Глава 35

— Это здесь, — произносит Ренат, когда мы доезжаем до кафе в одном из ЖК в спальном, но комфортабельном районе Москвы. Здесь тихо и уютно. Территория большая, огороженная, примыкающая к парку. Не могу не уколоться глазами об уютные образы мамочек с модными колясками, мирно прохаживающихся вдоль засыпанных свежим снегом аллей. Идеальная картина для идеального тихого материнства... В лёгких вдруг снова нет воздуха. Я пытаюсь собрать себя по осколкам, но разве это получится? Там внутри кафе меня ждёт его Катя. Беременная Катя. Катя, которая живёт в этом ЖК, в квартире, которую он ей купил. Вот правда о моём первом мужчине. Вот правда за пределами его громких слов и поступков на публику. Главного-то он не рассказал — ни мне, ни людям. Со мной Ренат, потому что он вездесущ и... вызвался помочь и свести с той самой содержанкой Тимура, о которой несколько лет знала вся его большая тусовка. Уверена, будь на его месте другой мужчина, он бы стоически молчал, но Ренат не был бы братом своей сестры, если бы не спалил мне неприглядную истину. И нет, я не хочу рубить с плеча, и я пока не уверена ни в чём на сто процентов. Даже Ренат осторожно намекает, что всё может быть не так, как нам кажется, но... Не поговорить с этой женщиной, предъявить напрямую только Тимуру — сразу обречённая на провал затея. Слишком хорошо его знаю. Он сделает всё, чтобы дезавуировать любые тени, которые бросает прошлое на его планы... — Я подожду тебя в авто, — говорит Ренат сосредоточенно. Я киваю и дёргаю решительно дверцу на себя. Кафе встречает меня непозволительно приторным запахом тепла и ванили. И снова пресловутая отсылка к мимимишному материнству. Резко начинает мутить, а когда я вижу миловидную блондинку в стильном кашемировом свитере цвета топлёного молока, обтягивающему её прехорошенькое пузико, это чувство только усиливается. — Вы Алия, — говорит она то ли вопросом, то ли утверждением. Чувствую на себе её взгляд. Уязвлённый, жадный, изучающий... торжествующий, может, где-то даже, когда непроизвольно переводит глаза на свой живот. А я как замершая. Не могу и слова произнести. С близка девушка ещё милее. Идеальная кожа, естественный румянец, такие мягкие, кроткие оленьи глаза... И губки бантиком. Тяжело устоять от такой. Она в стиле девушки Саида. Мужчины таких любят... — Простите, — беру себя в руки. — Я немного расклеенная сегодня. Надеюсь, не заболею и вас в вашем положении не заражу. Произношу и прячу свой ужас за меню. Спустя пять минут напротив меня большая чашка кофе. Всё в этом кафе без пафоса, но с любовью. Мягко и уютно. Почему-то опять укол под дых... Мы смотрим друг на друга. Изучаем. И никто не начинает разговор первой... Понимаю, что я сама позвонила, добыв номер через Рената. Понимаю, что у меня уникальная возможность спросить сейчас у неё всё, ибо вскоре о нашем разговоре узнает Тимур и уже внесёт свои правила игры, но... я молчу... Какое-то жуткое оцепенение, за которым страх... Я сейчас узнаю всю правду. Правду, острые углы которой показались из земли ещё несколько месяцев назад, на моём дне рождения, но... тогда я могла ещё не пораниться о них. А теперь... теперь моё сердце в осколках... — Какой срок, — спрашиваю я. Она непроизвольно кладёт руку на живот. И бьёт меня под дых... — Пять месяцев... — она произносит, а у меня почва из-под ног уходит... Она забеременела, когда он уже признавался мне в любви... Когда делал подарки, ухаживал, говорил о свадьбе... Когда сталкерил меня, не вылезая от Саида, когда планомерно втирался через родителей, что хочет, чтобы мы стали родственниками... Он делал всё это, а параллельно спал со своей любовницей... Что он мне врал? Что это закончилось сразу, как увидел меня после приезда из Италии? Враньё! Тогда бы срок был как минимум на три месяца больше! — У нас мальчик, — наносит она ещё одно ножевое. Я рвано хватаю воздух. Перед глазами мошки. Катя вытаскивает из брендовой сумки-рюкзака, висящей на стуле, новый айфон и показывает мне фотографии. Вот снимок УЗИ. Это 3D. Новомодный формат, когда снимают в объёме и в цвете. И там реально малыш... Живой, настоящий... Его сын... А вот ещё фото... Они у клиники. Тимур специально не позирует, она делает селфи в зеркале, но он попал в кадр. И ещё один удар в самое сердце. Уже снег, он в своей