Глава 31

Кира

— Это твой телефон звонит? — шепотом спрашивает Маша, когда в очередной раз в сумке начинает вибрировать мобильник.

— Слышно, да?... — шепчу, расстроенная, что он мог помешать кому-нибудь из посетителей музея.

Мы с подругой в музее одной картины, и сегодня в нем началась выставка картины Айвазовского «Девятый вал». Зал, несмотря на лето, битком, и Маша не могла пропустить такое событие.

— Семья была небогатой, и дать мальчику соответствующее его способностям образование не могла, — звучит гулкий высокий голос гида музея, — И тогда жители Феодосии и местный городской глава собрали средства и отправили Ованнеса учиться в Императорскую академию художеств в Петербурге.

Рассказ увлекает, да и подсвеченная искусственным светом картина не позволяет отвести взгляда, но мои мысли в зажатом в руке телефоне. Там, среди сообщений от Леси и от Артема, два пропущенных вызова от Данилова. Теперь мобильник жжет ладонь.

«Не могу говорить» — быстро строчу, когда гид прерывает речь, чтобы сделать несколько глотков воды.

— Потрясающе, — шепчет Маша, глядя на произведение искусства.

Я с ней полностью согласна, потому что подобные вещи неизменно вызывают внутренний трепет, а пропущенный от Денисова и вовсе переворачивает внутренности вверх тормашками.

Через полчаса мы выходим из музея и идем в кафе неподалеку.

— А давай, следующим летом поедем в Питер! — с энтузиазмом предлагает Маша.

— Давай, — отвечаю я рассеянно и активирую экран телефона, — Артем написал.

Щеки подруги тут же вспыхивают алым. Заправив волнистые пряди за уши, она сдержанно улыбается. А я смотрю на нее, чувствуя при этом сильное сожаление. Она ведь действительно влюблена в моего брата. Я была бы счастлива, если бы он заметил ее и ответил взаимностью, но вряд ли это случится. Рядом с Артемом всегда девушки яркие, харизматичные и не стесненные принципами. Ему нравится не напрягаться и при этом ни в чем себя не ограничивать. Маша никогда не сможет соперничатть с такими.

Он пишет, что в городе, и мог бы подхватить меня по дороге к родителям. Я отвечаю, что пока домой не собираюсь и впервые задумываюсь, а не начать ли мне жить отдельно?... Не переехать ли в свою собственную квартиру, как это сделал брат, едва стал совершеннолетним?

— Мне нужно сделать звонок, — предупреждаю подругу, когда мы подходим к кафе, — Займи пока столик, пожалуйста.

— Ок, — кивает она, кажется, ничуть не обидевшись, что у меня появились от нее секреты.

Отойдя в сторону, я набираю Данилова и прижимаю телефон к уху. Он пульсирует в руке в такт моему сердцу. Оно, глупое, думает, что я собираюсь разговаривать с МОИМ парнем.

— Эм-м... слушаю, — проговариваю, плохо контролируя свой голос и позволяя ему звучать томно и кокетливо.

— Ты где сейчас?... — спрашивает он сразу.

Я озираюсь, словно из-за угла вот-вот появится его феррари.

— С подругой в кафе.

— Почему не ответила?

— Мы в музее были, — говорю со смехом, — Там не принято разговаривать по телефону.

— В музее? — удивляется он.

— Да!... Смотрели картину Айвазовского.

— Какая умница моя девочка, — проговаривает он, понизив тон до хрипоты, — Интеллектуалка.

— Дурак! — не удерживаюсь я.

— Встретимся?...

Сердце пропускает удар, совершает кувырок в груди и пускается в пляс, пока я сама его не осаждаю. Стоп!... Стоп, эй!... Мы уже однажды должны были встретиться. Я уже раз сходила с ним на свидание.

— Снова дружеская встреча?

— Свидание, — поправляет Денис, выдержав значительную паузу, — Пойдешь со мной на свидание?...

Побегу вприпрыжку — проносится в голове и пускает вдоль позвоночника покалывающую кожу горячую волну. Кровь в венах тут же нагревается.

— Пойду, — отвечаю безропотно.

В динамике раздается короткий довольный смешок.

— Настоящее свидание, солнышко...

— Да — да... — лепечу еле слышно.

— Хочешь в кафе или кино?... Можем даже сходить в краеведческий музей.

— В кафе, — сразу решаю я, — В то самое, на набережной. У тебя же сохранился адрес?

В трубке повисает тишина, но потом Денис прокашливается и уточняет:

— Ты уверена? Уверена, что хочешь, в то самое кафе?...

— Оттуда вид на самые красивые закаты, Денис.

— Оке-е-е-ей, — тянет он, — Сегодня?

— Можно и сегодня, у меня свободный вечер.

— Давай, заберу тебя, — тут же предлагает он.

— Нет, я сама туда приеду к восьми часам. Мы с девочками договорились посидеть.

Отключаюсь первой и ещё какое-то время молча смотрю в пустоту. Шум в голове закладывает уши. Моя задумка пугает даже меня.

— Заказала уже что-то? — спрашиваю у Маши, опускаясь на стул напротив нее.

— Нет...

— Я буду нью-йоркский чизкейк и латте.

— А я апельсиновый трюфель и капучино, — диктуем мы официанту.

Подруга потом долго делится впечатлениями о картине Айвазовского, а в моей голове свидание с Даниловым, которого снова не будет. Возможно, я слишком жестока и злопамятна, но считаю, что он должен ответить за свой поступок. Я, вообще-то, все ещё злюсь.

Чуть позже к нам присоединяется Каро. Она сбежала из дома, когда ее родители собрались ехать на дачу. Мы болтаем, заказываем себе по коктейлю, а когда время приближается к восьми, меня начинает мелко трясти. Без десяти минут восемь я выпадаю из беседы, не выпуская телефона из рук. Без пяти восемь — заказываю себе такси до дома.

Сомнения терзают меня всю дорогу. Это ведь может быть последний наш разговор. В какой-то момент становится настолько страшно, что я едва глушу порыв потребовать у водителя везти меня обратно в город. А затем мысленно проговариваю и держусь за установку — пусть это будет проверка для него. Пройдет — буду с ним до конца лета. Нет — значит, не судьба.

Артема нахожу на кухне. Сидя за барной стойкой на высоком стуле, брат с аппетитом поедает мамину шарлотку. Я усаживаюсь рядом и чмокаю его в щеку. Он что-то спрашивает у меня, но я почти ничего не понимаю. В этот момент телефон в моей сумке начинает вибрировать. Я достаю его и вижу, что это Данилов. Кладу на стол экраном вниз и смотрю на настенные часы. На них половина девятого. Я прождала его целых два часа, и нервничала так, что болел живот.

Теперь его очередь.

— Кто наяривает? — кивает Тема на телефон.

— Да, так...

— Какие-то проблемы?

— Нет, Артем, — подкатываю глаза.

— С подружкой поссорилась?

— Типа того.

Он успокаивается, и мой телефон тоже. Ни сообщений, ни звонков больше нет. Вообще ничего. Проходит два часа, три и четыре, но Данилов продолжает молчать, отчего мои нервы как натянутые струны.

Вот и все. Такого унижения такой, как Данилов, точно не снесет.