16

Меня всегда удивляло женское соперничество. Не понимаю, почему некоторые девушки боятся знакомить своего парня с красивой подругой, переживают, что мужика уведут, как тупого барашка на привязи. Всегда недоумеваю, когда однокурсницы начинают хвастаться сомнительными достижениями: знай, у меня есть парень, меня трахают, мне дарят подарки, а ещё и замуж позовут, вот, завидуй молча. И смотрят дикими глазами: в них море превосходства, гордости, нелепого желания самоутвердиться за счёт мужчины. Только где-то в глубине прячется страх — бессмысленный страх потерять своего суженого и превратиться в одинокую старую деву. Как будто вся ценность женщины до сих пор определяется наличием возле неё мужчины.

Из этого страха и возникает соперничество: в других девушках видят не будущую лучшую подругу, а конкурентку, которая уведёт предполагаемого мужа. Таких женщин мне хочется погладить по головке и объяснить: никакая красотка не утащит твоего парня без его на то согласия. Зачем вообще ты встречаешься с мужчиной, если считаешь его похотливым несмышлёным козликом?

Конечно, не всегда соперничают из-за мужика, но часто всё сводится к магическому члену. Я этого не понимаю. Считаю, что девушкам нужно поддерживать друг друга во что бы то ни стало. Должна же существовать женская солидарность!

Не люблю сплетни, плохо скрываемую зависть и пассивную агрессию. Поэтому я дружу только с Ксюхой. Остальные знакомые быстро сливаются, когда я не поддерживаю их натужные разговоры про счастье регулярного секса и техники удержания мужика. Наверное, мне просто не везёт со знакомыми…

Я глотаю терпкое вино и смотрю на Романа, приветливо улыбающегося рыжеволосой Александре. Я не завидую ей, не разглядываю придирчиво-оценивающе — да, она красивая, ну и что? Наоборот, моё чувство прекрасного ликует, мне нравятся харизматичные, уверенные в себе люди. Будет замечательно, если они с Романом сойдутся — проскальзывают мазохистские мыслишки в моей голове.

Надо бы поесть, а то вино в голову ударило. Я заказываю сырную тарелку, краем уха прислушиваясь к разговору за соседним столиком. Пока всё стандартно: Роман задаёт девушке вопросы о её жизни, она с улыбкой потягивает кислотно-оранжевый коктейль и рассказывает о своей работе, увлечениях, последнем просмотренном кино.

Общение длится уже около часа. Я скучающе жую сыр, допиваю третий бокал вина и просматриваю ленту твиттера. Тихонько хихикаю над самыми смешными записями, когда вдруг ощущаю назойливое покалывание на затылке. Вскидываю голову — так и есть, Роман прожигает меня задумчивым взглядом, в то время как Александра продолжает о чём-то говорить и наклоняется к нему. Будто в замедленной съёмке, я наблюдаю за классической картиной: девушка накрывает ладонь Романа своей, рисует указательным пальцем круги на его руке и призывно улыбается.

И я бы спокойно оплатила счёт и вернулась в общагу, чтобы оплакать свою несчастливую влюблённость, но вовремя замечаю недовольную эмоцию Романа: уголок губ слегка дёргается, глаза немеют и теряют блеск.

— Саша, с тобой было приятно провести время, но к продолжению я не готов, — бесцветно произносит он.

— Так я тоже не горю желанием продолжать нашу встречу… завтра. А сегодня можно расслабиться у меня дома, — и Александра облизывает губы. Смотрится это эротично и совсем не пошло, будь я мужчиной, вряд ли бы устояла.

— Этого не будет, — бросает Роман и зовёт официанта, чтобы расплатиться за ужин. — И счёт этой девушки тоже принесите мне, — указывает он в мою сторону.

— А я недоумевала, почему ты всё время на блондинку смотришь, — ничуть не расстроившись, усмехается Александра. — Что ж, жаль, конечно, ты мне сразу понравился. Спасибо за ужин, желаю вам двоим хорошего вечера.

В её словах нет злости или зависти, она лишь иронично улыбается нам и первой покидает ресторан. Наверное, в другой ситуации мы бы с ней подружились.

— И почему ты отказался? — спрашиваю, когда мы выходим на улицу.

— Не возникло трепета, мурашек, жара в груди и прочей дребедени, о которой ты говорила, — пожимает плечами Роман, пряча взгляд.

— Серьёзно? С такой очаровательной красоткой?

— Да. Чему ты удивляешься?

— Ну если бы я пошла на свидание с кем-то вроде Бенедикта Камбербэтча или Дэвида Теннанта, думаю, искра влечения у меня бы возникла.

— Теперь я в курсе, какие мужчины тебе нравятся, — хмыкает Роман, открывая дверь автомобиля. — Тебя в общаге кто-то ждёт? Соседки?

— Нет. А зачем ты спрашиваешь?

— Не хочешь и сегодня у меня переночевать? — странно-холодным голосом интересуется Роман. Как будто ему всё равно, что я отвечу, или наоборот — настолько важно, что он специально говорит наиболее безразличным тоном.

— Зачем?

— Мне нравится проводить с тобой время, — сквозь зубы, нехотя отвечает Роман. — Да и завтра второе бесполезное свидание, ты же на него тоже пойдёшь, так зачем ездить туда-сюда лишний раз?

— Во второй твоей фразе минимум смысла, но я сделаю вид, будто ничего не слышала, — застёгиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к хмурому Роману: — Давай заедем в общагу, я хотя бы зубную щётку и чистую одежду возьму.

