Глава 21

Торговый центр встретил нас гулом, запахом дорогих духов и кондиционированной прохладой, которая мгновенно выветрила из головы остатки утренней драмы. Ленка шла впереди, как генерал, ведущий войска на захват стратегически важной высоты. Я плелась следом, чувствуя себя новобранцем, который соврал в анкете, что умеет стрелять.

— Так, план такой, — скомандовала подруга, сверяясь со списком в заметках телефона. — Сначала — «пыточная». Потом — «оружейная». И в финале — «маскировка».

— Переведи, — попросила я, уворачиваясь от женщины с тремя пакетами и коляской.

— Сначала салон красоты. Маникюр, педикюр и, — она сделала многозначительную паузу, — эпиляция. Потому что, подруга, если ты собираешься лечь в постель с человеком, который видел вблизи больше идеальных женских тел, чем гинеколог, ты должна быть гладкой, как дельфин.

Я застонала.

— Лен, он сказал, что ему нужна искренность, а не дельфин.

— Искренность — это для души. А для тактильных ощущений нужен дельфин. Не спорь. Потом пойдем за бельем. Твои котики отправляются в отставку. И в конце купим тебе что-то, что не выглядит как мешок из-под картошки.

***

В салоне красоты нас, к счастью, смогли принять сразу — Ленка, пользуясь своими ивент-связями, выбила нам «окно». Пока мне пилили ногти, превращая мои писательские обрубки в нечто, напоминающее руки женщины, Ленка, сидевшая в соседнем кресле на педикюре, не умолкала ни на секунду.

— Слушай, — начала она, понизив голос, хотя жужжание аппаратов и так заглушало нас для всех, кроме мастеров. — А ты смотрела «Наказание библиотекарши»?

Я чуть не дернулась, рискуя остаться без кутикулы. Мастер недовольно цокнула языком.

— Лен, ты серьезно? Мы будем обсуждать его фильмографию здесь?

— А где еще? Не при нем же! — она хихикнула. — Я просто вчера, когда ты не отвечала, решила… кхм… освежить память. Ну, чтобы понимать масштаб бедствия. И знаешь что?

— Что? — обреченно спросила я.

— У него там есть такой трюк… когда он держит партнершу на весу у стены. Одной рукой! — Ленка округлила глаза. — Кать, он реально качок. Я теперь смотрю на тебя и думаю: ты вообще выживешь? Или мне сразу бронировать тебе травматолога?

Я почувствовала, как краска заливает лицо.

— Он сказал, что это тяжелый физический труд. Конвейер.

— Ага, конвейер, — фыркнула Ленка. — Я бы на таком заводе поработала в две смены. Но вообще, это так странно… Вот он сидит, пьет кофе, разговаривает про психологию, а ты знаешь, что миллионы людей видели его… кхм… рабочий инструмент во всех ракурсах. Тебя это не парит?

Я задумалась, глядя, как мастер покрывает мои ногти глубоким винным оттенком.

— Знаешь… сначала парило. Когда мама сказала. Я думала, что провалюсь сквозь землю. А потом… — я вспомнила его усталый голос ночью, его рассказ про родителей, про скуку. — Потом я поняла, что это просто работа. Как у акробата. Или у хирурга. Просто специфика такая.

— Ну ты даешь, — восхищенно протянула Ленка. — Писательница-философ. «Просто специфика». Ладно, допустим. Но скажи честно, ты уже гуглила его размеры? Ну, чисто технические характеристики?

— Лена! — шикнула я на нее. — Я не гуглила! Я… я видела. Вживую.

Ленка чуть не свалилась с педикюрного кресла. Мастер, работавшая с ее ногами, испуганно замерла.

— В смысле видела?! Ты же сказала, что вы не спали!

— Во первых. я и так смотрела его фильмы, а во вторых он вышел из душа в полотенце, — прошептала я, чувствуя, как снова становится жарко при одном воспоминании. — И оно… плохо справлялось.

— И? — Ленка подалась вперед, жадно ловя каждое слово. — Как оно? Соответствует экранному образу?

— Скажем так, — я усмехнулась, вспоминая свои ощущения. — Камера, конечно, добавляет, но реальность не разочаровывает. Даже пугает немного.

— Господи, благослови этого мужчину и его генетику, — Ленка мечтательно закатила глаза. — Ты обязана написать про это книгу. Я куплю весь тираж.

***

— Нет, ты мне скажи, это вообще законно? — Ленка, развалившаяся в педикюрном кресле напротив, понизила голос, но так «удачно», что её шепот, кажется, услышали даже на ресепшене. — Я когда его в тех трениках увидела, у меня глаз задергался. Там же не просто география, там настоящая геодезия! Масштаб один к одному!

Я почувствовала, как краска заливает шею, и попыталась спрятаться за журналом, пока мастер старательно полировала мне ногти.

— Лена, бога ради, заткнись, — прошипела я. — Мы в общественном месте. Здесь люди с тонкими душевными настройками.

