Глава 22

Квартира Тимура встречает роскошным мужским аскетизмом. Чёрные тона, грамотные световые акценты, расставленные дизайнером. Здесь нет места женщине. Почему-то эта мысль внезапно греет... Честно? Я нет-нет, а думала время от времени, как он жил... с этой своей Катей... Насколько вовлечённой она была в его пространство, насколько они оба были близки в бытовом плане... Не только яркость чувств в бывших отношениях твоего потенциального партнёра волнует. Волнует и то, какие банальные, простые жизненные моменты он разделял с теми, кто был в прошлом, что между ними общего, насколько они интимно были близки и открывались друг другу... — Проходи, Али... — слышу его голос позади. Мягкий, бархатный, обволакивающий. Искуситель заманил на свою территорию. И не стоит питать иллюзий, что я не в его власти сейчас... Тимур проходит к бару, на ходу через Алису включая музыку. Словно бы готовился. Мгновение — в моих руках покатый бокал красного. Он терпко щекочет язык. Моментально посылает по венам тепло. Просто я морально готова смешать алкоголь с эндорфином и адреналином в крови. Ловлю себя на мысли, что в этом интерьере хотела бы выглядеть более эффектно, а не в джинсах и свитере... — Тебе стоило предупредить, что у нас такая необычная встреча намечается. Я бы оделась соответственно... Под стать твоему, — сажусь на диван, моментально определяя бренд. — Фенди... Тимур усмехается. Свет от софитов падает на его лицо, создавая загадочно-властный подтон к и без того соответствующей фактуре. — Поверь мне, ты выглядишь идеально вписывающейся в эту квартиру, Али... В мою жизнь... Последние слова снова отправляют эмоции на качественно новый уровень. Мы возвращаемся в точку напряжения, на которой остановились. — Голодна? — Нет... Он подходит к холодильнику и вытаскивает заготовленную сырную тарелку... Значит, всё-таки планировал мой визит... Садится напротив в кресло. Молча рассматривает меня полузакрытыми глазами. Или просто это его ресницы такие длинные, что кидают тень на глаза... Чуть наклоняет голову. Меня накрывает ещё больше волнения и смущения... — Удивительное дело, малышка, я ведь всегда подсознательно знал, что ты моя... Даже когда ты была противной девчонкой с брекетами, которая не упускала возможности меня подколоть... — А ты с моим братцем всё время зависал на страницах каких-то грудастых эскортниц... Он усмехается. — Парадоксы возраста... Мальчишкам в четырнадцать тяжело понять, что вредные младшие сёстры их друзей совсем скоро станут теми, кто будет заставлять их разум отключаться... Когда ты вернулась из Италии, я просто офигел, Али... Я просто с места сдвинуться не мог. Смотрел на тебя и говорил снова и снова про себя — это моя женщина. Она создана для меня. Она будет моей... — У тебя тогда была Катя... — обида снова острым клинком прорывается саркастичным напоминанием. Тимур слегка морщится, но тут же снова восстанавливает контроль над эмоциями. Я понимаю его игру. Этот момент сейчас только для нас двоих. С его стороны опрометчиво было бы допустить другую в разговор... — У арабов есть знаменитая песня... «Инта умри». Ты моя жизнь. В смысле, прожитая жизнь. Мои годы... В песне говорится, что всё, что было до того, как я посмотрел в глаза любимой, перестало существовать, обнулилось. Это именно так, Алия. Когда понимаешь, что перед тобой твоя судьба, это так... Мы оба в унисон делаем глубокий вдох. — Папа говорил с тобой, я знаю... Он считает, что нам не нужно спешить... Что мы оба не готовы. Скулы на его лице обостряются... Он откидывается на спинку и снова наклоняет голову, рассматривая меня и отпивая из бокала. — Я могу обеспечить тебя. Я могу дать тебе возможность доучиться, и даже работать мы можем вместе. Потому что я не хочу сажать тебя дома. Я уважаю твою судьбу. Да, я люблю её. Саид мой близкий друг. Твоя мама — мне как родная тётя, а моя — тебе. И наши отцы не один пуд соли вместе съели. Мы разделяем