Глава 32
Денис
Не сказать, что я удивился, но я... охуел, когда понял, что Рокотова развела меня как пятилетнего пацана. Не моргнув глазом, не заикнувшись и ни на секунду не засомневавшись.
Сучка мелкая!...
Словно точно знала, что однажды этот момент наступит. Знала и ждала, доводя свою месть до идеальной консистенции. Я недооценил стерву.
Мне потребовался почти час, чтобы поверить, что я лошара. И что она та, кто не побоится дать такую мощную ответку.
В итоге настроение говно. Самооценка пробила дно, но время от времени все равно пробивает на ржач.
Язва сибирская. Мата хари, мать ее!...
Злость и, чего уж там, обида, вызывает желание наказать и показать, кто из нас диктует правила. Я не звоню ей после двух неотвеченных и больше не пишу. Ни к чему тешить ее самолюбие. Но к моменту, когда добираюсь домой и с банкой пива заваливаюсь на диван, не выдерживаю и набираю Рокота. Знаю, он сегодня собирался к родителям.
— Здорово, в город не собираешься?...
— Не-а... — зевает Темыч, — Отоспаться хочу.
— Миранда прохода не дает, — догадываюсь я.
— Ага... Вытрахала все силы.
— Я предупреждал.
— На лето меня хватит, а потом адьес... Слишком навязчивая.
Да, не то, что Кира. Зря я ее в детстве прилипалой дразнил. Она собственное внимание за просто так не раздает.
При мысли о ней в животе вновь закипает злость.
— Я сегодня твою сестренку встретил... — вру самым безобидным тоном.
— И?... — тут же напрягается друг.
— Предложил до дома отвезти, но она отказалась...
— А... она с подругами вроде встречалась. В музей ходила, что ли...
— И мне так сказала, — тоже зеваю, желая усыпить его братскую бдительность, — До дома нормально добралась?
— Нормально, а что?...
— Так, ничего...
— Спит уже.
А тут хрен поверю. Она, конечно, стерва, но ещё не проженная настолько, чтобы кинув меня, преспокойно смотреть сны про розовых единорогов. Наверняка грызет ногти, ворочаясь в постели.
— Ну, давай... Спокойной... — желаю я и отключаюсь.
Осушаю банку с пивом, выхожу на лоджию, чтобы посмолить и успокоиться, а потом возвращаюсь на диван и звоню Рокотовой по видеосвязи.
Она в сети. Ждет, не спит, злорадствует, наверное, но я это проглочу. Ладно, хрен с ним, было у нее право меня опрокинуть. Молодец, что воспользовалась.
Отвечает не сразу, но когда делает это, первое, что я вижу — ее белый лоб и чуть прищуренные, словно я разбудил ее, глаза.
— Денис?... — зевает, прикрыв рот ладошкой, — Ой, прости... Чего так поздно?
Я даже не нахожусь с ответом. Молча пялюсь на ее незапятнанное раскаянием лицо.
— Что случилось? — дергает бровями.
— Соскучился... сильно, — выдавливаю, знатно охеревая.
— Правда?... Я тоже.
Пялимся друг на друга с полминуты, но ни один из нас не уступает. Она ведет игру, я безуспешно пытаюсь переломить ее ход. Не выходит.
— Как вечер провела, Кира? — интересуюсь елейным голосом.
— Хорошо!... — восклицает она тихо, но с воодушевлением, — Мы ходили с Машей в музей, а потом к нам присоединилась Каро, потому что ее родители уехали на дачу, и мы вместе...
— Я знаю, — перебиваю с улыбкой, — Ты мне уже рассказывала, маленькая... У тебя проблемы с памятью.
— Правда?... — делает вид, что реально задумывается, даже отводит взгляд в сторону для правдоподобности, — Ой!... Кажется, и правда рассказывала.
— Так и есть, — выдаю сипло, чувствуя, как она выдернула ещё один нерв из моей нервной системы.
— Ну а ты?...
Переворачивается с телефоном на другой бок, и я вдруг замечаю на соседней подушке куклу. Ту самую, которую я подарил ей на день рождения. Она что... спит с ней?...
— Как ты провел вечер?
— Я?... — отвожу мобильник подальше в надежде, что она прочтет мои истинные мысли по выражению лица, — Любовался самыми красивыми закатами в городе, Кира.
— Боже!... — ахает, хлопая ресница, — Правда?! Это так мило, Дэн!
Мои выдержка и самообладание идут трещинами и засыпают осколками весь диван, на котором я сижу. Мозг вспыхивает синим пламенем.
— Ты попала, Рокотова.
— Я?... — ахает, еле сдерживая смех, — Почему?... Тебе не понравились виды?...
— Я прождал тебя почти час и...
— Два! — перебивает язва, — Я ждала тебя целых два гребаных часа, Данилов. Самые паршивые... самые унизительные два часа в моей жизни!
— Мстительная маленькая сучка...
— Самодовольный говнюк с раздутым эго! — отбивает, усиливая подачу.
Оба замолкаем. Мне становится легче дышать, и ей, судя по высоко вздымающейся груди — тоже. Глаза блестят, на щеках алые пятна, яркие губы приоткрыты.
В моих штанах тут же просыпается жизнь. Болт наливается кровью и упирается башкой в жесткий шов джинсов. Опустив руку, расстегиваю ширинку.
— Что ты там делаешь? — сразу же замечает Рокотова.
— Ты не увидишь.
— Почему?...
— Потому что сегодня смотреть буду я.
Она краснеет ещё сильнее, но взгляда не отводит. Смотрит четко в глаза, давая понять, что не отступит.
— И... и что же ты собрался смотреть? — спрашивает тихо.
— Для начала... — съезжаю сниз по дивану, — Покажи грудь. У меня были планы на нее на сегодняшний вечер.
— Ого... планы?... Я думала, мы собирались смотреть закаты...
— Не заговаривай мне зубы, Кира!... Скинь с себя одеяло.
— Ну... — продолжает ломаться, явно для себя уже все решив, — Если ты настаиваешь...
В камере происходит какое-то движение, и через пару мгновений я вижу белую сочную плоть и торчащий розовый сосок. Приступ похоти вызывает новый прилив желания. Я запускаю руку в трусы и пережимаю ствол у основания.
— Потрогай его... — хриплю, едва узнавая собственный голос, — Кира... коснись его...
— Как?.... — ещё тише и уже явно смущенно, — Так?...
Прикасается к соску кончиками пальцев, отводя его в сторону, а потом прихватывает и немного оттягивает.
— Да-а-а-а-а... блядь!... Ещё!... Повтори ещё...
Рокотова сжимает грудь ладонью, а потом, на камеру облизав пальцы, трогает себя, оставляя влажные следы.
Сука... Это полный разъеб, потому что ничего более порочного, более возбуждающего до этого я не видел. Меня буквально скручивает в бараний рог от желания оказаться сейчас рядом с ней. Смести ее дерзость, забить горло стонами, вгрызться в плоть, подмять и... ебать, ебать, ебать...
— Рокотова... ты девственница?
— Я?... Я не буду обсуждать это по телефону...
— Просто скажи, да или нет! Мне надо!... — рублю я.
— Да, и что?...
— Я буду твоим первым... Буду трахать так, что ты никогда в жизни меня не забудешь.