Глава 20

Клавиатура моего ноутбука, наверное, дымилась. Я не уверена, потому что мои глаза высохли настолько, что я с трудом могла моргать.

За окном уже рассвело. Серый, унылый питерский рассвет, который обычно вызывает желание повеситься, но сегодня он казался мне триумфальным.

Я поставила точку.

Семнадцать тысяч знаков. Семнадцать тысяч знаков чистейшей, незамутненной эротики, которую я напечатала, сидя в трех метрах от живого, теплого и, судя по всему, очень уставшего мужчины, который бессовестно дрых в моей постели.

Ночью, просле откровенного рассказа Дениса, уснуть мне не удалось, хотя, я кажется даже начала проваливаться в сон, только вот мой воспаленный мозг решил, что сон для слабаков и пора бы писать.

Секс отменился. Но муза, эта стерва, решила, что раз уж организм настроился на волну, энергию надо куда-то девать. И я писала. Я убивала героев, воскрешала их, заставляла заниматься любовью на люстрах и в лифтах, пока реальный прототип мирно сопел.

Звук льющейся воды в ванной стих.

Я потянулась в кресле, чувствуя, как хрустнул каждый позвонок. Шея затекла, голова гудела, как трансформаторная будка.

Дверь ванной открылась, и в комнату повалили клубы пара.

— Охренеть, — прошептала я, глядя на экран ноутбука, лишь бы не смотреть туда, куда смотреть хотелось больше всего.

Денис вышел из ванной. Из одежды на нем было только полотенце, небрежно обмотанное вокруг бедер. И, честно говоря, полотенце справлялось со своей задачей на троечку. Капли воды стекали по его широкой груди, путались в дорожке волос на животе и исчезали под белой махровой тканью.

Он выглядел свежим, бодрым и преступно довольным жизнью.

Я сделала вид, что очень занята выравниванием абзаца.

Денис прошел через комнату, оставляя мокрые следы на моем ламинате, и остановился за спинкой моего кресла. Я почувствовала запах. Мой шампунь «Лаванда и ваниль». На двухметровом мужике это пахло странно, но чертовски возбуждающе.

— Доброе утро, — его голос был низким, с той самой утренней хрипотцой, от которой у нормальных женщин подгибаются колени.

Он наклонился. Его губы, влажные и теплые, коснулись моей шеи, прямо там, где пульсировала жилка. С его мокрых волос на мое плечо упала холодная капля, заставив меня вздрогнуть.

Я замерла, не убирая рук с клавиатуры. Тело предательски отозвалось, потянулось к нему, но мозг, работавший на чистом кофеине и вредности, держал оборону.

Он заглянул через мое плечо в экран.

— Глава девятнадцатая? — хмыкнул он. — Продуктивно.

Он выпрямился и обошел кресло, опираясь бедром о мой рабочий стол. Скрестил руки на груди. Полотенце опасно натянулось.

— Ты вообще спала? — спросил он, вглядываясь в мое лицо. Видимо, мои красные глаза и гнездо на голове говорили сами за себя.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Нет, — буркнула, захлопывая крышку ноутбука, как будто прятала улики преступления. — Я работала. Кто-то же должен в этой комнате работать, пока звезды отдыхают.

Денис усмехнулся. Его совершенно не смущала моя агрессия. Кажется, его это даже забавляло.

— Я бы предложил тебе завтрак, но понятия не имею, есть ли у тебя в холодильнике что-то, кроме льда и масок для лица.

— Кофе, — коротко бросила, потирая виски. — Сам себе сделай. И мне. Турка на полке, зерна в банке с надписью «Яд».

— «Яд»?

— Чтобы гости не пили мой дорогой кофе. Иди уже.

Он тихо рассмеялся, оттолкнулся от стола и направился на кухню.

— Как скажешь, босс.

Господи, я только что послала варить кофе мужчину, по которому сохнет половина женского населения страны. И я отказала ему в сексе.

Я либо гений самоконтроля, либо полная идиотка.

— Сахар нужен? — донеслось с кухни.

