28. Мэт

В больницу я приезжаю один. Лина остается дома с Данилой.

Пока еду, пытаюсь успокоиться, прийти в себя. Жалею ли я о том, что чуть не случилось только что на диване? Нет.

Но понимаю, что вернуться к тому, на чем мы остановились, будет сложно. Зная Лину. Но я уверен, что и она не устоит. Я же чувствую реакцию ее тела.

Плевать на условности! Если нам хорошо вместе, то не послать ли всех остальных с их правилами и предрассудками?!

В больнице сразу же иду в кабинет врача.

— У меня плохие новости, — говорит он, даже не здороваясь. По его лицу я понимаю, что вопрос действительно серьезный и срочный. — У Виктора отказали почки.

— Почему? — хмурюсь я.

— Такое случается. В его состоянии. Организм не справляется, а искусственное поддержание не способно полностью заменить его.

— И что же теперь делать? Должен же быть выход.

— Он есть, — кивает доктор. — Пересадка.

— Хорошо. Делайте.

— Если бы это было так просто, — горько ухмыляется доктор. — Мы не можем пересадить почку от чужого человека. Только от родственника.

Пристально смотрит на меня.

— В чем суть операции? — уточняю, понимаz, какого решения он ждет от меня.

— Садитесь, — показывает на стул. — Мы забираем одну почку у донора — родственника и пересаживаем ее Виктору. Родственник остается со второй почкой. Это практически никак не повлияет на его организм.

— Практически? — щурюсь я.

— Да. Для мужчин вообще без последствий, но у женщин эта операция может сказаться на ведении будущей возможной беременности.

Я сижу, сложив руки и положив на них подбородок.

У Виктора, получается, только три родственника: я, дед и Лина. У меня ни на минуту не возникает сомнений, кто именно должен стать для него донором.

— Я согласен, — произношу вслух.

Уже на следующий день я ложусь в клинику. Виктор так и не пришел в себя. Единственный шанс для него — пересадка.

Сомневался ли в правильности принятого решения? Нет. Я ничего не взвешивал, не вспоминал прошлые обиды. Если я мог спасти чью-то жизнь, то обязан сделать это.

Лина поддержала меня. Я внутренне порадовался нашему единодушию. Несмотря ни на что, она сохранила душевную теплоту.

Пока больше всего меня беспокоила Стелла. После нашего последнего разговора я не видел ее. И следователь тоже не мог никак с ней связаться.

Но деваться ей было некуда. Из страны ее все равно бы не выпустили. Когда-никогда, а ее найдут.

Подготовка к операции заняла три дня. Меня полностью обследовали, взяли анализы. Оставалось только ждать.

Каждый день ко мне приходят Лина с Данилой. Я все больше привязываюсь к этому сорванцу. Он задает так много вопросов, что порой голова идет кругом. Но все отходит на второй план, когда теплые пухлые ручки обвивают мою шею и Данила громко чмокает меня. То в щёку, то в нос. В душе все сжимается. Щемит. Требует большего.

И я еле сдерживаю себя, чтобы не назвать его сыном.

С Линой мы избегаем разговоров о том, что произошло накануне. Как будто каждый из нас боится вспомнить ту ошибку. Именно так считает Лина. Ошибку.

У меня другое мнение.

Что бы не случилось, мы будем вместе. Я так решил и Лине придется смириться.

В конце концов, есть варианты. Например, сделать новые документы. Мне или ей. И переехать туда, где нас никто не знает.

Я найду возможность быть с ней.

И Данила вырастет здоровым. Все с ним в порядке. Я уверен.

Сегодня последний день перед операцией. Я сижу в палате и жду, когда придут Лина и Данила. Наверное, я даже скучаю по ним.

Наконец, дверь открывается и в комнату вбегает Данила.

Сразу ко мне, запрыгивает на кровать и обнимает.

Потом заходит и Лина.

— Даня! Ты зачем убежал? Нельзя! — говорит строго. — Слезь с кровати.

— Оставь, — отшучиваюсь я. — Ничего страшного не произошло. Как вы? Ты созванивалась с доктором? Когда они смогут осмотреть Данилу? Я бы тоже хотел присутствовать.

— На следующей неделе, — отвечает Лина. — Я волнуюсь, Мэт, — опять грустит.

