Глава 17

Нет, это какое-то форменное издевательство. Неужели у Камилова и правда столько власти? Он что, Брюс Всемогущий? Как во всём нашем шикарном жилом комплексе разом отключился интернет? Как мой телефон в одночасье превратился в кирпич, не реагирующий ни на какие сигналы? Нет. Нет! И ещё раз НЕТ! С утра, на самом деле, у меня ещё не было твёрдой мотивации и настроя тащиться на эти чёртовы переговоры в офис. Я вообще взяла телефон, чтобы заказать кофе, потому что кофемашина сломалась, да и зёрна у нас какие-то кисловатые. Но когда поняла, что я не то что кофе заказать через приложение не могу — я даже позвонить в службу спасения не в состоянии, потому что телефон просто вообще не реагировал ни на какие нажатия, внутри забушевал дикий протест. Папа говорил, что я характером вся в него. Ну, а что вы хотите? Овны — они такие... Это мама Скорпион и будет кусать папу исподтишка, когда выкроит нужный момент. А вот мы с ним упёртые и уверенные в своей правоте, прём напролом, а ещё очень сильно не любим, когда на нас давят со стороны... Вот видит Бог, не собиралась я тащиться в офис, а потащусь! Думала, бесилась и застёгивала идеально облегающую мою тройку рубашку от Ван Лак. И юбка облегающая. И каблук шестнадцать сантиметров. И да, Биркин. Потому что мне как раз реально подарили! Завила последний локон, каскадной пружинкой упавший к поясу, откинула пряди назад, подкрасила пухлые губы. Нарочно взяла контур потемнее и сделала их визуально ещё более объёмными. Ну, в том смысле, что на таких губах мужчины прям зависают. Не знаю уж, что там у них в душе за образы пробуждаются, но когда я как-то вот так накрасилась, следуя тюториалу одной из популярных бьюти-блогерш, и вышла к завтраку, папа и Саид в унисон заорали, чтобы я быстро умылась и даже не вздумала выходить в таком виде даже в сад, где были рандомные семейные охранники и садовники. Ну что ж. В сад я сегодня и не собираюсь. Собираюсь в офис, где гад Камилов и саудовский принц со своей свитой. Подхожу к двери — чертыхаюсь. Нет, ну этого быть не может! Не поддаётся замок! Как?! Это уже моя паранойя, закон полости или Камилов и правда должен получить восемь ложек пургена вместо сахара в свой следующий кофе?! Словно бы услышав мои молитвы, Вселенная решает ответить на моё негодование. Я слышу встречное копание в двери. Наверное, уборщица пришла крайне вовремя. Или... Или папа с мамой... — Алия, — удивлённо говорят они, распахивая дверь и видя меня на выходе. Я на автомате вытираю рукой губы, пряча свои нехитрые манипуляции за локонами. — Привет! Не ожидала вас увидеть! — улыбаюсь во все тридцать два. Или сколько там у меня их? Не помню. Знаю, что пару лет назад у меня вдруг попёрли все четыре зуба мудрости — так пришлось их вырезать прямо из десны, потому что во рту места не было. Не знаю, прибавили ли мне пресловутые рудиментальные зубы мудрости, но уж точно всякий раз вызывают мурашки по коже при мысли о количестве зубов... — Мы же говорили, что приедем, пока ты будешь здесь, — говорит мама, обнимая меня. — Ты выходишь, Али? Дальше цепочка действий выстраивается в коварный план-схему со скоростью света. Как-никак, во мне же золотая генетика этих двоих. — Вообще, я жуть как опаздываю, — выдаю искренне. — У нас сегодня важнейшие переговоры. Принц Бандар аль-Аджмани заключает сделку с Камиловым. Я корпела над ней последнюю неделю и честно — в ужасе, что сначала будильник вовремя не сработал, а теперь и вовсе что-то с телефоном — не могу набрать водителю и даже вызвать такси. Собиралась спуститься вниз и сделать это через консьержа, а тут вы... — Мы ещё не отпустили водителя, — говорит, слегка хмурясь, отец. Тут же окидывает меня недобрым строгим взглядом. Блин, ну точно сейчас отправит переодеваться в абайю. А мне нужно выглядеть, как слюнявая мечта всех офисных самцов... Нет, я не пошло одета. На мне вполне себе приличные вещи. Вопрос в том, что они просто на мне очень правильно сидят. Ну, не виновата же я, что у меня такая фигура, в конце концов?! — Я с тобой поеду, — вдруг выдает отец. Я замираю. Звенья моей логической цепочки разрываются. — Бандара я знаю хорошо. Мы с ним тоже работаем. Подожду Тимура в офисе. Если захочет, пригласит меня попить с ним кофе. Поехали. Спускаемся вниз. Спорить с папой бессмысленно. Снова кручу шестерёнками. А может, оно и к лучшему. Ничто не даёт мне большее прикрытие, чем вот такая тяжёлая артиллерия в виде отца. Я бы даже сказала, это «Орешник»... Уж точно Камилов не станет давать жёсткую ответку... Подъезжаем к офису предельно быстро. О том, что в его стенах сам принц, говорит помпезный кортеж на входе. Мы проходим наверх. Секретарь отца за время пути успел договориться со шлюшкой Ликой по поводу его скорого приезда, но я всё равно не ожидала, что прямо на выходе из лифта мы окажемся лицом к лицу с Тимуром и представительной делегацией мужчин под два метра в кандурах... — Господин Гаджиев! — обращается тут же радушно к отцу самый высокий и важный из них. Они обнимаются. Отец