Глава 21

Утро у общежития было наполнено совсем другим настроением. Артем заглушил мотор, и в салоне воцарилась уютная, почти интимная тишина. Он не сводил с Кати взгляда, в котором ночная страсть сменилась спокойным, глубоким узнаванием. Его палец медленно, почти невесомо проскользил по её шее, задерживаясь на багровых отметинах. В этом жесте не было желания подавить — скорее, молчаливое восхищение тем, как она приняла его этой ночью.

— Сейчас мне придется носить платки… — смущенно улыбнулась Катя, поправляя воротник.

Артем перехватил её руку, не давая спрятать следы, и притянул к себе для долгого, нежного, но собственнического поцелуя.

— Не надо, — негромко, но твердо бросил он, глядя ей прямо в глаза. В этом «не надо» читалось его мужское признание: он не хочет, чтобы она стыдилась того, что было между ними.

Резкую тишину разорвал звонок. Артем взглянул на экран — «Дэн». Его лицо тут же собралось, став серьезным и деловым.

— Да, Дэн! — ответил он, коротко кивнув Кате на прощание.

Она вышла из машины, чувствуя, как внутри всё поет. Запах его парфюма — смесь дорогой кожи и свежести — окутывал её, как теплое одеяло. Катя шла к дверям, и легкая юбка порхала в такт её счастливым мыслям и порхающим бабочкам в животе. Она чувствовала, что за ледяной броней Штейна скрывается человек, к сердцу которого она нашла ключ. Жизнь казалась невероятным приключением, а конечный пункт — чем-то светлым и долгожданным.

На радостях она распахнула дверь в комнату, готовясь поделиться счастьем, но улыбка мгновенно превратилась в гримасу боли и ужаса.

На кровати, в полосе пыльного света, сидела Жанна. Она была в полуобморочном состоянии, обнаженная, покрытая жуткими кровоподтеками. Между дрожащих ног была зажата бутылка водки, а из пустых, выплаканных глаз катились слезы. Комната буквально пропиталась запахом беды и спирта.

Катя влетела в комнату, и звук захлопнувшейся двери эхом ударился о стены, разбивая утреннюю тишину общежития.

— Жанна... Боже, что... что случилось?! — Катя на негнущихся ногах преодолела расстояние до кровати и рухнула на колени, глядя на подругу снизу вверх.

Жанна представляла собой жуткое зрелище. Она сидела на измятой простыни совершенно обнаженная, и её обычно бархатистая ухоженная кожа теперь была похожа на грязную карту: фиолетовые пятна на бедрах, красные ссадины на животе и отчетливые отпечатки пальцев на тонких запястьях. Темные волосы спутались в колтун, перемешанный с хвоей и землей, а из разбитого носа по подбородку тянулась бурая дорожка запекшейся крови. Размазанная по щекам тушь делала её взгляд пустым и провалившимся.

— А на что это похоже, дура? — Жанна равнодушно пожала плечами, и этот жест, лишенный всяких эмоций, напугал Катю больше, чем если бы та кричала. Подруга приложилась к горлышку бутылки водки, сделала крупный глоток и выдохнула в пространство: — Меня трахнули в лесу. Мне устроили настоящий фестиваль анальных и оральных забав.Катя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она дрожащими руками потянулась к лицу Жанны, осторожно убирая грязный локон с её лба, словно это могло хоть немного облегчить её состояние.

— Я не понимаю тебя, Жанна... — шепот вылетел из трясущихся губ Кати, а в глазах застыли слезы. — Тебя... тебя изнасиловали?

После этой фразы равнодушная маска Жанны треснула. Она медленно повернула голову и посмотрела на Катю. В этом взгляде, лишенном прежней дерзости, теперь плескался такой концентрат отчаяния, боли и животного страдания, что Кате захотелось закричать. Это был взгляд человека, которого методично и жестоко сломали, оставив внутри только выжженную пустыню.

Катя метнулась в ванную, движения стали рваными, лихорадочными. Схватив пару полотенец, она одно намочила ледяной водой и подбежала обратно, опускаясь на край кровати. Руки дрожали, когда она коснулась мокрой тканью плеча подруги.

— Эти мрази... выловили меня у ангара, после гонок, накинули пакет на голову и… лес…. их было, кажется.... не знаю, — Жанна говорила монотонно, глядя в одну точку перед собой, пока Катя аккуратно, почти невесомо вытирала ее тело от грязи, хвои и засохших пятен. — Катя, как же хочется сдохнуть… — она выдохнула это вместе с глубокой затяжкой, и дым сигареты на мгновение скрыл ее несчастное лицо.

— Не говори так…. — почти шепотом умоляла Катя, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимой жалости и подступающей тошноты.

— А как, блять, мне говорить, чистенькая наша?!!! — вдруг взорвалась Жанна, и в ее голосе прорезалась жуткая, надрывная ярость. — Меня оттрахали паровозом! До утра они имели меня так, как им этого хотелось! Они измывались, они плевали на меня, кончали…

Она зашлась в сухом, лающем кашле, едва не выронив бутылку.

— Все, все… кто это был, ты можешь предположить? — Катя перехватила ее за плечи, пытаясь остановить эту истерику, пока та не разрушила их обеих.

— Нет, не знаю… на глазах была повязка! — выкрикнула Жанна, закрывая лицо руками, и из-под ее пальцев снова брызнули слезы.

