Глава 30

— Алия... — я шепчу сипло, утробно... Раскатом удовольствия по телу, которое дрожит. — Девочка моя... Осознание того, что она теперь безвозвратно моя, дурманит. Моя... Навсегда... Лучшая женщина на свете... Невозможно привыкнуть к пленительной узости её лона. Это слишком хорошо. Это миллиардами взрывов счастья в голове. Торжества. Словно бы вся наша жизнь проносится перед глазами. Успех, удача, признание, влияние... И Она рядом. Моя королева. Моя слабость. Моя любовь и моя утеха. А ведь правда мир других женщин утратил вкус под её ярким солнцем. Алия заменяет мне всех. И то, как она хороша во всех своих ипостасях, говорит именно об этом. Снова и снова даёт увериться, что я сделал верный выбор, поставив всё на эту женщину... Мою женщину... Начинаю медленно двигаться, слизывая слезинки с её ресниц. Больно, знаю. Но эта боль неизбежна. Она должна запомнить, что моя. Она должна знать, что только я могу причинить ей и боль, и наслаждение. Не будет никого другого в её жизни, кто бы имел право колебать эмоции моей Алии. Я её первый. Я её последний. Я её Главный... Я её Единственный. Настолько важно это для меня. Что я убью любого, кто покусится на это моё абсолютное право... Она дрожит. Глажу, успокаиваю. Шепчу и так хочу, чтобы она почувствовала, что внутри. — Всё хорошо, малыш... Я тебя люблю... Тише... Расслабься... Всё уже позади... Не отыграть, да и зачем отыгрывать? Это было закономерно... Отворачивается, подставляя свою идеальную скуластую щеку. Кто делал это лицо? Кто лепил с такой любовью? Идиотки вкалывают в себя литры какой-то химозной гадости, чтобы хотя бы на пару процентов быть похожей на богиню, подобную моей Алии. Она сама не понимает, как пленительно прекрасна... Не выдержал... Я не выдержал, да... Желание ею обладать. Слишком откровенная близость, слишком явная доступность вскрыли черепную коробку. И ведь голос разума где-то на заднем плане проорал тщетно, что я газую, но... разве он смог утихомирить зверя, учуявшего свою самку? Она моя... Я не хочу это оспаривать. Она моя... Всему миру готов это прокричать... — Мне больно... — голос малышки рвётся. Так беззащитно и жалобно. Я прихожу в чувства. Хватит купаться в своём удовольствии. Начинаю обнимать, ласкать и целовать рьянее. Глажу, дарю своё тепло. — Я сделаю нежно, малыш... Просто не могу остановиться... Умру... — признаюсь рваным шёпотом. Каждое движение бёдрами — как секс в раю. Не верю, что может быть слаще. Не верю, что на свете есть женщина, которая способна быть прекраснее в моменте. Моя Алия. Как же повезло мне родиться в семье, которая дружит с Гаджиевыми. Если бы эта девочка досталась другому, я бы устроил армагеддец вселенского масштаба. У любого бы её вырвал. Моя... Вибрирующее ошеломительным удовольствием тело приближается к оргазму. Я выхожу и кончаю на её животик. Вижу кровь. От этого с ходу снова завожусь. В этом животном и инстинктивном есть нечто прекрасное... Как же она хороша... И она теперь моя... Тут же обнимаю, не даю отстраниться. Зацеловываю... Её слёзы сейчас досадны. Болезненны... — Али... Посмотри на меня, девочка моя... Скажи мне что-нибудь... Пальцами нежно беру за подбородок и заставляю на себя посмотреть... Наши взгляды встречаются. Растерянность, смятение, шок... Черт, она и правда была не готова... — Я тебя люблю... — шепчу и чувствую, что каждое слово сковыривает кусок сердца. — Я просто слишком сильно люблю, чтобы сдерживаться рядом, Алия... Всё вышло из-под контроля... Но нет ничего страшного. Мы оба этого хотели... Она открывает рот, как рыбка. Черт... Не нравится эта её потерянность. Нужно брать её в руки и уже не отпускать... — Али... — Тимур... Оставь меня одну, пожалуйста... На пару минут... Мне нужно в душ... — Я с тобой... — Нет! — единственное строгое и громкое. — Пожалуйста... Разве я многого прошу? Оставь... — Али... — досада ломает кайф. Где тот азарт и решительность, с которыми она пускалась в игры? Бесит... На что она рассчитывала, когда расставляла ноги, когда соблазняла так прямо, когда доводила до безумия? Неужели не понимала, что с голодным мужиком так