— Не надо, Лина. Я уверен, что все будет в порядке. Посмотри на него, — улыбаюсь. — Его энергии на всех хватит. Я уверен, он абсолютно здоров! Но проверить не мешает, раз были такие подозрения. Иди к нам.

Лина подходит и садится рядом с Данилой.

И тут в палату входит взволнованный доктор. Кидает взгляд на Лину с Данилой. Потом на меня.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, потому что вижу, что его явно что-то беспокоит.

— Нам надо поговорить, — серьезно произносит он. В руках у него какая-то папка. — Наедине.

Лина с готовностью поднимается с кровати, берет за руку Данилу, но я останавливаю ее.

— У меня нет секретов от своей семьи, — отвечаю доктору. — Что случилось? Что-то с Виктором?

— Не совсем, — говорит он уклончиво.

— Не тяните, прошу. Что там?

— Понимаете, мы не можем провести операцию, — как-то загадочно произносит доктор.

— Почему? В чем причина? Вы же говорили, что все получится.

— И получилось бы. Но вы не можете быть донором своему дяде.

— Почему это? У меня что, какие-то болезни обнаружены?

— Нет-нет, со здоровьем у вас полный порядок. Но… как бы это сказать…

— Скажите прямо. Мы взрослые люди, — нетерпеливо произношу я.

— Вы не являетесь родственником Виктору, — берет паузу. — Вы не родственники.

И он протягивает мне папку, которую все это время держал в руках.

— Тут результаты анализов.

Я изумленно смотрю на протянутую с папкой руку. Не решаюсь взять ее.

— Это какая-то ошибка, — шепчу пересохшими губами. — Вы уверены?

— Абсолютно. Простите, я знаю, что это шок. Поэтому я и хотел с вами наедине, — он опять косится на Лину.

Я сижу, опустив взгляд. К такому я точно не был готов.

— Я пойду, — говорит доктор. — Если вы захотите переговорить со мной, я у себя. Держитесь, — пожимает мне руку.

Он уходит и я не знаю, что делать.

— Может, ошибка? — слышу голос Лины. Поворачиваюсь к ней.

Данила сидит и испуганно смотрит на нас — понял, что что-то не то.

— Мэт, слышишь? Надо еще где-нибудь проверить, — Лина берет меня за руку. — Ведь иногда ошибаются.

Я киваю.

— Прости, Мэт, — говорит она.

— За что?

— Не знаю… за то, что я тоже узнала… за это, наверное, — неуверенно говорит Лина.

И до меня только сейчас, постепенно доходит, что это может означать.

Тяну ее к себе. Она испуганно смотрит на меня.

— Ты понимаешь, что это значит для нас? — пытаюсь улыбнуться, хотя сейчас это сделать очень сложно. Слишком тяжелую новость сообщил врач. Но ведь есть повод и для радости, не так ли? — Иди ко мне.

Зарываюсь в ее волосы. Данила пролазит между нами и я и его прижимаю к себе.

— Это значит, что мы можем быть вместе. Без всяких оговорок, — шепчу я. — Понимаешь?

Лина опускает взгляд, как будто о чем-то думает.

— Лина? Ты слышишь меня? Получается, что Владимир не был моим отцом.

— Но как такое возможно?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. Честно говоря, дела прошлого меня мало интересуют сейчас. У меня появилось будущее. Будущее с Линой и Данилой.

— Но погоди, Мэт, надо все еще раз проверить. Все выяснить, — Лина чуть уклоняется от моих поцелуев на шее.

— А что это изменит? — шепчу я, губами скользя по нежной коже. — Для тебя это что-то изменит? Для меня нет. Ты же сама уже знаешь, что это неизбежно, какие бы анализы что не подтвердили.

Лина громко вздыхает.

— Мам, — зовет ее Данила. — Не плачь.

Лина улыбается и целует его, а он обхватывает ручонками нас обоих, вернее, пытается обхватить и утыкается головой мне в живот.

Эту радостную новость омрачает лишь одно — Виктору все еще нужна пересадка. Нужен донор.

Немного придя в себя, я иду к врачу. У Виктора не так много времени. Операция нужна срочно.

— Есть еще родственники? — спрашивает доктор.

