец-то случилась та самая сцена с рейтингом 18+. Все было идеально. Все было правильно.

Пока мой мозг, этот предатель, вдруг не решил выйти из спячки.

«Стоп. А когда я последний раз была в душе?»

Мысль прозвучала в голове так громко, будто кто-то включил сирену. Я замерла.

Утром? Да, я принимала душ утром. Но потом был стресс. Потом была поездка к маме. Потом я потела от ужаса в машине. Потом мы бежали по лестнице...

Господи. Я же наверняка пахну не как фиалка на лугу, а как загнанная лошадь в период депрессии.

Денис переключился на вторую грудь, посасывая кожу так сладко, что у меня должно было отказать сердце, но вместо этого паника накрыла меня ледяной волной.

— М-мне нужно в душ, — прохрипела я, пытаясь сдвинуться.

Денис даже не остановился. Он лишь промычал что-то одобрительное мне в ключицу, продолжая свое восхитительное, но теперь совершенно неуместное занятие.

— Не нужно, Кать, — пробормотал он, его голос вибрировал у меня на ребрах.

— Нет, Денис, нужно! — голос сорвался на визг.

Я уперлась ладонями в его плечи и с силой оттолкнула его. Магия момента рассыпалась, как карточный домик. Денис отпрянул, глядя на меня затуманенным, непонимающим взглядом.

Села на кровати, судорожно прикрываясь руками, чувствуя, как лицо заливает краска. Но мозг уже перешел в режим «анализ рисков».

— А презервативы у тебя есть? — выпалила я, глядя на него в упор. — Потому что у меня нет. Я как-то не планировала сегодня.

Денис моргнул, пытаясь переключиться с режима «любовник» на режим «разговор». Он провел рукой по лицу, вздыхая.

— Нет. С собой нет.

Повисла пауза. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула какая-то профессиональная обида.

— Кать, я порноактер, — сказал он, как будто это все объясняло. — Мы комиссию проходим каждый месяц. Это жесткое требование контракта. Я у врача был неделю назад. Я чист. Абсолютно.

На секунду я задумалась. Неделю назад. Это звучит надежно. В его индустрии здоровье — это актив.

Но тут перед глазами всплыла моя мама с ее лекциями, статьи из интернета про инкубационные периоды и моя собственная паранойя, которая сейчас орала громче, чем либидо.

— Всё, — я резко оттолкнула его руку, которая потянулась ко мне, и встала с кровати.

Я схватила свою футболку с пола и натянула её дрожащими руками. Романтика умерла. Да здравствует санэпидемстанция.

— Отбой, Громов.

— Что? — он смотрел на меня так, будто я вдруг заговорила на китайском.

— Я сказала — отбой. Продолжение будет, когда принесешь справку. С печатями. И датой. Свежую.

Денис сел на кровати. Его рубашка была расстегнута, волосы взлохмачены, и он выглядел до невозможности сексуально. И до невозможности разочарованно.

— Ты сейчас серьезно? — спросил он тихо. — Кать, мы сейчас остановимся из-за того, что ты требуешь... справку?

Я уперла руки в боки, стараясь выглядеть максимально уверенно, хотя внутри все дрожало от того, что я только что отказала мужчине своей мечты.

— А видно, что я шучу, Денис? У меня нет запасной жизни, и я не хочу, чтобы мой первый раз с порнозвездой закончился в кожно-венерологическом диспансере. Это плохой финал для книги. Так что или справка, или... или удачи тебе, но не со мной.

Денис смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом вдруг откинул голову назад и рассмеялся. Это был не злой смех, а скорее истерический. Он упал спиной на мои подушки, закрыв лицо руками.

— Писательница... — простонал он в потолок. — Ты меня доконаешь. Справку ей... Охренеть.