— Жанна, надо сейчас в больницу, а потом заявление написать, — осторожно, подбирая каждое слово, проговорила Катя. Она понимала, что медлить нельзя, что каждая минута стирает улики этого кошмара

— Сдурела, Скворцова?! Совсем мозги вытрахал твой Штейн?! — Жанна прошипела это с такой бешеной, животной злобой, что Катя невольно отпрянула. — Чтобы завтра я прославилась конченой телкой в нашем универе?! Чтобы каждый встречный тыкал в меня пальцем и смаковал подробности?! Думай, что говоришь!!!

— Прости, я как лучше... они ведь должны понести наказание... — голос Кати дрожал.

— Кто-о-о, блять?!!! Кто должен понести наказание, не муди!!! — Жанна сорвалась на крик, переходящий в хрип. — Мне вовек тогда не отмыться, а родители... они же просто вскипят от такой новости!

Катя ничего не ответила. Она молча, мягкими, но уверенными движениями забрала у подруги почти пустую бутылку водки, отставив её в сторону. Поправила подушку под избитой спиной Жанны и аккуратно, стараясь не задевать самые страшные ссадины, накрыла её теплым одеялом.

— Я сейчас, Жанна... я в аптеку и обратно. Куплю мази, обезболивающее... — Катя уже начала подниматься, но холодные пальцы подруги мертвой хваткой впились в её запястье.

— Не оставляй меня... — вдруг совсем по-детски, тонко прошептала Жанна. В её глазах, только что пылавших яростью, теперь застыл первобытный, леденящий страх одиночества.

Катя замерла. Глядя в некогда светящееся лицо подруги, она не выдержала. Первые слезы покатились из её глаз, падая прямо на разбитую щеку Жанны, смешиваясь с запекшейся кровью. Она осторожно опустилась обратно, мягко поглаживая Жанну по спутанным волосам.

— Я рядом, я рядом, родная... — шептала она, ложась на край кровати поверх одеяла.

Катя крепко обняла её, пытаясь своим телом создать хоть какой-то барьер между Жанной и тем кошмаром, который всё еще стоял у той перед глазами. В этой душной комнате, пропахшей спиртом и болью, Катя дарила ей единственное, что могла — тепло и иллюзию безопасности.

— Кать, кто этот чертов, Штейн? — прошептала Жанна, не открывая глаз. Голос её был сухим и бесцветным.

— Жанна, потом… я всё расскажу, — Катя едва заставила себя выговорить эти слова.

— Они передавали ему привет… — Жанна на мгновение замерла, превозмогая дрожь, — и сказали, что ты следующая.

С этими словами она окончательно обмякла и провалилась в тяжелый, неровный сон.

Катю затрясло. Фраза «ты следующая» эхом билась в голове, вытесняя все остальные мысли. Она сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, глядя на разбитое лицо подруги. Страх был липким и острым — не за то, что произошло ночью, а за то, что может случиться прямо сейчас, за этой дверью.

Убедившись, что дыхание Жанны стало тяжелым и ровным, Катя медленно, стараясь не издать ни звука, поднялась с кровати. Ноги почти не слушались. Она на цыпочках дошла до своей сумки, выудила телефон и забилась в угол комнаты.Дрожащими пальцами она нашла контакт Артема и нажала на вызов.

Тишина. «Абонент временно недоступен». Катя закусила губу, чувствуя, как паника подступает к самому горлу. Она набрала снова. Потом еще раз. И еще. Экран раз за разом выдавал одно и то же — он был не в сети.

Она смотрела на запертую дверь общежития, потом на спящую Жанну, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Тот, кто был ей сейчас нужен больше всего, просто исчез с радаров.

Целый день Катя провела в каком-то лихорадочном оцепенении. Пока она обрабатывала раны Жанны, меняла повязки и давала таблетки, внутри росло жуткое осознание: всё это случилось из-за неё. Точнее, из-за её связи с Артемом. Пока она тонула в его объятиях и задыхалась от восторга, над её подругой вершили расправу. Вина жгла сильнее, чем страх, а телефон Артема по-прежнему оставался вне зоны доступа.

Вечером, когда Жанне стало чуть легче и она смогла сесть, кутаясь в плед и прихлебывая горячий чай, на телефон Кати пришло сообщение.

— Пиццу привезли, Жанна, — Катя поднялась с кровати, ласково погладив подругу по обнаженному плечу. — Сейчас принесу, тебе надо поесть.

— Кать... спасибо тебе, — тихо отозвалась Жанна, провожая её взглядом.

— Не надо, — Катя уже обувала кеды у порога, не поднимая глаз. — Если бы я не связалась с ним, с тобой бы не произошло этого кошмара.

— Кто он, Кать? — Жанна шмыгнула носом, её голос дрогнул от подступающих слез. — Я же вижу по твоим глазам, ты его знаешь. Не думаешь, что я должна знать, из-за кого меня... распяли?

Катя замерла у самой двери. Она медленно обернулась, глядя на сломленную подругу, и сухо, почти безжизненно произнесла:— Артем Волков.

Глаза Жанны округлились, она судорожно вдохнула, явно собираясь что-то выкрикнуть, но Катя уже вышла, захлопнув дверь.

Она быстро спускалась по лестнице, на ходу проверяя телефон — всё еще ни одного пропущенного от Артема. Катя выбежала во двор общежития. Было уже совсем темно, фонари едва рассеивали густые тени. Она не успела даже поднять голову от экрана смартфона, как из темноты раздался ледяной, хриплый голос:

— Ну, привет, сука!

Жесткий удар сзади обрушился на голову, вышибая искры из глаз. Сознание начало стремительно ускользать, и последнее, что Катя успела увидеть перед тем, как мир окончательно погас — хищный блеск капота черного авто, припаркованного в тени.