Глава 23

Кира

Погода идеальная для свидания. Точнее, для дружеской встречи, как считает Данилов.

В городе жарко, но свежий ветер с реки остужает кожу и, пробираясь под одежду, приятно холодит кожу. Я улыбаюсь от предвкушения. Медленно вышагиваю по обновленной набережной и время от времени поглядываю на часы. Не хотелось бы заявиться в кафе первой. Я хочу видеть его глаза, когда он будет смотреть, как я иду к нему, потому что в этом белом платье я выгляжу просто охренительно.

Девчонки шлют фото с именинницей — они сегодня поехали на день рождения к одной из наших приятельниц, а я отказалась, придумав какую-то нелепую причину. Не могла же я сказать, что иду на свидание с Даниловым. Мне никто не поверил бы.

Я и сама до конца не верю, что решилась на подобное, учитывая градус нашего и общения и наличие у него официальной девушки. Однако я тут, всего в сотне метров от кафе, в котором назначена встреча.

Проходит пять минут, затем ещё столько же, а красная феррари так и не появилась. Я останавливаюсь у летней террасы и в замешательстве озираюсь. Он, что, собирается опоздать на свидание со мной?! Совсем придурок?...

— Добрый день, — приветствует хостес за стойкой на входе, — Проходите, пожалуйста.

— Здравствуйте, да...

— Желаете столик внутри или на террасе?

— На террасе, пожалуйста, — бормочу тихо не своим голосом, — С видом на воду.

Так я и видела нашу первую с Даниловым встречу. Чтобы пахло водой, и кричали чайки. Однако время идет, а он не появляется. Я прошу бокал сока, но не могу сделать и глотка. Тревога саднит в горле и стягивает грудь.

Где его носит, черт, побери?! Он охренел так опаздывать?...

— Выбрали что-нибудь ещё? — услужливо спрашивает официантка.

— Нет ещё, — улыбаюсь натянуто, — Я жду одного человека.

— Хорошо, говорит она и исчезает.

Однако проходит ещё десять минут, а этот человек так и не появляется. Мои плечи и спина затекают и начинают ныть, потому что сковавшее меня напряжение не дает пошевелиться.

Я смотрю на экран телефона, и разумом, оцепеневшим от шока, понимаю, что он развел меня как последнюю дуру. Если это так — я убью его.

Боже... конечно, нет!... Я ничего не смогу ему сделать, потому что даже под пытками не выдам этого позора никому.

Я его просто...

Он просто пойдет на хрен. Из моей головы, из жизни и из сердца. Я сотру его из моей памяти.

Идут минуты, я горю заживо, зажав в пальцах телефон, а потом решаюсь набрать его. Остается крохотный шанс, что он так спешил на свидание со мной и так волновался за рулем, что случайно попал в аварию, и его зажало в машине.

Гудки идут, но на седьмом вдруг обрываются. Нахмурившись, я недоуменно смотрю в экран. Это что?... Связь прервалась, или конченный скинул вызов? Повторяю звонок, и в этот раз он обрывает его уже на третьем гудке.

Возмущение и шок перекрывают дыхание. Я хватаю воздух как рыба, но не могу сделать даже вдоха.

Что происходит, мать вашу?!...

В этот момент телефон начинает звонить, я тут же, не разобравшись толком, кто это, отвечаю и слышу в динамике заливистый смех подруг. Мне сейчас вообще не до них и не до их праздника, поэтому из последних сил борюсь с соблазном бросить трубку.

— Видела наши фото? Мы тебе отправили!... — хохочет Леся.

— Удали их, Кира!... — слышу страдальческий стон Маши, — Кира, я их прибью!

Если бы я послала Данилова сразу с его предложением встретиться, то веселилась бы сейчас вместе с девчонками. Какая же я идиотка!...

— Я перезвоню, — проговариваю сипло.

К глазам подступают слезы, и сил общаться с кем бы то ни было не остается. Отключаюсь первой и, уже точно зная, что он не придет, сижу и смотрю на реку ещё полчаса. И только потом, расплатившись за сок, выхожу из кафе и долго бреду по набережной вслед за розовеющим закатом.

Мне жалко себя, и жутко обидно, но ещё больше во мне злости. Едкой, обжигающей. Она направлена на нас обоих. На скотину Данилова и на себя саму. На него за то, что он настолько беспринципен, циничен и жесток, и главное — на себя саму. Как я, та, которая знает его лучше остальных, могла поверить?! На что я рассчитывала, интересно?!... На его внезапное очеловечевание или на то, что у него за ребрами обнаружится сердце?... Как я могла хотя бы допустить мысль о том, что он заинтересуется мною по-настоящему?! Он же конченный!... Конченный!

Дойдя на конца набережной, до того места, где она заканчивается крохотным круглым сквером, за которым сразу начинается дорога, я усаживаюсь на скамью и в приложении заказываю такси.

Ком из слез, застрявший в горле, не собирается рассасываться. Там распирает так, как если бы я заболела жуткой ангиной. Мне хочется в свою комнату, к своей подушке, знающей немало моих тайн. О Гане думать не хочу, сегодня я ей не собеседник.

Пока еду до дома, мысленно проговариваю то, что скажу маме, когда она спустится спросить, как я повеселилась с подругами. Она ведь думает, что я поехала с ними.

— Все нормально? — спрашивает она первым делом, едва я захожу в дом.

— Почему не спишь?...

— Все хорошо, Кирюш?...

— Да, мамуль, — порывисто ее обнимаю и прижимаюсь лицом к распущенным теплым волосам.

Терпеть боль от обиды становится все сложнее, поэтому, заставив себя улыбнуться, я три раза клюю ее в щеку и бегу в свою комнату. Протно прикрыв дверь, бросаю сумку на кровать и сразу же избавляюсь от ненавистного платья. На него было очень много надежд, но больше я его ни за что не надену.

— Без комментариев, — бросаю, заметив, как Аграфена вся обратилась во внимание.

Я понимаю, что кукла не виновата, и я не должна срывать на нее злость на Данилова, но что поделать, если при одном только взгляде на нее перед мысленным взором встает его ухмыляющееся лицо.

— Посида-ка пока тут, — хватаю ее и прячу в тумбу.

Мне нужно прийти в себя. А потом нахожу телефон в сумке и, не думая, набираю Артема. Он отвечает сразу, но первое, что врывается в мое ухо — громкий женский смех, в котором я почему слышу Миранду.

Вот же блядь...

— Привет, а ты где?...

— Что-то случилось? — сразу настораживается брат, — Ты дома?

— Я дома. А ты где?...

— На турбазе, а что?

— Данилов там же? — спрашиваю прямо.

— Кира...

— Просто скажи, да или нет, и я сразу отключусь.

— Да.

— Оки. Спасибо.

Скидываю звонок. Бросаю телефон и достаю Ганю из выдвижного ящика.

— Я его ненавижу. Как тебе такое?... Больше, чем кого-либо в жизни.