жмёт руку Камилову, стоящему справа от почётного гостя. — Салам, дядя! Рад визиту! — Можешь поздравить своего земляка, Анзор-паша, — с улыбкой произносит этот мужчина уже на арабском. Я ловлю каждое слово. Мой язык не идеальный, но я много тренируюсь... — Сегодня мы открыли новую эру российско-саудовских отношений в сфере обмена ай-ти опытом. И скажу, работа ваших юристов безукоризненна... Сделка, которую мы подписали с Тимуром, одна из самых крупных за последние десятилетия. Этот парень через десять лет возглавит Форбс. Возможно, не только в России... Наши взгляды с Камиловым встречаются. Он словно пропускает мимо ушей всю лесть и похвалу. Его бесит, что я тут. Поделом! Кидает в меня молнии. Невольно пробегает глазами по блузке и... губам, которые всё равно пухлые, а размазанный наспех блеск, наверное, не очень эстетично смотрится. И что я тупанула и не поправила макияж в машине. Чувствую вдруг, что не только взгляды Тимура сейчас на мне. — Ты пришёл сюда с красотой, Анзор-паша, — улыбается араб, концентрируя теперь внимание на мне. А он и правда молод, хоть фото в интернете говорили обратное, придавая как минимум лет десять сверху. Просто густая борода и это нагромождение ткани вкупе с манерностью придают возраста... — Это моя дочь, самахату-аш-шейх (прим. — арабское обращение к шейхам и титулованным персонам). Алия. — Алия... — на распев повторяет Бандар. — С арабского это переводится как «возвышенная, высокая»... Он тоже нагло меня осматривает. Нет, не похабно. Скорее... Скорее так, как на наших свадьбах детородных самок на выданье... — Фурса саида, — отвечаю я на арабском, вызывая откровенное удивление и перешёптывания арабов. — Твоя дочь тоже говорит на арабском? — Для меня это тоже новость, — отвечает отец. — Я несколько лет подряд проводила по паре месяцев у дяди Расула, брата папы, он посол в Катаре. Приобрела небольшие разговорные навыки, — произношу слегка дрожащим голосом. Мой арабский и правда далёк от совершенства. — Катар. Поэтому и диалог наш, из Залива. Нет ничего слаще слышать родную речь прекрасным голосом весны... — произносит нараспев на арабском Бандар, наверное, цитируя сейчас какого-то очередного их арабского поэта, которые так любят про любовь... Ко всем двадцати жёнам, наверное... — Алия работает в моей команде, господин Шейх, — вдруг резко вмешивается Тимур, перехватывая на себя внимание. А вот со мной зрительного контакта не отпускает. — Это она нашла утечки в уловках твоих юристов. Скрупулёзная работа... Бандар улыбается... — Теперь понятно, почему её не было сегодня на переговорах... Я бы поступил точно так же на твоём месте, Тимур. Мужчины улыбаются и одобрительно переглядываются. Все всё поняли. Кроме меня. Хотя я тоже поняла. И меня жуть как бесит, куда всё идет! Мы продолжаем елозить друг по другу острыми взглядами с Тимуром. Можно было бы стереть ими кожу, как наждачкой, стёрли бы! Не иначе! — Я просто опоздала на переговоры, потому что ждала приезда отца, господин Шейх. Это большая жалость. Мечтала увидеть, как ведут большие дела великие мужчины. И снова робкий шепоток. И снова злобный взгляд Тимура. То, что я продолжаю диалог, ещё и вывожу его в русло самостоятельности, это уже сигнал. Глаза Бандара загораются. — Вы были в Саудовской Аравии? Вы обязательно должны посетить город будущего Неом и Аль-Улю... Я приглашаю Вас с отцом на открытие моего отеля. Это новый взгляд на отдых и старину... Мы идём по краю. Такое приглашение — прямой сигнал... У Бандара уже две жены. Ему тридцать шесть, и он обожает красивую жизнь. Включая все её составляющие, прежде всего, женщин... Я и правда бы могла стать одной из... Принцессой... В прямом смысле слова... А что? Назло Камилову! Хоть титул будет настоящий! Всё равно с такими, как он, никогда не быть одной-единственной! — Я уверен, самахату-аш-шейх, — снова отвечает за меня Тимур, — что у нас будет возможность посетить Ваш отель вместе с Алией. В медовый месяц. Я открываю рот под всеобщие уже даже не шепотки, а гортанные восклицания. — Сегодняшнее подписание контракта я хотел ознаменовать ещё одним важным событием в своей жизни. Сделать ей официальное предложение. Зачем тянуть? Повод и окружение прекрасное! Я беру тебя своей женой, Алия Гаджиева. Мой махр (прим. — подарок невесте от жениха) — акции компании, которая была создана в результате сегодняшней сделки. Все замирают. — В смысле? Ты только что сказал, что даришь предприятие на десятки миллионов долларов женщине? — произносит Бандар. Слова Камилова — как эффект разорвавшейся бомбы. — Смело, Тимур, — нарушает молчание Бандар. — Даже за принцесс моего рода такие большие махры не предлагали... — Она не принцесса, — продолжает гипнотизировать меня Тимур. — Она королева. Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди от того, что я даже не знаю, что делать и как реагировать. Людей вокруг слишком много... Я... я просто в тупике... А потом перевожу глаза на отца и замираю. Он, судя по выражению лица, просто в ярости...