— Нет! Жизнь и так слишком сладкая, меня тошнит.

Послышался смех. И, черт возьми, этот звук мне нравился гораздо больше, чем я готова была признать.

***

Кофе мы выпили быстро, стоя на кухне и глядя друг на друга с какой-то новой, звенящей остротой. Это было похоже на перемирие перед большой битвой. Или перед большим праздником.

— Мне пора, — Денис поставил пустую кружку в раковину. — У меня есть дела. Нужно заехать в клинику, потом разобраться с… документами. И еще кое-что уладить.

Я не спрашивала, что именно. Знала, что это связано со Стасом и бизнесом. И я знала, что сейчас не время лезть с расспросами.

В этот момент мой телефон, лежавший на столе, снова ожил. На экране высветилось фото Лены в праздничном колпаке. Часы показывали 10:00.

— Алло! Ты жива? — голос Лены в трубке был бодрым, но с нотками паники. — Я звоню уже третий раз! Мы договаривались на завтрак в «Шоколаднице» на Тверской, помнишь? Я умираю с голоду!

— Не было такого, но я буду через двадцать минут.

— Двадцать минут? Ты что, телепортируешься? Или ты не дома? — в ее голосе проснулась ищейка.

— Скоро буду, — я сбросила вызов, прежде чем она успела задать еще сто вопросов.

Лена работала ивент-менеджером в крупном агентстве. Она организовывала все: от свадеб олигархов до корпоративов айтишников. Вчера у нее закончился какой-то безумный трехдневный марафон с конференцией нефтяников, и сегодня у нее был законный отсыпной, который она, по своей неуемной натуре, решила потратить на завтрак со мной. Она ненавидела есть одна, а после трех суток на ногах ей требовалось влить в себя углеводы и вылить на кого-то подробности о том, кто с кем переспал в конференц-зале.

— Подруга? — спросил Денис, уже звеня ключами.

— Она самая. Ждет меня на Тверской. Отвезешь?

— Ого, в этот раз ты спрашиваешь?

Я закатила глаза.

— Поехали, а то передумаю и начну приказывать.

Он усмехнулся, но с места не сдвинулся. Вместо того чтобы послушно пойти к двери, Денис медленно, почти лениво надвинулся на меня. В его движениях снова проснулся тот самый хищник, которого я видела в клубе, только теперь он был домашним, теплым и пах моим гелем для душа.

Он загнал меня в ловушку между кухонным столом и собственным телом, упершись руками в столешницу по обе стороны от моих бедер. Наклонился так низко, что я могла пересчитать ресницы вокруг его зеленых глаз.

— Со мной это не сработает, — тихо, но веско произнес он. — Командный тон оставь для своих книжных мальчиков. Я делаю только то, что хочу сам.

Я вскинула подбородок, стараясь не выдать, как предательски дрогнули колени от его близости.

— Но раньше же работало, — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты отвез меня к маме. Ты сварил кофе. Статистика не в твою пользу, Громов.

Его зрачки расширились, поглощая радужку. Он наклонился еще ближе, его губы почти касались моего уха, и горячее дыхание обожгло кожу.

— Ох и нарываешься же ты, писательница, — прорычал он, и в голосе слышалась смесь угрозы и восхищения. — Вот получу справку, я покажу тебе, что такое приказы. И поверь, ты будешь их выполнять. С удовольствием.

У меня перехватило дыхание. Картинки, одна другой откровеннее, вспыхнули в голове ярким фейерверком. Я представила его руки, его голос, его власть, не ограниченную никакими «зелеными браслетами».

Я сглотнула и, собрав остатки наглости, прошептала ему в ответ:

— Жду не дождусь.

Он резко отстранился, будто я его ударила. В глазах полыхнуло черное пламя.

— Одевайся, — бросил он хрипло, разворачиваясь и направляясь в прихожую. — У тебя пять минут. Иначе я забуду про все медицинские протоколы к чертовой матери.