любимой куртке, разговаривает с кем-то по телефону и не видит, что попал в кадр Кати. Кадры из торгового центра с покупками для малыша, кадры из её, то есть их квартиры... Всё это пестрит и переливается. Я хочу выскочить отсюда, хочу сбежать, хочу уснуть и проснуться в другой реальности... Очень хочу... — Вы не думайте, что я показываю это вам для того, чтобы что-то поменять в своей жизни, — говорит своим мягким голоском Катя. — Я знаю, что с Тимуром мне ничего не светит. Он никогда и не говорил, что мы сможем пожениться. Наши отношения... С самого начала строились на... — она глубоко втягивает воздух своим милым курносым носиком. На длинных светлых ресничках слезинки. — Когда мы познакомились. Вернее, когда он подошёл познакомиться на улице, я была в очень непростом положении. Нуждалась в деньгах и поддержке. Тимур её предложил... Он стал моим первым, Алия. Наверное, было бы мудрым сразу взять и настроить себя, что в таких влюбляться нельзя, но как? Он моя первая любовь. И я уверена, что единственная... — она делает паузу, подбирает слова. Не врёт. От этого ещё больнее. Было бы легче, если бы она агрессировала, орала, оскорбляла, нападала или защищалась. Но она просто исповедуется. Она такая, какая есть. Вся перед тобой. Уязвимая... — Я всё знаю про вас. Он никогда не скрывал, Алия. Я сразу почувствовала, когда вы появились... Когда появилась другая... Это было, как я понимаю, когда вы прилетели из-за границы после долгого отсутствия. С две недели Тимур ходил словно бы отстранённый, уходил в себя, в мысли, а потом сказал, что появилась девушка, которая достойна стать его женой. Да, именно так и сказал... Боже, разве может быть больнее?! Может, мать его! Меня бы могли сейчас расчленять по-живому, уничижать, купать в грязи лицом, но... всё это не было бы более мучительно и уничижительно... — Вы должны знать, Алия, что я ни на что не претендую и не буду лезть в вашу семью, но и ребёнка без отца не оставлю. Тимур это сам понимает. Когда всплыл факт беременности, он сразу сказал, что вся ответственность на нём... И знаете, я бы, будьте уверены, сама бы первая никогда не написала, если бы Вы первой не написали... Но прятаться или бежать сейчас к Тимуру и говорить, что Вы узнали, как я понимаю, раньше, чем он Вам об этом сам сказал, тоже инфантильно... Это означало бы, что я стесняюсь или трушу, что мне стыдно за его ребёнка, но это не так! Мне не стыдно! Бог послал мне этого малыша! Почему я должна стесняться? Он ведь ни в чём не виноват. Если и есть грех, то на взрослых, а не на ангелочке... Снова этот нежный заботливый жест. Снова гладит живот, снова транслирует такое тепло и заботу, что меня опять бросает в жар. Я разбита. Меня нет... Просто нет... — Вы правы, Катя... Ребёнок ни в чём не виноват... да и Вы тоже... Не стоит передо мной оправдываться... — звучу, наверное, как мямля... Мне нужно срочно отсюда сбежать. Нужно... Или я упаду прямо тут... — Спасибо, что Вы понимаете... Вы правда очень красивая, Алия. Понимаю его... Как можно упустить такую красавицу, ещё и такого происхождения! Деньги к деньгам! — Простите... — не могу больше её слушать. Выскакиваю во внезапно разыгравшийся снегопад в куртке нараспашку. Дышу, дышу... Морозный воздух вперемешку со снежинками колет нос, забивается в горло, но... лёгкие пустые. Падаю на колени, трясусь, не понимая, что со мной... Хватаюсь за горло. Словно бы удавка стянула. Спазмы выкручивают наизнанку. Я вырываю те два несчастных глотка кофе, что только и есть в моём желудке со вчерашнего жуткого вечера открытий... Руки и коленки царапает морозный наст, но я не чувствую. Я всё ещё не могу дышать... Словно бы эту функцию заблокировали как при химической атаке. — Всё в порядке, Алия? — слышу рядом женский голос. Этот до ужаса мягкий участливый голос. — Алия, бл... Что с тобой?! — вторит мужской... Моргаю, плохо осознавая, где я. Перед глазами всё плывёт. Пальцы сведены судорогой... Словно бы я хирург, держащий скальпель. — Это паническая атака, — говорит Катя встревоженному Ренату. — Я так же вела себя, когда в первый раз случилось. Я размыкаю губы, как рыба. Снова и снова. Слово застряло в голове на репите. Пытаюсь сказать его, только чтобы выкинуть, но дрожу, не получается... Снова и снова... Ппп... Пер... Первый... Да... Первый...