Глава 26

НикТО.

-Ты уже сутки в городе и до сих пор не позвонил, - слышу в трубке монотонный недовольный голос мамы. Преподавательская работа сделала ее… сухой. Она, привыкшая доводить о совершенства каждый жест, поворот головы, мимику балерины… и на их фоне, стала выглядеть сухарем. Она растворяется в них, а меня просто терпит, а может и ненавидит.

-Были неотложные дела, - как можно спокойнее отвечаю ей.

-Дела… Дела… Всегда занят, матери время уделить некогда. О твоем отъезде я узнала от Моти, - это моя домработница. Дивная женщина лет пятидесяти. Я редко с ней сталкиваюсь, но в доме всегда чисто и холодильник забит свежими продуктами. – Пришла проконтролировать, как она работает. Тебе же нет дела… что происходит в твоем доме. – Мама всегда гонит на Мотю, но лично у меня претензий нет. Ничего из квартиры за полтора года не пропало. – Я дала ей четкие указания, что в квартире должен быть полный порядок, даже если тебя нет. Ты видел, как она вытирает пыль?

-Предположу, что тряпкой и полиролью, - это так жизненно важно…

-Она подоконник при мне вытирала мокрой тряпкой!

-И? В чем криминал? Наверное, он был грязным.

-Если бы она вытирала его каждый день, никакой грязи, - мама ставит ударение на последнее слово, - не было бы.

-Эм… ты только звонишь по этому поводу или есть более веский?

-Вообще-то, я хотела поговорить с тобой по поводу новой балетной постановки…

-Сколько? – это уже вторая постановка за этот год. Первая провалилась с треском, не оправдав вложений. Это не мой основной доход, поэтому я отдал эти деньги и забыл…

-Сценарист этой постановки выиграл грант на региональном уровне, но для того, чтобы полностью раскрыть и достойно представить замысел режиссер, необходимо больше средств. Общая драматургия спектакля…

-Я понял, что это гениально. Сколько?

-Триста, - она говорит сумму и замирает в ожидании.

-Я подумаю.

-Мне нужен ответ сейчас, - давит, впрочем, как обычно. - Режиссер на меня рассчитывает.

-Почему? Дай угадаю? Потому что ты уже пообещала ему эти деньги? А если я откажу?

-Ты не сможешь так со мной поступить! Я пятнадцать часов мучалась в родовых схватках, ночами не спала, когда ты болел по три раза в месяц…

-Только не надо про ночи… Я помню, как с температурой тридцать восемь лежал в гримерке во время спектакля. Давай оставим прошлое… Мам?

-Что? – слишком нервно отвечает она.

-А ты хоть когда-нибудь любила меня?

-С чего такой вопрос?

-Просто стало интересно.

-Да. Я любила и люблю тебя. Ты же мой сын. Не скажу, что самый лучший сын в мире, - и на этом, спасибо, - но мой… В отца пошел, - тихо добавляет она. – Так что с деньгами?

-Да дам я тебе деньги, успокойся, - слышу, как выдохнула с облегчением. – А если бы я все потерял? И стал нищим… что тогда?

-Но ты же все не потерял? Зачем тогда представлять эти глупости.

-Я нет, а Петр да. У меня будет новый компаньон.

-Петр никогда мне не нравился, - вот уж открытие для меня. Мы с ним знакомы с института и мама никогда ничего не говорила против него, наоборот, - он глуп, жаден и посредственен. Тебе надо было давно выкупить его долю. Ну что теперь толочь воду в ступе… А с новым компаньоном, думаешь сработаетесь?

-Надо его увидеть… тогда и судить.

-Кстати, ты был уже у Таи?

-Нет. Может быть завтра…

-Купи ее любимые цветы, что-то она совсем расклеилась. Как ты видишь дальнейшее будущее?

-Не знаю, - отвечаю честно. Я не знаю, что будет завтра, когда ее увижу. Дрогнет что-то внутри или все также будет пусто.

-Я видела ее мать, мне кажется, что у них это семейное…

-Мама, давай прекратим этот разговор. Напомнить тебе, что ты нас с ней познакомила и была рада…

-Я ошибалась! Все люди ошибаются. Тебе надо это прекратить. Брось. Ты молод. Ты еще можешь начать сначала.

-Все. Я устал. Уже поздно.

-Хорошо, отдыхай, но подумай… И за деньги не забудь.

-Не забуду. Пока.

Полночи не спал. Все думал. О разном… О жизни, о прошлом, об Ася, хотел написать, но глянул на часы и решил, что уже слишком поздно. На этой неделе она выходная, поэтому спит… Открываю «Галерею» в телефоне и смотрю на ее фото. Да, я сфотографировал ее втихаря, пока она спала. Провожу пальцем по экрану. Скучаю… Моя девочка.

Сейчас не могу привезти ее, и поехать тоже. Надо решить вопрос с Князевым, Петром… Все должно устаканиться.

Перед офисом, заеду к Тае. Сколько не бегай, реальность не уйдет.

Проваливаюсь в тревожный сон. Все события, как снежный ком… здесь люди из прошлого, настоящего… и всюду мне мерещится опасность. Резко просыпаюсь. На часах восемь. Пора собираться.

К десяти часам подъезжаю к зданию, выполненному в старом английском стиле. Территория частная, огороженная, поэтому перед тем, как попасть в здание, приходится пройти проверку.

Выхожу из машины прихватив букет цветов. Поднимаю голову и любуюсь зданием. Оно напоминает английский замок какого-нибудь знатного лорда. Ищу глазами окно на четвертом этаже… Думаю ли я, что она меня ждет возле окна? Нет. Просто привычка. Я делаю так всегда. Последнее время реже, но…

Стой не стой, а идти надо. Поднимаюсь на четвертый этаж. На посту сидит молоденькая медсестричка. Новенькая, наверное, первый раз вижу.