— Ой, да ладно! — отмахнулась подруга, энергично жестикулируя ногой, которую мастер пыталась поймать, чтобы нанести крем. — Я за твое женское счастье переживаю. С таким калибром тебе не маникюр нужен, а страховка жизни и расширенная медицинская помощь. Ты уверена, что он туда поместишься без потери сознания? Это же…

Договорить она не успела. Мой телефон, лежавший на столике, спасительно зажужжал, прерывая анатомический разбор Громова. На экране высветилось: «Громов».

Ленка округлила глаза и беззвучно зашевелила губами: «Царь-пушка звонит!».

Я закатила глаза, сделала глубокий вдох, натягивая маску безразличия, и приняла вызов.

— Да?

— Привет, душа моя, — раздался в трубке его низкий, обволакивающий голос. Тон был таким мягким, почти мурлыкающим, что у меня по спине побежали мурашки, совершенно не согласованные с мозгом. — Как проходит день у самой талантливой и вредной женщины этого города?

Я фыркнула так громко, что женщина за соседним столиком вздрогнула и пролила кофе на блюдце.

— Громов, тебя там в клинике подменили? Или у тебя взяли слишком много крови, и началось кислородное голодание мозга? Откуда столько патоки? У меня сейчас от твоей нежности диабет разыграется, а инсулин нынче дорог. Прекращай этот цирк и верни мне моего циничного порноактера, с ним я хотя бы знаю, как разговаривать.

В салоне воцарилась гробовая тишина.

Мастер маникюра замерла с пилкой в руке, не донеся ее до моего мизинца. Девушка-администратор уронила ручку. Женщины, сидевшие под фенами, синхронно повернули головы в мою сторону, а у Ленкиной педикюрши округлились глаза. Словосочетание «циничный порноактер» повисло в воздухе, как топор.

Я оторвала телефон от уха, прикрыла динамик ладонью и смерила присутствующих ледяным взглядом.

— Что застыли? Девочки, не завидуем. Этот мужчина мой. Работаем дальше.

Маникюрша, судорожно сглотнув, вернулась к пилке, но теперь смотрела на мой телефон с благоговейным ужасом.

Я убрала ладонь с динамика. В трубке уже слышался сдавленный, а потом и откровенный смех Дениса.

— Я тебя обожаю — протянул он сквозь хохот. — Ты мне скажи, тебя вообще, хоть что то в этой жизни смущает?

— Ты мою мать видел? У меня иммунитет ко всем неловким ситуациям. Чего звонишь?

— Просто хотел узнать, чем ты занимаешься. Скучаю, — снова этот бархат в голосе, от которого колени становились ватными.

Ленка, услышав интонации моего голоса и поняв, что разговор перешел в стадию «воркование», тут же превратилась в локатор. Она вытянула шею, практически выпадая из педикюрного кресла, и начала отчаянно жестикулировать, пытаясь подслушать хоть слово.

— Чем занимаюсь? — я демонстративно отвернулась от подруги. — Сижу в салоне красоты. Прохожу полный техосмотр. Ленка утверждает, что мне необходимо стать гладкой, как дельфин, чтобы соответствовать… кхм… высоким стандартам индустрии для взрослых, раз уж ты так ставишь вопрос.

Громов рассмеялся снова, громко и искренне.

— Дельфин — это сильно. Скажи Лене, что я ценю её вклад в нашу личную жизнь. Но ты мне нравишься любой, даже колючей. Хотя… гладкая — это приятный бонус.

Подруга тем временем потеряла остатки стыда. Она сползла с кресла и теперь нависала над моим плечом, одной ногой в разделителях для пальцев упираясь в пол, а ухом пытаясь прижаться к задней крышке моего смартфона.

— Что он ржет? — шипела она мне в другое ухо. — Про размер спроси! Скажи, что мы волнуемся, влезет ли! Катя, не будь эгоисткой!

Я со всей силы наступила ей на ногу под столом. Ленка ойкнула, но позиций не сдала.

— Ладно, Громов, — сказала я в трубку, пытаясь одновременно отпихнуть подругу локтем. — Не отвлекай меня от процесса превращения в богиню. Мастера нервничают, боятся испортить маникюр девушке порнозвезды.

— Скинешь адрес, когда освободишься? — его голос стал тише и серьезнее. — Я заеду.

— Скину.

Я нажала отбой. Тишина в салоне всё ещё была звенящей.

Все взгляды в салоне скрестились на мне. Я почувствовала себя музейным экспонатом. Редким видом бабочки, которая случайно залетела в террариум. Они смотрели на меня не как на клиентку, а как на женщину, которая прикоснулась к легенде. Буквально.

Ситуация становилась комичной.

Я окинула их всех своим «писательским» взглядом — чуть снисходительным, чуть загадочным, как учила Ирина Павловна.

— Девочки, — сказала я громко и четко, протягивая руку мастеру, чтобы она закончила покрытие. — Закрываем рты, а то зависть плохо влияет на цвет лица. И да, автографов не будет. Он сегодня… занят. Мной.