А я уже ни в чем не уверен.

— Надо проверить. Вы можете это сделать?

— Да, конечно.

Выхожу из его кабинета и возвращаюсь в палату к Лине и Даниле.

— Лина, — обращаюсь к ней, — если ты не возражаешь, можешь сдать анализы? Я хотел бы убедиться, что ты родственница Виктору. Не ради операции! Нет! Сразу скажу, я против, чтобы ты участвовала в этом.

— Но, Мэт…

— Не перебивай. Ты просто сдашь анализы, чтобы убедиться. Этот чертов клубок тайн порядком надоел! Пора его распутать!

— Мэт…

— Что, Лина? Что?

— Я боюсь, — вдруг произносит она.

— Чего ты боишься? Я в любом случае буду с тобой. Лина…

— Боюсь правды… Я привыкла жить в одном мире, а потом вдруг меня вырвали из него и втянули в совершенно другой мир, более жестокий, беспринципный. Но и это, оказывается, не конец. Теперь еще какие-то изменения. Боюсь…

— Ну, иди ко мне, моя девочка, — обнимаю и целую в висок. — Мы должны это сделать. Должны. Чтобы жить спокойно. Надо все выяснить и забыть об этом. Дальше будем только ты, Данила и я. Семья, Лина. Понимаешь? Семья.

Она опять лишь вздыхает.

Бедная моя девочка. Но мы должны пройти этот путь до конца.

Я сам провожаю ее в лабораторию, где с ней делают все те же манипуляции, что и со мной. Поддерживаю ее как могу, держа за руку. Данила вьется тут же.

Самый счастливый человек из всех нас. Хотя нет. Я, наверное, тоже безмерно счастлив сейчас. Потому что чувствую, что все, это конец всем этим проблемам. Впереди новая жизнь. Новая семья.

После клиники мы едем в ресторан. За все этими заботами забыли, что даже не обедали, а время близится к ужину.

Мы сидим за столиком втроем. Как семья. Хотя почему, как. Для себя я уже давно решил, но пока ничего не говорю Лине. Мне хочется сделать ей красивый сюрприз. Хотя так и подмывает сказать нужные слова.

И в очередной раз я поражаюсь ее терпению. Ее тактичности. Вспоминаю, как Стелла выклевывала мне мозг с этой долбанной свадьбой.

Стелла…

Я и забыл о ней! Черт! Эта сука может еще доставить нам проблемы. Надо срочно ее найти.

— Лина, — говорю я, расплатившись с официантом, — я хочу, чтобы мы сейчас все вместе поехали в одно место.

— Куда? — опять пугается.

— В лабораторию. Для теста ДНК. Я переговорил с врачом в клинике. Он позвонил своему знакомому. Нас примут.

— Ты хочешь…

— А ты? — смотрю ей в глаза. — Ты не хочешь узнать окончательно?

Беру ее ладони в свои руки.

— Хочу, Мэт, — шепчет она. — Очень хочу.

— Молодец, — целую ее в щеку. — Я очень буду ждать результатов, — шепчу уже ей на ушко и целую и его. — Очень, Лина.

Незаметно под столом чуть сжимаю ее ногу.

— А я? — слышу возглас Данилы. — А я молодец?

— А ты вообще герой! — улыбаюсь ему.

Встаю и подаю руку:

— Пошли?

И он вприпрыжку идет со мной на выход. Лина идет следом.

В лаборатории мы все трое проходим нужные процедуры. Ждать результата надо два дня. Два мучительных дня. Я готов доплатить за срочность, но меня уверяют, что для наибольшей точности лучше не торопиться.

Домой мы приезжаем уже затемно. Данила, как всегда, засыпает еще в машине.

Я несу его и укладываю на кровать. Целую и чувствую руку Лины у себя на плече.

— Я с ним лягу, — смущенно произносит она и я оборачиваюсь. — Не обижайся, Мэт, но я хочу…

— Я все понимаю, Лина, — кладу руки ей на плечи. — Спокойной ночи, — мягко целую ее в щеку.

И ухожу.

Да, так будет правильнее. Лина права. Я легко соглашаюсь с ней, потому что уверен на сто процентов, что результаты экспертизы будут как я и предполагаю.

Поэтому я подожду. Ради Лины.