22

Ксюха опять не приходит в универ, а я какого-то чёрта сижу на нудных парах. Сначала старенький профессор, постоянно сбиваясь с мысли, рассказывает что-то о современных проблемах литературоведения, которые никому не интересны. В середине занятия преподавателю надоедает бубнить лекцию, и он тонет в пространных размышлениях о том, что раньше студенты лучше учились, постоянно ходили в библиотеку и задавали вопросы на парах, потому что любили филологию. А мы, молодёжь, ничем не интересуемся, зависаем в своих интернетах и даже книжки глупые читаем, фэнтези всякие, детективы, Паланика, пока бедный Толстой с Чеховым заливаются слезами, осознавая тщетность собственного наследия.

В конце у профессора и вовсе разум отключается: жалуется, что сейчас на филологию почти не поступают мальчики, а бабонькам (меня аж передёргивает от этого словечка) замуж надо выходить, они всё равно к науке менее способны, чем сильный пол.

— Ваша главная обязанность, бабоньки — детей рожать, а мужчины должны в науку идти, диссертации защищать. Зачем вам аспирантура? Останетесь старыми девами, жалеть потом всю жизнь будете, — вещает маразматичный профессор.

К счастью, подобную хрень нам за все годы учёбы задвигали редко. Но всё равно от сексистской чуши в груди привычно бурлит возмущение. Я упорно молчу — преподаватель старенький, переубедить его невозможно, поэтому возражать нет смысла. Тупо достаю наушники, прикрываю глаза и включаю песню, от которой мурашки привычно бегут по телу. Теперь я наконец-то понимаю, о чём поёт вокалист Zero People.

Вспомни свой первый поцелуй

Будто бы миллионы пуль

Изрешетили как могли

И ноги не чувствовали земли

Как била неуёмно дрожь

И все запреты уничтожены

И притяжение, и страх

Привкус восторга на губах

И тишина, и мир, сжавшийся вокруг

И эта война в груди — всего лишь сердца стук.

Каждое слово бьёт в цель: вчера я впервые узнала, что от поцелуя можно парить над землёй, испытывать восторг, упоение, страх и дикое желание, таять в объятиях, а затем рассыпаться на мелкие частицы и возрождаться уже другим человеком — любящим, готовым ради мгновений счастья смириться с тем, что его сердце разобьют через две недели. Наверное, я должна прекратить любое общение с Романом, чтобы сохранить душевное спокойствие. Но разве это не трусость — добровольно отказаться от короткого, но желанного счастья?

На второй паре мы всей группой усердно строчим конспект по методике преподавания. В следующий раз точно пропущу четверг, как и Ксю. Подруга словно чувствует моё отчаяние и звонит на перемене.

— Слушай, может, встретимся сегодня часиков в семь? — сразу же предлагает она. — Неделю с тобой не виделись, я соскучилась!

— Я тоже, — улыбаюсь, прижимая телефон к уху. Рада слышать голос Ксю. — В суши-бар идём? Или оттянемся по полной в нашем пабе?

— Голосую за второй вариант, — задорно хохочет подруга. — Давай, до встречи!

После таких новостей я забиваю болт на третью пару. Тем более у Алисии опять какие-то тёрки с рекламодателями — мне нужно разобраться в сути конфликта и всё порешать до вечера.

К шести я успеваю придумать, чем заняться на выходных. Испытываю лютый восторг, бронируя апартаменты, и даже подпрыгиваю на кровати от нетерпения — хочу, чтобы Роман как можно скорее узнал о моих планах. Рука так и тянется к телефону, чтобы набрать его номер. Хотя зачем звонить? Паб находится недалеко от квартиры Романа, я вполне успею наведаться к нему домой и обо всём рассказать.

Запихиваю чистую бумагу в принтер и распечатываю информацию о гостинице. Можно, конечно, сбросить всю инфу в телеграме, но я безумно хочу вручить ему чёрно-белый листок, подтверждающий реальность этих выходных. Хотя кому я вру? Плевать на бронь — я скучаю по Роману, поэтому нахожу дурацкий повод лишний раз его увидеть. Пусть хотя бы на пять минуточек и строго по делу.

Ага, и он, конечно, не спросит, почему я не сообщила обо всём по телефону или не кинула ссылку на бронь в мессенджере.

Забив на сомнения, я быстро одеваюсь и выскакиваю в коридор. На втором этаже спотыкаюсь, увидев сидящую на ступеньке Катю. Лицо прикрыто ладонями, плечи дёргаются.

— Что случилось? — я сажусь рядом, не обращая внимания на вытаращенные глаза однокурсницы, проходящей мимо нас.

— Да так, ничего страшного не произошло, — Катя убирает руки и громко хохочет. — Мама позвонила, сказала, что мне пора выходить замуж и рожать детишек, и пофиг, что я только на втором курсе. Она мне никогда такого не говорила.

Истерика. Я тоже так реагирую на шокирующие события — вместо слёз могу заливисто ржать.