-Вы к кому?

-Я к Никифоровой Таисии.

-Вы родственник? У вас согласовано посещение с лечащим врачом?

-Вы новенькая? – Она кивает в ответ и ждет ответа на свои вопросы. - Я… муж. А вон и Игорь Иванович, завотделением и ее лечащий врач.

-Игорь Иванович, - окликаю его. Он поворачивается и машет рукой в приветственном жесте.

-Леночка, пропусти молодого человека.

-Да, конечно, проходите, - Леночка краснеет, словно майская роза.

-Приветствую вас, - протягиваю руку врачу.

-Давно вас не было, - Игорь протягиваю руку в ответ.

-Был в командировке. Как Тая? Лучше?

-Тимур Олегович, поймите, я вам уже объяснял… Таисия страдает биполярным расстройством – это хроническая болезнь, которую нельзя полностью вылечить. Конечно, пациенты могут управлять своим состоянием принимая лекарственные препараты, мы проводим с ними психотерапию, но… если человек не хочет принимать помощь, все будет в пустую.

-А Тая не хочет…

-За полтора года, что она провела у нас, никакой динамики. Она живет в своем мире, и он ей нравится. Мы пытаемся выдернуть ее, рассказать об обратной стороне, но это приводит либо к депрессии, либо к гипомании. В первом состоянии – это забитая девочка, изможденная длительными тренировками, а во втором – успешная балерина, которая вот-вот сыграет свою самую звездную роль.

-Как я мог все это не замечать? Ведь я прожил с ней шесть лет?

-Понимаете, тут сложно объяснить… Возможно, вы воспринимали ее… перепады настроения, как эксцентричность, списывали на творческую натуру странные и взбалмошные выпады… Уверен, что и дальше бы не замечали, если бы не ее суицидальная попытка. Понимаете, в чем дело, обычно люди с БАР, при вовремя установленном диагнозе и правильном лечении, живут нормальной жизнью, они социализированы, имеют работу, в общем, как большинство нормальных людей… Хотя, нормальность трудно подогнать под рамки. Я вам уже говорил, и матери Таисии тоже, у вас запущенный случай. Если бы болезнь была выявлена в подростковом периоде, это была бы совсем другая история, ей тридцать семь лет и ею никто и никогда не занимался. Все сложно… Больные БАР подвержены суицидальным наклонностям, и многие так и заканчивают свою жизнь, некоторые же, вовремя обратившиеся, переступают эту черту, не причинив себе вреда. В вашем случае попытка уже была…

-И думаете, что она захочет повторить? – как бы я не относился к Тае, смерти я ей не желаю.

-Уверен. Таисия не идет на контакт с психотерапевтом, она закрылась… Мы следим, чтобы она принимала препараты, но… два дня назад, когда санитарка перестилала ее кровать, нашла жменю таблеток, она их не глотает… Сейчас мы проверяем, заставляем открывать рот и показывать язык. Понимаете, ей там нравится. Она построила идеальный мир. У меня есть предположения, и мы начали работать в этом русле, что у нее на фоне БАР развивается шизоаффективное расстройство.

-Фух, а это что такое?

-Ну это, как бы сказать, переходная форма между классической шизофренией и биполярным аффективным расстройством. При БАР личность человека остается неизменной, то есть он – это он, а не демон, ребенок, выдуманный герой… и так далее. Хотя посторонние голоса могут присутствовать… Тая сейчас пытается вычленить из себя личность, которая ничего не достигла в профессиональном плане, она относит ее к депрессивному состоянию, а свои амбиции, какие-то достижения – относит к собирательному образу «великой балерины». Пойдемте, сейчас вы увидите… у нее как раз сейчас период маниакальной фазы.

Идем по широкому длинному коридору. По левую сторону большие окна, но на них решетки, а по правую сторону палаты. Они все заперты. У каждой двери есть окошко, чтобы медперсонал мог наблюдать за действиями больных. Кидаю беглый взгляд на эти двери. Мне становится не по себе, когда за одной из дверей вижу сидящего на кровати парня и раскачивающегося из стороны в сторону, а в соседней палате старая женщина с всклокоченными седыми волосами, увидев нас, бросается к этому окошку и начинает стучать кулаками. Невольно отшатнулся…

-Не переживайте, она не разобьет стекло, - увидев мою реакцию, отвечает врач.

Подходим к Таиной двери. Игорь Иванович открывает дверь.

-Прошу, проходите. Таисия, к вам посетитель.

Тая стоит у спинки кровати закинув на нее ногу и растягивается, словно у станка.

-Привет, - тихо говорю ей. Она поворачивается в мою сторону. - Что с ее волосами? – У Таи были длинные волосы, сейчас же у нее короткая стрижка. Сама бы она никогда не согласилась так подстричься.

-А, вы не в курсе… Это случилось две недели назад. Она была на приеме у психотерапевта, пока он наливал ей в стакан воду, она схватила со стола ножницы и принялась чикать свои волосы. Пришлось остричь все…

-А если бы она себе вены чикнула?

-В состоянии гипомании - это исключено. Суицидальные наклонности проявляются в депрессивном состоянии, - чтобы здесь работать, надо иметь железные нервы. А главное – здоровую психику… Хотя, спорный момент…

-Ты принес мне цветы, - господи, какие у нее… безумные глаза. Я, человек, который мало чего боится в жизни, боюсь ее. Самое страшное, что я не знаю, чего от нее ожидать.