Глава 33

Коллективное семейное «ура», стоит мне пересечь порог отчего дома в республике, трогает в буквальном смысле до слёз. Я кидаюсь на шею маме и папе, обнимаю малышей-близняшек — младших брата и сестру, — словно бы я не видела их сто лет. Мои умиляются такой вот теплоте. Родителям всегда важно, чтобы выросшие дети сохраняли искреннюю сентиментальность и привязанность к родным. У меня сейчас это помножено надвое. Как минимум, потому что внутри такое буйство чувств, что эмоции зашкаливают. Я стала взрослой. Стала взрослой... Реально. Я живу жизнь. Взрослой женщины... Ещё шаг — и у меня реально хоть завтра может появиться своя собственная семья. Я сама могу стать... Подумать только... мамой?! Кажется, ещё вчера я играла в этом доме в Барби и единственной тайной от мамы было то, что я выпросила у папы втихаря ещё один роскошный подарок в виде какой-нибудь очередной большой Лол или Монстр Хай, а сейчас... сейчас я скрываю такой огромный секрет, что аж в груди вибрирует. Приехать в канун Нового года — особый кайф. Я знаю это по одним из самых ярких воспоминаний из детства. Папа часто уезжал в командировки под конец года — многие дела надо было закрыть до пресловутого 31-го числа, и потому приходилось биться до последнего... И вот, мы уже не надеемся увидеть его до праздника, и тут дверь открывается — и он на пороге. Как Дед Мороз. С подарками, раскрасневшимися щеками. И одна только разница — наверняка на старика Деда Мороза не смотрят такими откровенными любовными глазами такая красивая женщина, как моя мама... И вот, теперь я приезжаю в самый канун... И меня встречают... И смотрят как на свою маленькую малышку, а я... я уже не маленькая малышка... Как минимум не в том смысле, в каком меня воспринимают родные... — Ты изменилась, — обнимает меня мама и смотрит глубоко в глаза. Сердце дико бьётся. А вдруг поймёт? — Такая красивая, моя девочка... Глаза горят... Самая красивая в мире... Повезёт же твоему мужу, Али... За него я не переживаю... А вот ты... Ты должна быть счастливой, девочка моя... Вот самое главное. Я не выдерживаю и растроганно утираю слёзы. Обнимаемся горячо. Мама, как всегда, не ждёт Нового года. Сразу дарит мне подарок. Это наша с ней маленькая традиция тоже родом из детства — я вечно не могла дотерпеть до пресловутого боя Курантов и вскрывала свои подарки раньше. Решили поменять традицию. Как минимум для меня... Там потрясающей красоты платье — сетка из золота. Закрытое спереди, с голой спиной сзади. Изящно, сексуально... — Увидела его и просто не смогла пройти мимо. Может, на море куда наденешь... Я в восторге. Примеряю — и просто не могу его снять — так нравится. Ещё и год огненной лошади на пороге. Решаю сверху накинуть пиджак — и так и отмечать. Внизу уже шумно. Столы ломятся от яств. У нас ожидаются гости — дядя Раджаб с тётей Альбиной, дядя Марат с Фатей, не особо мне приятные, но плотно существующие в нашей жизни родители Карины и Рената и... Алихан с Васей... Предки Тимура... Одна мысль посылает сто тысяч иголок. Он не собирался на Новый год домой. Их присутствие сейчас — своего рода тест для меня со стороны. Хочу посмотреть на них и подумать, каково это будет — вписаться в их семью... К половине одиннадцатого домофон начинает весело пищать, сообщая о прибытии машины за машиной. Я радушно всех принимаю, как принимаю и их искренние комплименты. В груди играет детская радость. Приятно, что все всё же смогли отметить главный праздник вместе... Ведь мы уже собирались в Москве, когда каждый был связан своими планами... Сердце замирает, когда поворачиваю голову на вход, непринуждённо болтая с тётями-подругами мамы... а потом вижу... семью Камиловых, которые заходят