1

Ксю заказывает том-ям и ролл “Филадельфия” в нашем любимом суши-баре и снова объясняет, почему я обязана прийти на празднование её помолвки с Даниилом, нашим бывшим преподавателем социологии. Рада за подругу безумно, но вот к совместным посиделкам отношусь скептически.

— И кто там будет, Ксюш? Друзей Даниила я видела два раза в жизни и не особо хочу с ними общаться. А с тобой мы отмечать будем ещё долго, до самой свадьбы. Когда она у вас намечается, кстати?

— Да рано ещё о ней думать, пусть зима закончится — тогда и сыграем, — отмахивается от меня Ксю. — Да, там будут знакомые Дани, ну и что? Мы вообще спонтанно решили отметить, а друзей у меня близких больше нет, ты единственная. Посидим в ресторане, поболтаем, кальян закажем — идеально же, ты такие движухи раньше любила.

— Старею я просто, в двадцать один такое бывает, — перевожу всё в шутку. Так проще. Незачем нагружать подругу своими страхами, из-за которых мне продолжают сниться кошмары. А потом решаюсь задать самый важный вопрос: — А Роман будет?

— Конечно, он же Данин брат, — в глазах подруги загорается хитринка, и меня это немного напрягает. — Ты из-за него сомневаешься?

— Ничего подобного, — я слишком громко фыркаю и, нервно рассматривая пальцы на руках, нахожу спасение в бокале любимого пива. Не понимаю, что со мной происходит. Роман вызывает во мне странные эмоции.

Мы познакомились в прошлом году, когда я, разозлённая приставаниями своего нахального сводного братца, посеяла где-то ключи от общаги и, чтобы немного развеяться, прибежала на культурные посиделки Даниила и его друзей. Я сомневалась, стоит ли туда идти, настроение было паршивое, но Ксю уговорила.

И вот в тот вечер я встретила Романа. Он сразу приглянулся мне внешне: пронзительный, чуть насмешливый взгляд зелёных глаз, оттенком напоминающих рождественскую ель; приветливая улыбка, застрявшая в уголках губ; бархатный голос, который больше подошёл бы вокалисту моих любимых рок-групп, чем этому темноволосому мужчине. Между нами сразу завязалась простенькая беседа. Не помню, кто к кому первый обратился, но минут пять мы болтали про лучшие заведения города.

А потом Роман назвал меня “блондиночкой”, с такой снисходительно-насмешливой интонацией, что я тут же вспыхнула от злости. Мало того, что пару часов назад ко мне лез сводный брат, отпуская унизительные фразочки, так нарисовался ещё один мужик, ни во что меня не ставящий. И вроде бы слово безобидное, но оно сильно меня задело. Из-за насмешки, явно звучащей в бархатном голосе, из-за высокомерного взгляда мне захотелось вмазать по самоуверенной роже. Ну вот нормально же про рестораны общались — какого хрена Роман вдруг включил стереотипного мачо? Я взбесилась и честно предупредила, что не стоит называть меня блондиночкой. Но Роман не послушался. В итоге я, офигевая от собственных действий, вылила ему на голову бокал пива. Перевела столь ценный напиток на этого дундука!

Тогда он просто ушёл, сказав на прощание несколько тёплых слов. И было в его взгляде что-то такое искреннее, импульсивное, страстное, что я даже растерялась. Будто за полчаса увидела двух разных людей, живущих в одном человеке. Но кто из них был настоящим?

Вторая встреча тоже оказалась провальной. В аэропорту мы с Ксюхой встретили Даниила и Романа. В итоге подруга улетела с любимым во Францию, а Роман вежливо согласился вызвать нам одно такси на двоих. И всё было бы нормально, если бы не его дурацкие солнцезащитные очки. Мы стояли в аэропорту, за окном — вечерний закат, вокруг проносятся толпы одичалых туристов, с остервенением ищущих нужный гейт для посадки, а Роман ухмыляется и косит то ли под агента Смита, то ли под придурка.

Я просила его снять очки раз-другой-третий, он продолжал лыбиться и даже отпустил какую-то сомнительную шуточку. Что ж, я быстро сняла с него очки и кинула их в сторону. Через секунду раздался хруст стекла — тучный мужчина с огромным чемоданом в руках случайно наступил на фирменные очки от Версаче, которые стоили, наверное, как несколько моих повышенных стипендий.

Я нервно засмеялась, а Роман промолчал. Опять в его глазах я разглядела живую искорку: удивление, смешанное с восхищением и любопытством. Но искорка погасла, лицо превратилось в суровую маску. Я даже промямлила что-то похожее на извинение, но Роман лишь раздражённо махнул рукой. Он позвонил в службу такси и назвал оператору только мой адрес. Не говоря ни слова, Роман мягко затолкнул меня в приехавшую машину и, сложив руки в карманах брюк, скупо кивнул на прощание.

Больше мы не виделись. Только на новый год он внезапно поздравил меня по телефону своим проникновенным голосом.

И вот теперь Ксю предлагает сходить на празднование помолвки, где я спустя полгода увижу Романа. Сердце замирает от одной только мысли о нём.

Чем Роман так въелся в мой мозг? Ненавижу наглых самоуверенных мужчин, а тут как заклинило. Наверное, меня привлекают загадки, а раскусить Романа я пока не смогла. Как только узнаю, какой он настоящий, то сразу же о нём забуду. Вполне может быть, что восхищённый живой взгляд — лишь плод моего воображения, а сам по себе он — типичный властный самодур, считающий женщин низшим сортом, а себя — красавчиком, по которому сохнут все девушки города.

— Ксю, а что ты вообще знаешь о брате Даниила? — спрашиваю как бы между прочим, а сама застываю в ожидании.

— Я думала, ты уже никогда не спросишь. Не понимаю, почему ты не разузнала всё про Романа в тот день, когда вылила на него пиво, — хихикает Ксюха, а я глубоко дышу, чтобы не выдать своё недовольство.

— Тогда я не предполагала, что столкнусь с ним ещё несколько раз.

— Хм, информации на самом деле мало. Роману недавно тридцать два стукнуло. Раньше он был циником и ни во что не верил, пока не влюбился в свою сотрудницу. Но его девушка погибла, когда гуляла с друзьями по заброшенной гостинице “Парус”. Роман во всём винит себя, потому что поссорился с ней как раз за пару часов до её нелепой смерти. Потом он много пил, почти не общался с Даниилом, разругался с отчимом. В общем, тяжело переживал случившееся, что неудивительно. Я даже не представляю, как больно ему было, — вздыхает Ксю, смотря на принесённый официанткой том-ям. — О многом я не знаю, Даня тоже не в курсе всех подробностей. Главное, что в марте прошлого года Роман вернулся: извинился перед братом, записался к психотерапевту, устроился вновь на работу. Сейчас он занимает руководящую должность в крутой IT-компании, проводит с Даней хотя бы один вечер в неделю, почти не пьёт, но девушек кадрит активно. Он вроде и чертовски харизматичный красавчик, и до бешенства самовлюблённый циник, смотрящий на людей свысока. Но Даня говорит, что брат не такой поверхностный, как мне кажется.

— Не такого ответа я ожидала, — хмыкаю и смотрю куда-то в окно, ничего не замечая вокруг. Страшная история, которая всё равно не проливает свет на личность Романа. — Хорошо, Ксю, я приду завтра на ваше празднование.