— Окей.

Клянусь, в уголках его губ я вижу еле сдерживаемую улыбку.

Машина останавливается возле тусклого общежития, я быстро выскакиваю, мчусь на последний этаж и собираю вещи за считанные минуты. Почему-то вспоминается Ксюша: почти год назад она так же истерично упаковывала в рюкзак одежду, когда Даниил предложил ей провести выходные на даче. Забавное совпадение.

Я не тешу себя глупыми надеждами. Роману необходимо моё присутствие в качестве друга или хотя бы весёлой знакомой — и уже от этого внутри распускается хрупкий ландыш, нежные листья которого так и тянутся к солнцу, пока ещё скрытому за чернильными облаками.

В квартире Романа я сразу же запираюсь в спальне, чтобы переодеться в очередную футболку со смешным принтом. На этот раз на ней изображено злое авокадо в шлеме, которое с пучком зелени сражается с голодными веганами. Тряхнув волосами, захожу на кухню.

Роман всё ещё выглядит суровым и чем-то недовольным, но, увидев мою футболку, начинает смеяться.

— Ты другую одежду принципиально не носишь? — сквозь заливистый хохот выдавливает он.

— Ну почему же? Майки люблю, свитшоты, толстовки. Или свитшот и толстовка — это одно и то же?

— Без понятия. Они тоже с нелепыми изображениями?

— Да, принты поднимают мне настроение. Ну что смешного?

— Да ничего, принты идеально справляются со своей задачей. Настроение улучшилось.

— Почему оно у тебя вообще ухудшалось?

— Тебе показалось, — Роман нервно смотрит в одну точку за моей спиной. — Какие планы? Фильм посмотрим какой-нибудь, в Mortal Kombat поиграем, стихи вслух зачитывать будем?

— Нет, — тут же отказываюсь, потому что ни один из вариантов меня не устраивает.

— Кинотеатр? Ресторан? Ты вряд ли сыром и вином наелась.

— Давай просто погуляем. Знаешь, я очень люблю бродить по городу: по набережной, по безлюдным улицам, по старинным паркам. В кинотеатр можно когда угодно сходить, в ресторане мы были, а в квартире сидеть не хочется. На улице так хорошо.

— Сто лет не гулял просто так, — заявляет Роман, одаривая меня наконец-то полноценным взглядом. После свидания с Александрой он почему-то избегал этого, всё время смотря сквозь меня. — Пойдём.

Остаток вечера проходит волшебно. Меня поглощает магия зимнего города: искрящиеся фонари под летящими снежинками; заледеневшая река, освещаемая серебристым сиянием луны; покрытые изморозью деревья, бросающие причудливые тени на серо-жёлтый асфальт. Мы бродим по тусклым переулкам, под ногами задорно скрипит снег, щёки приятно леденит морозный ветер, но внутри так горячо и терпко, что я безудержно улыбаюсь, ничуть не стесняясь своих эмоции. Роман тревожит меня беглыми, короткими взглядами, но не подтрунивает, как обычно, а наслаждается прогулкой — я вижу это по его сияющим глазам, по умиротворённому выражению лица, по широкой ладони, которой он будто невзначай ловит невесомые белые пушинки.

— Защищайся! — хихикая, кричу я и бросаю в Романа круглый снежок.

Жадно ныряю голыми руками в рыхлый белый слой, устилающий землю, и леплю новый ком. Лёгкий толчок в бедро — Роман попал в меня снежком! Разинув от удивления рот, цепенею на секунду, и тут же расплачиваюсь за промедление — на этот раз под удар попало моё предплечье. Прячусь за деревом и осторожно целюсь в Романа. Ура! Теперь счёт 2:2!

Мы бегаем по спящему парку, скрываемся за кустами и скамейками, бросаем снежки в наименее уязвимые места и дико смеёмся, когда попадаем в цель. Ветер свистит в ушах, по открытым участкам кожи стекают холодные капли растаявшего снега, живот болит от непрекращающегося хохота, но мы продолжаем носиться, как умалишённые, дорвавшиеся до свободы дети.

Я первой не выдерживаю. С разбега падаю на землю, раскидываю руки и ноги, двигаю ими из стороны в сторону, рисуя фигуру ангела на снегу. Обожаю зиму! Когда ещё можно вот так подурачиться на свежем воздухе?

— Простудишься же! — нарушает идиллию встревоженный голос Романа.

— Ну и что? Это будет потом. Лучше не бубни и присоединяйся ко мне.

Слышу тихий вздох. Роман падает справа от меня и несмело, как бы сомневаясь, машет руками вверх-вниз по мягкому снегу.

— Никогда не занимался подобной дуростью, — сдержанно замечает он.

— Да расслабься ты, — поворачиваюсь к Роману, изображаю насупленную, чересчур серьёзную мину: — Бухтеть в этот вечер запрещается, дорогой товарищ. Возражения не принимаются! Обращайтесь с жалобами в будний день.

Роман тянет ко мне руку, бережно убирает прядь волос с лица, бередит душу пытливым взглядом, в котором я вижу отчаянную борьбу — борьбу с самим собой. Ну же, сделай то, что хочешь! Пожалуйста!

Наверное, мои глаза горят мольбой и ожиданием, из-за чего Роман хмурится, падает на спину и смотрит вверх, на дымчатое небо. Я тоже перевожу взгляд на безразличные, полупрозрачные звёзды, а в горле застывает горький ком. “Мир такой большой, мир такой чужой” — вспоминаю слова непопулярной рок-группы.