Глава 47

Кира

— Мам... — подхожу сзади, обнимаю за плечи и целую в волосы, — А где папа?

Мне прекрасно известно, где он — на строительном объекте в области, и вернется только поздним вечером. Поэтому я знала, какое выбрать время, чтобы подойти к маме.

— В Егорьевске, он же говорил, — отвечает она, повернувшись ко мне в профиль, — А что?

— Жаль... — вздыхаю тихо, — Хотела попросить его разрешить мне остаться в городе с ночевой.

— У кого?

— У Леси... мы с девочками собирались сегодня пойти в клуб, ну а потом, чтобы не возвращаться поздно домой, я бы осталась у нее, — тараторю быстро и с выражением, как заученный стих.

— И во сколько завтра вернешься?

— М-м-м-м... наверное, около обеда... — проговариваю неопределенно, оставляя себе пространство для маневра.

— Хорошо, — вздыхает мама, разворачивая меня к себе и внимательно осматривая с головы до ног, — Только будь на связи, пожалуйста.

— Конечно! — восклицаю, чувствуя, как от радости начинает трепетать внутри, — Конечно, буду!

Убегаю к себе в комнату и начинаю собираться, тщательно обдумывая, что мне нужно взять с собой. Красивое белье, косметику и набор щеток для волос.

Забивая объемную сумку, слышу, как на телефон падает сообщение. Хватаю его с тумбы, переворачиваю экраном вверх и нажатием пальца проваливаюсь в нашу с Денисом переписку.

«Напиши список продуктов»

Сначала мне кажется, он ошибся адресатом и вместо своей мамы отправил сообщение мне. Я хмурюсь, гипнотизируя его глазами и пишу ответ.

«Это точно мне?»

«Кому ещё?... Пиши список продуктов, из которых ты мне завтра будешь печь блины»

Вот черт! Он не забыл!... В панике крутанувшись по комнате, я быстро нахожу в сети рецепт блинов и включаю в список все заявленные в нем продукты, добавив сметану, творог и джем.

Я должна справиться. Не боги же эти блины пекут!

— Я на такси! — предупреждаю громко, выбегая из дома, — Оно уже приехало.

Пока еду в город, на всякий случай пишу Лесе с просьбой прикрыть меня, чувствуя азарт, покалывающую кожу взбудораженность и токику стыда за то, что приходится обманывать родителей. Если бы я знала, как рассказать им, я давно бы это сделала.

— Тебя отпустили на неделю? — рокочет Данилов с ухмылкой, глядя на сумку в моих руках.

— Тут только все самое необходимое... — лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, — Платья, кремушки и духи...

Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод.

— Эй!... — только и успеваю воскликнуть я.

— Я, нахрен, соскучился, — бормочет, напирая так, что мне придется упереться затылком в зеркало за моей спиной, — Терпи...

Я тоже... Тоже жутко соскучилась, думала о нем каждую минуту и занималась с ним сексом во сне. Гад пробрался таки мне под кожу и теперь ежеминутно пьет мою кровь.

Мы целуемся и трогаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться. Данилов отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает мои губы и снимает с моих ног сандалии.

— Как прошло совещание? — спрашиваю, когда он ссаживает меня с комода.

— Нормально...

— Что обсуждали?

— Так... — чешет затылок, опуская глаза, — Рабочие моменты.

— М-м-м-м...

Создается впечатление, что он не хочет поддерживать разговор, который может привести к неудобным вопросам с моей стороны. А они, клянусь у меня есть. Целая чертова дюжина вопросов, на которые Денис наверняка не захочет отвечать.

Например, как долго продлится его стажировка в Штатах, или — планирует ли он вернуться после нее сюда или станет руководить филиалом отцовской компании в другом регионе. Собирается он прилететь на новогодние праздники и какие, мать его, у него планы относительно нас.

Но Данилов молчит. Обнимает меня за шею и, почесывая языком верхние клыки, задумчиво кружит глазами по моему лицу. Я улыбаюсь. Пусть он не догадается о том, что творится в моей голове. Это напугает его до смерти.

— Чем займемся? — спрашиваю, провокационно дернув бровью.

— Вот думаю... У меня ведь перед тобой долг.

— Какой? — мозг начинает подкидывать варианты, от каждого из которых меня обдает жаром.

— Идем... — он подталкивает меня в сторону спальни и ногой захлопывает дверь.

Нас окутывает густая темнота, разбавленная лишь общим частым дыханием.

— Что ты задумал?...

— Задумал, ага, — шепчет он в губы, — Думал об этом, пока сидел на совещании у отца, а потом всю ночь.

— Ты меня... — спотыкаюсь об одежду, брошенную на полу, — пугаешь.

— Это не страшно, уверяю... Тебе понравится.

Кажется сбывается одно из самых моих смелых предположений. Я облизываю вмиг пересохшие губы и не совсем элегантно падаю на кровать Данилова. От волнения забываются все слова.

— Расслабься, — звучит в темноте его хрипящий голос, — И получай удовольствие.

Затем я чувствую, как взлетает вверх подол моей юбки и быстро сбегет по ногам белье.

— А-а-а-а... Э-э-э... может, в следующий раз?

— Не-а, — раздается бескомпромиссное, и мои ноги сгибаются в коленях и под давлением разъезжаются в стороны.

Чувство нестерпимого жара сменяется ощущением закипающей в венах крови. Стыд вступает в схватку с похотью и тут же проигрывает. Меня прошивает электричеством, когда губы Дениса касаются меня там. Сначала, словно знакомясь, пробегаются по всей длине, а потом целуют в самую сердцевину. Мягко, нежно, очень влажно.

— О-о-о-о... Господи-и-и... — врывается из горла.

Я вытягиваюсь в струну и закрываю глаза сгибом локтя. Мышцы вибрируют от напряжения.

Данилов не останавливается и не отвлекается на реплики и другие ласки. Сосредоточив все свои усилия на одном, доводит меня до сумасшествия. Лижет, натирая языком чувствительный бугорок, прихватывает губами плоть, всасывая ее в рот, смешивает свою слюну с моими соками.

Это просто охуительно!... Охеренно, охрененно и в сотни раз круче, чем я себе представляла.

В какой-то момент, когда он поддевает клитор кончиком носа, а потом опаляет его горячим дыханием, я детонирую, разлетаюсь на атомы и перестаю существовать.

На грешную землю возвращаюсь спустя целую вечность, когда в сознание проникает встревоженный голос Дениса:

— Кира!... Кира, слышишь меня?! Открой глаза, маленькая!

— Нет меня, — еле шевелю губами, — Умерла. Ты убил меня.