единый культурный код, и нет совершенно никаких причин «притираться», потому что в девяноста девяти процентах всего мы совпадаем. — И что же это за один процент? Он хрипловато хмыкает. Я слышу, как его голос садится на глазах. Тимур подходит ко мне. Я не шевелюсь. Всё ближе и ближе... Встаёт совсем рядом. Носки его обуви касаются моих. Я смотрю на него снизу вверх. Вижу его взгляд превосходства, но он не унижает. Скорее я затаилась и хочу понять, что он задумал... Между ног узел, который стягивается всё сильнее... почти в спазме... Невольно вспоминается то, что он делал со мной. Прикованной к парте... И глаза были такими же. Совершенно поглощающими... — Знаешь, в чём успех счастья пар наших родителей, Алия? — Настоящая любовь, — пожимаю плечами. Я-то точно знаю, как искренни мои родители друг к другу. То же самое могу сказать про тётю Васю и дядю Алихана. Тимур хмыкает. — Настоящая любовь — очень абстрактное понятие. Можно любить, потому что ужился, нарожал детей, разделяешь слишком много всего общего. Знаешь, сколько таких семей? Почти все у нас на Кавказе. И это не мешает мужчинам снова и снова заводить себе вторых жён и любовниц... Наши с тобой семьи про другое. Он протягивает мне руку и резко дёргает на себя. Его губы совсем рядом от моего лица, а он продолжает шептать... — Секс, Алия. Они идеально подходят друг другу в сексе. Они не могут им насытиться. Они настоящие самец и самка. Они не могут даже представить замены... Это уникальное попадание. Одно из ста. Всё другое — прекрасные приложения, совместная работа, мудрость, здравый смысл и удача. А вот секс... Я мужчина и потому знаю немного больше о них, чем ты... Мой отец, Алия, был первым у моей матери, и поверь мне, сначала эта история мало походила на романтическую сказку... Это где-то даже была любовь по принуждению. Но ключевое тут в том, что это принуждение никогда не распространялось на постель. Твоя мать появилась в жизни твоего отца два раза — и оба с нокаутом... Ты в курсе, что во второй раз он избавился от двух своих жён, чтобы сделать её единственной? Это только звучит просто, но представляешь, какие жизненные драмы за этим стояли? Но какой бы сложной ни были эти драмы, они ничто на фоне их идеальной совместимости... Он накрывает мою талию и дёргает на себя. Упираюсь животом в его эрекцию. Перед глазами плывёт... Рука поднимается выше, прощупывая позвонок за позвонком... Я плавлюсь в его руках, но в то же время не могу не начать бояться... Что он задумал? Решил форсировать события? — Тимур, ты же не собираешься... сейчас... — Нет, — усмехается он. — Это было бы очень просто и нелепо... Ты ещё не готова, Алия... И в то же время... Пойдём... Он разворачивает меня и слегка подталкивает в спину. Мы приближаемся к комнате... Ощущение, что я в сказке о Синей Бороде... Дверь открывается. И я даже на машинальном уровне моргаю часто... — Ты не верила мне, что я думаю только о тебе и что не прикоснулся ни к одной женщине за последние полгода. Сейчас я хочу доказать тебе, малыш, что в моей жизни просто не может быть места другой... Ты просто не оставила им шанса... Мы заходим внутрь, и я охаю, не веря тому, что вижу по сторонам... Огромная кровать... И везде я... Десятки моих фотографий в шикарных рамах. Из соцсетей, из семейных архивов, сделанные просто на улице, словно бы за мной следили папарацци. Я в шоке оборачиваюсь на Камилова. Мужчина, который оборудовал такую комнату... Одержимый... — Тимур, это... Он наступает. Зрачки расширены. Дыхание сбито. — Да, малышка... Это... И после этого ты думаешь, что я отпущу тебя? Что я оставлю тебе хотя бы маломальский шанс не стать моей? Нет, Алия... Ты моя... Он подходит вплотную и дёргает свитер наверх, резко оголяя до одного бюстгальтера. Смотрит одержимо в ложбинку между грудей. — Что я говорил? Идеально вписываешься и в эту квартиру, и в мою жизнь... Осталось только избавиться от остальной одежды...