***

Следующим этапом была парикмахерская зона. Ленка усадила меня в кресло к стилисту Артему — парню с такой идеальной укладкой, что мне захотелось немедленно извиниться за существование своего пучка.

— Артем, — торжественно произнесла подруга, глядя на мое отражение в зеркале, как скульптор на кусок глины. — У нас экстренная ситуация. Нам нужны «волны страсти».

Артем манерно вскинул бровь.

— Волны страсти? Дорогая, с её структурой волос это будут скорее «кудряшки пуделя».

— Артем! — Ленка наклонилась к нему. — Девушка идет на свидание с мужчиной, который в своей жизни видел больше укладок, чем ты — выпусков Vogue. Нам нужно что-то такое… чтобы хотелось запустить туда руки и никогда не отпускать. И чтобы эта прическа выжила, даже если ее будут… кхм… активно трепать об подушку.

Я сползла в кресле так низко, что мои колени уперлись в зеркало.

— Можно просто помыть и высушить? — жалобно пискнула я.

— Нет! — хором рявкнули Ленка и Артем.

Через час я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Артем сотворил чудо. Мои обычно непослушные волосы лежали тяжелыми, блестящими волнами, обрамляя лицо так, что скулы казались острее, а глаза — больше. Я выглядела… дорого. И опасно.

— Ну, — Ленка довольно цокнула языком. — Теперь ты похожа не на автора эротики, который пишет в стол, а на героиню, из-за которой начинаются войны. Идем. Нас ждет «оружейная».

«Оружейной» оказался магазин элитного нижнего белья, где ценники напоминали номера телефонов, а количество ткани на изделиях стремилось к отрицательным величинам.

Ленка набрала охапку кружев и шелка и загнала меня в примерочную.

— Примерь вот это, — она просунула через шторку нечто черное, состоящее из трех веревочек и прозрачной сетки.

Я повертела вещь в руках.

— Лен, это не белье. Это инженерная головоломка. Куда здесь ноги, а куда совесть?

— Совесть оставь в примерочной, она тебе сегодня не пригодится. Надевай!

Я втиснулась в комплект. Отражение в зеркале хмыкнуло. Ладно, признаю, выглядело это эффектно. Но мысль о том, что Денис увидит меня в этом, вызывала паническую атаку вперемешку с диким восторгом.

— Ну как? — крикнула Ленка.

— Чувствую себя подарком, который забыли упаковать, — отозвалась я, разглядывая кружево на бедрах. — Слушай, а если он его порвет? Оно стоит как крыло от самолета!

— Если он его порвет, — Ленка просунула голову в шторку и оценила вид, — значит, вечер удался. В крайнем случае, выставишь ему счет. Он парень обеспеченный, оплатит как производственные расходы.

Мы купили этот комплект, еще один — алый (Ленка настояла, назвав его «сигналом к атаке»), и шелковый халат, который стоил дороже моей самооценки.

Финальным аккордом стал выбор одежды.

— Никаких джинсов, — отрезала подруга, перебирая вешалки в бутике. — Тебе нужно платье. Такое, чтобы его можно было снять одним движением. Или, наоборот, чтобы снимать его было так сложно, что это превратилось бы в пытку.

— Ты садистка, — констатировала я.

— Я стратег. О, смотри!

Она выудила платье-комбинацию изумрудного цвета. Глубокий вырез, открытая спина, тонкие бретельки. Ткань струилась в руках, как вода.

— Лен, мы в нем уже были в клубе. Ну, в похожем.

— Тем более! Закрепим ассоциативный ряд. Пусть у него сработает рефлекс Павлова: видит зеленое — хочет тебя съесть.

Я примерила. Платье сидело идеально, облегая каждый изгиб, но не обтягивая. Я выглядела в нем хрупкой и одновременно невероятно сексуальной.

— Берем, — выдохнула я, глядя на себя.

Мы вышли из торгового центра через четыре часа, нагруженные пакетами, уставшие, но довольные. Мой телефон звякнул.

Пришло сообщение в мессенджере. От Громова.

Я открыла чат. Там была фотография.

Справка. Из частной клиники. Свежая дата, синяя печать и размашистое заключение: «Здоров».

А ниже подпись:

«Пропуск в рай получен. Я у твоего подъезда через час. Готовься, дельфинчик. Сегодня мы переписываем главу 20».

Я показала экран Лене.

Она посмотрела на фото, потом на меня и смахнула несуществующую слезу.

— Это самое романтичное, что я видела в своей жизни. Справка от венеролога вместо валентинки. Катя, это любовь.

Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается горячее, пьянящее предвкушение.

— Поехали домой, Лен. Мне нужно успеть переодеться. И морально подготовиться к тому, что мой «теоретический опыт» сегодня столкнется с суровой практикой.

— Удачи, подруга, — Ленка обняла меня и шепнула на ухо: — И ради бога, запоминай всё! Завтра я жду подробный отчет. Если не литературный, то хотя бы устный.

— Иди ты, — беззлобно отмахнулась и вызвала такси.

Вечер обещал быть долгим. И, судя по всему, очень жарким.