2

Роман точно владеет тайными техниками по привлечению к себе девушек. Иначе как объяснить то, что я весь вечер перебираю дряхлый шкаф в надежде найти там хоть что-нибудь прилично-соблазнительное? Мне не нравится собственное поведение, слишком уж оно стереотипное, неразумное. В конце концов я плюю на всё и натягиваю синие классические джинсы и футболку с глупым принтом, на котором изображена девушка с воздушным красным шариком, а на дальнем плане из-за дерева выглядывает кинговский клоун Пеннивайз. Интересно, моё подсознание хочет мне что-нибудь сказать или я действительно совершенно случайно наткнулась на эту одежду?

В паб я приезжаю вовремя, здороваюсь с малознакомыми людьми, пожимаю кому-то руку, улыбаюсь Даниилу и снова поздравляю его с помолвкой. Всё же повезло подруге, отхватила себе лучше препода в нашем универе.

Через пятнадцать минут в помещение заходит Роман. Вальяжной походкой он приближается к нашему столику, ослепительно улыбается и здоровается своим вибрирующим голосом. Я уже таю, как мармеладка в печи. Наверное, пора себе признаться — мне нравится Роман. Не так ведь страшно, правда? Да и нравится он только своей внешностью и голосом, его внутренний мир мне совсем не известен.

— Привет, Ася, — он протягивает правую руку. Смотрю на неё с долей сомнения: ответить взаимностью или нет? Интерес побеждает — моя ладонь оказывается в его тёплой уверенной руке, от прикосновения странно горит кожа и путаются мысли. А ведь почти не пила ещё.

Вечер скучный: люди болтают о программировании, работе, консольных играх, гение Кодзиме и старых фильмах. Мне эти темы совсем не близки. Притворяться не хочу, да и не умею особо. Ксюха тоже заскучала, но во время обсуждения современного кинематографа заметно оживилась, вступила в дискуссию.

Роман ушёл куда-то минут десять назад, когда его телефон разразился песней из последнего альбома Рамштайн. Надо бы тоже выйти, свежим воздухом подышать — вон, как красиво падают хлопья снега за окном. Я поднимаюсь, выбегаю в другой зал и оглядываюсь по сторонам в поисках выхода. Вроде и на улицу не хочется, куртку я с собой не взяла. По указателям на стене узнаю, где находится летка, а нынче — площадка для курения. На пару минут сгодится.

Я толкаю тяжёлые деревянные двери и оказываюсь на небольшом пятачке, где несколько человек быстро затягиваются сигаретами. Вскидываю голову вверх и улыбаюсь, чувствуя, как снег падает на моё разгорячённое лицо. Обожаю зиму! Высовываю кончик языка и ощущаю, как прохладная влага скользит внутрь. Наверное, я выгляжу как ребёнок, но кому какая разница? Мне всё равно, что подумают посторонние люди. Сейчас есть только я, морозный ветер и снежинки, которые ласково щекочут кожу.

Надышавшись полной грудью, открываю глаза и натыкаюсь на насмешливый взгляд Романа. Тело становится невесомым, а на лице появляется хитрая улыбка. Меня немыми гляделками не смутить, как бы ему того не хотелось. Ну что, словесная баталия? Кто сделает первый ход?

— Если бы не знал, что ты учишься на четвёртом курсе, принял бы тебя за ученицу средней школы, — едко заявляет Роман, не отводя от меня пристального взгляда.

— Я настолько молодо выгляжу? — специально кошу под дурочку, так веселее.

— Нет. Только дети гуляют по морозу без верхней одежды и жрут снег с идиотским выражением на лице.

— Ой, не нудите, Роман Батькович, вы сразу же из привлекательного мужчины превращаетесь в деда-пердеда.

— А почему ты вдруг на “вы” перешла? — игнорирует мой выпад Роман.

— Ну а как ещё обращаться к унылому деду? Я проявляю уважение к взрослым людям, которые пресным голосом учат меня жизни. К их мнению я, конечно, не прислушаюсь, но на “вы” перейду сразу же, так как между нами огромная пропасть. Знаете ли, молодость она не в паспорте, а в голове, — и я, заразительно смеясь, вновь закидываю голову и ловлю пересохшими губами пушистые снежинки.