***

До Тверской мы долетели быстро. «Мустанг» рычал и перестраивался из ряда в ряд с такой агрессией, словно передавал настроение своего хозяина. Денис молчал всю дорогу, крепко сжимая руль одной рукой, а второй… второй он накрыл мою ладонь, лежащую на колене. И не убирал ее до самого конца поездки.

Когда он затормозил у «Шоколадницы», я увидела Лену. Она стояла у входа, нервно теребя ремешок сумки и вглядываясь в поток машин.

— Я позвоню, как только будут результаты, — сказал Денис, не глядя на меня. — Это экспресс-тест, так что к вечеру все будет ясно.

— Буду ждать.

Он повернулся. На секунду мне показалось, что он сейчас меня поцелует, но он лишь провел большим пальцем по моей щеке.

— Не пиши без меня новые главы, — усмехнулся он. — Я хочу участвовать в процессе.

Я вышла из машины, чувствуя, как ноги едва касаются асфальта.

Лена, увидев меня, выходящую из шикарного черного спорткара, уронила челюсть. А когда стекло со стороны водителя опустилось, и Денис, надев темные очки, коротко кивнул ей и рванул с места, вливаясь в поток, она, кажется, забыла, как дышать.

Я подошла к ней, натянув на лицо самую невозмутимую маску.

— Привет. Прости, пробки.

Лена медленно перевела взгляд с удаляющегося хвоста «Мустанга» на меня. Ее глаза были размером с блюдца.

— Катя… — просипела она. — Это… это был он? Тот самый «оленевод»?

— Он самый, — я толкнула дверь кофейни. — Идем, мне срочно нужны углеводы. И, возможно, валерьянка.

Мы сели за угловой столик. Лена смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова, причем в короне.

— Так, — она решительно отодвинула меню. — К черту еду. Рассказывай. Все. В деталях. Почему ты выходишь из машины за десять миллионов в таком виде, будто тебя всю ночь… — она осеклась, окинув взглядом мою мятую футболку и счастливое, хоть и уставшее лицо. — О боже. Ты сделала это? Ты переспала с ним?! Я же просила!

— Нет, — я взяла меню, пряча улыбку. — Мы не спали.

Лена выдохнула, но тут же снова напряглась.

— Тогда что вы делали?

— Мы… разговаривали. Всю ночь.

— Разговаривали? — скептически переспросила она. — О чем можно разговаривать с таким мужиком всю ночь? О квантовой физике?

— Почти, — я отложила меню и посмотрела на подругу. Мне не терпелось увидеть ее реакцию. — Лен, ты сидишь?

— Я сижу. Кать, не пугай меня. Он маньяк? Бандит? Депутат?

— Хуже, — я наклонилась через стол и прошептала. — Помнишь, мы с тобой как-то обсуждали, что актеры в фильмах для взрослых — это просто бездушные машины?

Лена нахмурилась.

— Ну?

— Так вот. Мой «оленевод», Денис Громов, он же Макс Гром…

Я сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— …звезда порноиндустрии. И по совместительству клинический психолог.

Я откинулась на спинку стула, ожидая взрыва. Ожидая, что у Лены глаза на лоб полезут, что она начнет гуглить прямо при мне или истерически смеяться.

Но подруга не удивилась.

Она не поперхнулась кофе. Её брови не взлетели вверх. Вместо этого она опустила взгляд в свою чашку и виновато прикусила губу. Её плечи как-то обреченно поникли.

Повисла тишина. Не звенящая от шока, а липкая от недосказанности.

Меня осенило.

— Ты знала, да?

Лена подняла на меня несчастные глаза и медленно кивнула.

— Прости… Он просил не говорить.

Я уставилась на нее, чувствуя, как внутри закипает возмущение, но тут же остывает, разбиваясь о её искренний испуг.

— Когда?

— В тот вечер, на дне рождения, — пробормотала она, снова терзая несчастную салфетку. — Когда он пришел с цветами. Я открыла дверь и… ну, я его узнала. Думала, что ты мне подарок такой сделала, стриптизера в виде Макса Грома, но он сказал что к тебе и попросил не говорить, что сам тебе все расскажет, когда придет время. Что не хочет пугать тебя раньше времени.