— В общем, маме бывший позвонил и сказал, что я беременна, — продолжает смеяться Катя. — Представляешь? Ещё ничего не известно, а он решил, что от одного раза заделал мне ребёнка. И через маму интересовался, как у меня дела. Затирал что-то про свадьбу. Мразь.

— Ты маме хотя бы всё объяснила?

— Нет. Не могу. Вот сделаю тест, тогда и поговорю с ней.

— Какой у тебя день задержки?

— Пятый, — горестно вздыхает Катя.

— Так смысл тянуть? Современные тесты вроде с первого дня показывают, есть беременность или нет.

— Мне страшно, — Катя прекращает смеяться и потерянно смотрит в мутно-зелёную стену.

— Если тебе нужна поддержка, я буду рядом. Вместе узнаем результат.

— Правда? Я и так хотела тебя попросить, но не решалась. Самой очень страшно, я никогда даже тесты не покупала.

— Да, мы пройдём через это вместе. Лучше быстрее узнать правду и жить с ней, чем оттягивать неизбежное.

— Ты, как обычно, права. Давай завтра тест сделаем? Как раз соседки уедут домой.

— Хорошо.

Я улыбаюсь Кате и ещё несколько минут подбадриваю её, а потом мчусь по заснеженной улице, торможу маршрутку и полчаса еду в тёмном душном салоне, слушая одну и ту же песню про первый поцелуй.

Останавливаюсь в нерешительности возле третьего подъезда многоэтажки. До встречи с Ксюхой осталось полчаса, но я на неё успеваю. Пиликают двери — из нужного подъезда выходит женщина с лохматой дворняжкой на поводке. Не теряя времени зря, я проскальзываю в нужный подъезд и только потом набираю номер Романа.

— Слушаю, — на четвёртом гудке он наконец поднимает трубку.

— Ты дома?

— Да, но…

— Я тут рядом, хочу кое-что тебе передать. Так, распечатка с информацией про выходные, — тараторю я, поднимаясь наверх.

— Ась, сейчас не лучший момент для встречи. Можешь скинуть всё в телеграм? — напряжённо отвечает Роман.

От волнения у меня кружится голова, а сердце скоро вылетит из груди. Не зацикливаюсь на его словах, мало ли, какие у него планы на вечер.

— Я на минутку. Открывай, — вспотевшими пальцами сбрасываю вызов и, останавливаясь у заветной двери, нажимаю на кнопку звонка.

Роман открывает почти сразу. Взгляд напряжённый, на лице ни тени улыбки. Я превращаюсь в каменный столб: никогда не видела его таким суровым и сосредоточенным, отчего по телу бегут ледяные мурашки, а живот неприятно скручивает. Чему я помешала? Или он пожалел о вчерашнем поцелуе?

— Привет, — бормочу неуверенно. — Прости, что припёрлась без предупреждения.

— Я же сказал: ты выбрала неподходящий момент, да ещё и причину нелепую придумала, — отчитывает меня Роман холодным голосом.

— Не бесись, я же извинилась, — на смену неловкости приходит целебная злость. — Держи.

Протягиваю ему идиотскую, совершенно бесполезную распечатку. Он нехотя берёт скомканный листок.

Слышу, как из ванной доносится шум льющейся воды, а через секунду оттуда выходит стройная высокая брюнетка в джинсах и клетчатой рубашке, на которой расстёгнуты две верхние пуговицы. Девушка поворачивается ко мне, по-доброму улыбается и кивает в знак приветствия. Невольно замечаю, что она красива: пухлые губы, карие смеющиеся глаза, длинные кудрявые волосы, ямочки на щеках.

Моё сердце пронзают сотни острых иголок, из горла так и просится наружу отчаянный всхлип, но я вовремя сглатываю и хороню в зачатке истерику. Всё нормально, всё так и должно быть. Он мне ничего не обещал, поэтому может хоть групповуху в собственной квартире устраивать. Но вот только душа кровоточит, а так всё прекрасно.

— Ась, — измученно выдыхает Роман, не отводя от меня пронизывающего взгляда. Он пытается схватить меня за руку, но я качаю головой и отступаю назад. — Ась, подожди…

— Прости, я не подумала, что ты можешь быть не один.

Я позорно убегаю. Перепрыгиваю через три ступеньки, видя перед собой только мутную пелену, спотыкаюсь и падаю, ободрав ладони до крови. Так, несколько царапин да джинсы в пыли, с кем не бывает. Но я больше не сдерживаюсь — плюхаюсь попой на грязный пол и плачу, размазывая слёзы рукавами, всхлипываю и вздрагиваю всем телом, вновь и вновь прокручивая в голове увиденную картину.

В глубине души надеюсь, что Роман найдёт меня здесь, между третьим и четвёртым этажом, объяснит, почему был так холоден со мной, утешит и успокоит. И обязательно признается — та брюнетка случайно забрела к нему в квартиру, а я, глупышка, нафантазировала чушь какую-то.

Но Роман так и не приходит. Спустя минут десять я успокаиваюсь и выхожу из подъезда с гордо поднятой головой. Хватит на сегодня рыданий. Буду бухать с Ксю до потери сознания.