Не успеваю насладиться моментом, как Роман хватает меня за руку и настойчиво тащит к перилам в углу летней террасы. Недалеко от нас быстро курят двое мужчин и растирают ладони от холода. Смотрю на Романа: его глаза сверкают, губы плотно сжаты, на волосах тают снежинки. Он хотя бы одет в чёрное пальто, которое ему очень идёт, а я стою в лёгкой футболке, совершенно забыв о морозе.

— Хорошо, допустим, тебе всё же не четырнадцать лет, — хмыкает Роман, скользя по мне изучающим взглядом. — Но как связаны молодость и твоё упрямое торчание на морозе без куртки?

— Да никак, — меня опять пробивает на неконтролируемый смех. — Я просто захотела подышать свежим воздухом, я не задумывалась о своих действиях, не строила планов, не узнавала, какая температура за окном — я поддалась секундному желанию и выбежала сюда, чтобы развеяться, и да, чтобы кайфануть от падающих снежинок. Вы посмотрите, какие они крупные и мохнатые! Не каждый день такое увидишь!

И я закрываю глаза, поднимаю руки в сторону ладонями вверх и кружусь под освежающими белыми хлопьями. Нежные пушинки падают мне на лицо и шею, я облизываю влажные губы и, счастливо жмурясь, продолжаю медленно вращаться на месте. На мгновение забываю, что рядом стоит чересчур серьёзный Роман, неподалёку курят незнакомцы, а внутри ресторана подруга отмечает помолвку и, наверное, уже нервничает из-за моего долгого отсутствия. Но сейчас я живу моментом, пока не слышу насмешливый голос Романа:

— Не уверен насчёт красоты снежинок, но за твоим дёрганьем наблюдать явно интереснее. И накинь хотя бы моё пальто, — он начинает снимать верхнюю одежду, но замечает, как я отрицательно машу головой.

— Ой, ну вот опять режим вредного деда включили, — морщусь и отступаю на шаг. — Роман Батькович, мне не холодно, я люблю мороз и редко болею. И вы не правы, я не дёргаюсь, а плавно скольжу, дышу полной грудью, впитываю момент. Попробуйте и вы хоть разок — выбросьте все мысли из головы и почувствуйте красоту этого вечера. В помещении под нами люди обсуждают скучные темы: политику, работу, сессию, ипотеку. Они пьют очередной бокал пива и даже не замечают его вкуса, потому что пресытились, онемели. В их головах сотни тревог, проблем, вопросов, и им даже в голову не приходит взглянуть в окно и заметить, как красив мир. Подумаешь, снег, зима ведь, ничего удивительного — так размышляют они, пропуская один момент, второй, десятый, не замечая ничего, кроме работы и бытовухи, — что-то я много болтаю сегодня. — Не будьте, как большинство людей, замечайте окружающий нас мир. Не зря же мы столкнулись на террасе — давайте вместе ловить снежинки.

— Ртом? — он скептически ухмыляется, но в глазах Романа я замечаю еле заметную теплоту.

— Да чем угодно, можно и руками, — небрежно отмахиваюсь я. — Итак, поднимите голову вверх, вглядитесь в этот мельтешащий снежный рой, втяните морозный воздух и закройте глаза. Ни одной лишней мысли, отдайтесь полностью осязанию и обонянию, вслушивайтесь, как шелестит снег, как протяжно воет ветер. Давайте, не стесняйтесь, я за вами наблюдаю.

Боюсь, что он сейчас засмеётся, бросит саркастическую фразочку и вернётся в ресторан, где нас ждут знакомые. Тогда я пойму, что никакой загадки в Романе нет и ему чужды простые радости жизни. Слова закончились, мой голос затих, а наши взгляды переплелись. Я запоминаю цвет его глаз, изменившийся под тусклым освещением фонаря, заворожённо наблюдаю за расширяющимися зрачками. Что-то меняется между нами, будто воздух тяжелеет, оплетает вязкими щупальцами наше странное единение.

И тут Роман по-мальчишески открыто улыбается мне, запрокидывает голову и закрывает глаза. Его лицо словно разглаживается, утрачивает показную суровость и ядовитость, и я теряюсь от нахлынувшего тепла, возникшего в груди. Роман настолько красив сейчас, что я ужасно хочу к нему прикоснуться, но не смею нарушить волшебный момент.