нельзя? Кто кого обманывал?! Встаю, не в силах сдержать чрезмерно резкий выдох, от которого она дёргается. В следующее мгновение она группируется и сбегает от меня в уборную, прикрывая стыдливо наготу сорванной простынёй. Али... Только не надо жалеть ни о чём... Нервно курю сигарету за сигаретой, то и дело оборачиваясь с балкона в комнату. Не чувствую холода. Внутри озноб посильнее... Когда вижу её хрупкую фигурку, снова появляющуюся в нашем люксе, быстро захожу внутрь, загоняя за собой холод улицы. Она вздрагивает, словно бы отмирает от своих чувств... — Малыш, я полностью понимаю серьёзность момента и сейчас говорю тебе, что всё будет хорошо. Мы можем прямо сейчас вылететь к твоему отцу. Я с ним поговорю. Мы ведь не делали ничего из того, о чём не мечтали и чего не хотели... — Ты не понимаешь... — она прерывает, смотря на меня своими оленьими глазами с расширенными зрачками. — Я... ты... мы не договаривались так... Я не была готова... Что сейчас будет... Снова начинаю выходить из себя... — Ничего не будет из того, что бы ни было непредсказуемо! Али, ты сейчас пугаешь меня! Факт того, что ты позволяла мне делать все эти недели, уже говорил о том, что ты моя! Мы давно перешли эту черту! То, что случилось сейчас, закономерно. Да, я не выдержал, башку сорвало! Это только потому, что игра затянулась. Что я переоценил свои силы, что я слишком тебя хочу... Я обозначил твоим родителям свои намерения, и не раз... Ничего ни для кого не должно быть сюрпризом... — Тимур, дело не в закономерности. Дело в том, что ты отнёсся ко мне, как к объекту... К вещи... — Али! Не искажай! Какой на фиг объект?! Какая вещь?! Я тебя хочу! Ты меня провоцируешь и соблазняешь! Ты кончаешь подо мной, ты блестящая, розовая, манящая, стонущая моё имя! И это вещь?! Да это я стал просто болваном рядом с тобой! Прекращай! Мы всё равно ничего не отыграем назад. Давай запомним этот день и просто пойдём дальше, познавать друг друга... Я хочу видеть тебя рядом всегда! Я не хочу ждать! Я не хочу идти по воле прихоти кого-то! Они же не шли в нашем возрасте! Твой отец взял твою мать, когда захотел! И мой отец! Какого черта они ставят мне условия?! Я в состоянии дать тебе королевскую жизнь! Я не собираюсь запирать тебя дома или ограничивать! Так какого черта ты должна ходить и крутить задницей перед другими?! Ты моя! Я хочу, чтобы весь мир это знал! А мне даже кольцо тебе на палец официально надеть не дали! Все мои претензии разом срываются в бездну, которая неизбежно растёт — и я не понимаю, что делать. Вижу, как её глаза говорят о том, что потерянности и непонимания становится лишь больше... — Али... девочка моя... Я люблю тебя... Никто так не будет тебя любить, как я... — делаю решительный шаг и обнимаю, преодолевая робкое сопротивление её рук. Как же колотится её сердечко... Разрывает от чувства жалости, чисто человеческой, и раздражения, что на очевидную ситуацию смотрим по-разному... — Малыш... — снова нахожу её глаза. — Скажи мне, что ты сейчас хочешь?! К отцу поедем?! Молчит. Я начинаю кипишевать. А может, даже и паниковать. — Алия! Ну, что ты хочешь? В окно выпрыгнуть?! Застрелиться?! Перестань на меня так смотреть, блин! Я не хочу жалеть о самом верном поступке в своей жизни... Она всхлипывает. Прижимается ко мне. Сжимаю ещё сильнее в объятиях. До скрежета костей. Обмякает. Беру на руки, несу в постель. Страх её потерять смешивается с новой дикой волной желания. Это естественная химия. Гормоны. Только плевать на то, что это естественно. С ней это не про естественность. С ней это капец как круто! Моя... Кладу на кровать. Не прекращаю целовать. Всю её оближу и зацелую, чтобы сомнений не осталось, что всё правильно сегодня было... — Доверься мне, Алия... Просто доверься... — опускаюсь к ногам, беру красивую ступню и погружаю в рот её пальчик. — Я сцелую всю боль... К утру ты даже не вспомнишь о ней... Всё будет хорошо... Она всхлипывает — и тут же стонет. Потому что я буду не я, если дам голой любимой, только что ставшей моей женщиной Алии хотя бы на секунду подумать о том, что на моём месте может быть кто-то другой.