с... Тимур! Он тоже здесь! Наши взгляды в тот же миг пересекаются. Сердце пронзают сотни стрел. В ушах звенит. Настолько, что когда мы подходим и начинаем целоваться с пришедшими гостями, я ничего не слышу. Только его взгляд. Многозначительный и многообещающий. — С Наступающим, Алия, — наклоняется он ко мне и невинно целует в щёку. Знали бы присутствующие, что он со мной делал... И только его рука сжимается на талии под пиджаком. Так сильно и властно, что по позвоночнику тут же мурашки. Он почувствовал, что спина голая... И глаза горят. Так горят... Я избегаю его взгляда. Избегаю этого огня. Избегаю внимания весь вечер. Речь Президента, бой Курантов, взаимные поздравления, смех, шампанское! Выходим на улицу, накинув на плечи рандомную верхнюю одежду — так, что я оказываюсь в шубе из рыси тёти Фати, а она — в моём шиншилловом полушубке. Это тоже такая наша семейная традиция — как можно быстрее вывалить на улицу, чтобы стрелять в воздух всем, что попадётся под руку. Это и фейерверки, которые могут посоревноваться с теми, что на Красной площади... и настоящее оружие — мы же на Кавказе! Мне весело, я на кураже, эти вот переглядывания украдкой с Тимуром, его страсть, даже одержимость... Чувствую себя женщиной на самой высоте... Громкая музыка, вкусная еда, расслабленность... В какой-то момент я ныряю в кабинет к отцу, потому что телефон разрывается от поздравлений девчонок из универа и мне обязательно нужно им ответить. Не успеваю среагировать, когда дверь за мной не хлопает, а замирает. Разворачиваюсь и лишь ахаю, когда он тут же ныряет за мной следом. И только сейчас щеколда закрывается... Он проверяет, что к нам точно никто не зайдёт сейчас, и скалится... Надвигается. Очуметь... Это кабинет моего отца. ОТЦА! И Тимур сейчас так на меня смотрит, что я с ума сойду от острой противоречивости всей ситуации! — Я тебя не ждала... — шаг за шагом. Понимаю, что скоро упрусь в стену. И игра в кошки-мышки закончится. Но пока ещё хочется поиграться... — Но я приехал... — его голос сиплый. И это не от того, что выскочил на мороз в куртке нараспашку. Всё в его взгляде... Вся его болезнь... Мною... Рывок. Вскрик, заглушаемый его поцелуем... Я прижата к стене. Пиджак униженно валяется на полу, царапаясь от моего нервного каблука, нащупывающего твёрдость пола... — Это блядское платье — провокация, Али? — руки нагло шарят по спине, оставляя огромные мурашки. Прикусывает скулу, слизывая румяна и шиммер. Находит губы и тоже кусает. Потом втягивает... — На мне пиджак... — И трусики... И это срочно надо исправлять... — Тим, нет... — пытаюсь противостоять, задыхаясь от его прыти и наглости, когда тонкая полоска без стеснений скатывается по ногам и цепляется за несчастные каблуки. — Сюда иди... — шепчет он, поднимая меня под ягодицы и... Я как всегда с этим мужчиной не успеваю соображать. Он первый во всём. Всё время меня опережает... Когда тугая горячая плоть без промедлений, подготовки и нежности врывается внутрь, сильная рука зажимает рот. Готовлюсь к боли, но её нет. Есть только дикая дрожь восторга. От его страсти, от его мощи, от бесстыжести того, что мы делаем, а главное — где! — Это кабинет моего отца, Тимур! Просто капец! — Именно поэтому я беру тебя у стены, а не в его кресле, малышка... — хрипло выдыхает смешок мне в губы и наращивает темп. Оргазм приходит молнией. Это новое чувство. Оно такое острое именно потому, что мы прячемся от всего и вся... Вздрагиваю, когда ручку на двери с силой дёргают... Слава Богу, она закрыта, но... нам же нужно ещё как-то незамеченными отсюда выбраться... Кого принесло в кабинет отца?! Кто так смело сюда открывает дверь? В нашем доме это может быть только... Он сам!