— И ты согласилась?

— А что мне оставалось? — она развела руками. — Он был такой… убедительный. И потом, это же его тайна, не моя.

Я прищурилась, вспоминая наш обед и её странное поведение. Пазл складывался.

— Поэтому ты просила не спать с ним? Тот твой «дружеский совет»?

— Ну… да, — она пожала плечами, все еще не решаясь смотреть мне прямо в глаза. — Я же не знала, что ты так… нормально к этому отнесешься. Ты же у нас вся такая возвышенная, в книгах летаешь. Я думала, у тебя инфаркт случится.

Она сделала глоток остывшего кофе и поморщилась.

— Я боялась, что он… вообще тебе не расскажет. Воспользуется моментом и исчезнет. Ну или… — она понизила голос до шепота, — …заразный какой-нибудь. Мало ли… У них же там конвейер, Кать. Я за тебя волновалась!

Я смотрела на неё и не могла сдержать улыбку. Моя бедная, заботливая Лена. Носила эту тайну месяц, мучилась, придумывала нелепые отговорки, лишь бы защитить меня от «профессиональных рисков» моего нового ухажера.

— Лена, — сказала я торжественно. — Ты — лучшая подруга на свете. Но параноик из тебя так себе.

— В смысле? — она моргнула.

— В смысле, что я уже потребовала у него справку.

Глаза Лены наконец-то округлились.

— Ты… что сделала?

— Потребовала справку об отсутствии ЗППП. Свежую. С печатями, — с удовольствием повторила я. — И знаешь что? Он поехал её делать.

Лена смотрела на меня несколько секунд, переваривая информацию. А потом вдруг начала хихикать. Сначала тихо, потом громче, пока не рассмеялась в голос, привлекая внимание соседних столиков.

— Господи, Катька! — выдохнула она, вытирая выступившие слезы. — Я тут ночами не сплю, переживаю, как бы его «профессия» тебя не травмировала, а ты его в кожвендиспансер отправила! Ты неисправима.

— Ни чего не могу с собой поделать, после случая с Анькой, я всего боюсь.

Ленка поморщилась.

— Это другое. Анька подцепила хламидиоз от парня, который играл на арфе в консерватории и пил смузи из сельдерея! — парировала Ленка, откусывая круассан. — Это была злая ирония судьбы. А тут — производственные риски. Это как идти на стройку без каски.

— Вот именно, — я постучала пальцем по столу. — Поэтому я предпочитаю надеть каску. И бронежилет. И костюм химзащиты.

Лена вздохнула, но в её глазах плясали смешинки.

— Ладно, твоя взяла. Писатель-реалист с замашками параноика. Но если этот твой Гром действительно принесет справку… Катя, выходи за него замуж. Серьезно. Мужик, который ради тебя идет к венерологу — это вымирающий вид.

— Уверена врач знает его по имени, для него это не впервой. Какие планы на сегодня?

Она пожимает плечами.

— Ни каких, а что?

— Надо бы бельишко прикупить, да и вообще, а то у меня только тот застиранный бежевый и пара трусов с котиками. Боюсь, Макс Гром котиков не оценит. Или оценит, но как клинический диагноз — инфантилизм и боязнь взрослой жизни.

Лена фыркнула в чашку, чуть не расплескав остатки кофе.

— Котики — это, конечно, мило, но если ты собираешься соблазнять профессионала, нам нужна тяжелая артиллерия. И не только она. — Лена критически оглядела мою растянутую футболку и любимые джинсы, которые видели еще времена моей первой сессии. — Кать, ты выглядишь как подросток, сбежавший с уроков. Если ты хочешь быть с мужчиной, который носит костюмы и ездит на «Мустанге», тебе нужно соответствовать. Не для него, а для себя. Чтобы не чувствовать себя бедной родственницей рядом с ним.

— Ты намекаешь, что мне нужно выкинуть мои толстовки? — ужаснулась я.

— Я намекаю, что мы идем делать из тебя роковую женщину. Вставай. У нас режим «полный фарш».