Глава 47

Он ушёл, а я всё плакала и плакала, не в силах остановиться. Сначала слёзы были такими интенсивными, что глаза застилало. Потом их сила словно бы иссякла, как любой источник, но боль, которая выходила через плач, никуда не делась. Я словно бы плакала сухими глазами. Я ошиблась. Ошиблась и не раз. Но могла ли я поступить иначе? Если бы на месте Тимура был другой, если бы мои чувства к нему были подчинены рациональности, контролю... Наверное, тогда бы победил разум и расчёт. Но я любила этого мужчину. Любила с того самого дня, как помню себя. Любила противным драчливым хулиганистым мальчишкой, который если и обращал на меня внимание, то только чтобы подколоть и подтрунить. Любила красивым парнем, который открыто и с азартом заглядывался на девушек постарше, и что было самое обидное для моего эго гадкого утёнка, как это часто бывает с девушками настоящей породы, которые раскрываются только созрев, он неизменно пользовался среди них популярностью. Намного больше, чем мой брат. Намного больше, чем другие ребята в моём окружении. Я смотрела на Тимура и понимала, что с ним никогда не будет просто. И если бы в женщине превалировал разум, как это, говорят, устроено в мужчинах, выбирать его в моём статусе было фатальной ошибкой. С ним будет больно. Это было понятно всем. Даже моим родителям, которые слишком любили семью Камиловых, чтобы негативно реагировать на шутливые фразки о том, что мы с ним жених и невеста с раннего детства, но всегда сохраняли это многозначительное молчание в конце, избегая категоричных «да или нет». Когда природа, наконец, обратила на меня внимание своей благосклонностью, и в зеркале я увидела сногсшибательную шатенку, способную сворачивать головы, я возвращалась из Рима, подобно Октавиану Августу, возвращающемуся в Рим из Египта — с чувством триумфа. Я знала, что теперь он посмотрит на меня иначе. И он посмотрел... И вмиг наш с ним союз стал до осязаемости реальным. Даже логичным. Мы были под стать друг другу. В самом прямом смысле этого слова. Но могла ли я верить в то, что Тимур искренне и безоговорочно любит меня? Не могла... Во мне продолжала жить неуверенная в себе, слегка болезная девочка, которая смотрела на своего краша с чувством восторга и трепета, наблюдая, как он наслаждается смело всеми радостями жизни... Тимур... Мой первый... Мой главный мужчина... А я? Кем была для него я? Наверное, если бы я безоговорочно верила в его любовь до гроба, я бы была более уверенна в себе и... как следствие, насовершала бы меньше ошибок. Наверное, у меня было бы больше основания принимать его сторону во всех спорных вопросах. Но проблема в том, что я не была уверена... Да, у него есть основания на меня обижаться, но и у меня были все основания поступать именно так... За несколько часов томительного пребывания в комнате, в которой я снова оказалась заложницей, мне несколько раз приносили еду и напитки, но аппетита не было. Спустя ещё час я услышала рев двигателя автомобиля внизу. Подошла к окну, чтобы увидеть большой внедорожник, за рулём которого был Тимур. Он приехал с какой-то женщиной в летах. За ними прошли люди, несущие какую-то коробку, извлечённую из багажника... Спустя ещё пятнадцать минут дверь ко мне без стука отворилась. Он стоял на пороге. Всё такой же чертовски злой и напряжённый. Скользнул глазами по столу, на котором стоял поднос с закусками, к которым я даже не притронулась, челюсти сжались ещё сильнее. — Что такое, Алия?! Ты решила помереть с голоду?! — Меня тошнит, — частично наврала я, хотя признаться, в последнее время токсикоз словно бы отступил... — Я привёз врача, — произнёс он сипло. — Она в соседней комнате. Настраивает оборудование. Прошу тебя пройти за мной. Я хотела было возразить. У меня был врач, мне не нужна была какая-то левая женщина, но... по взгляду Тимура было понятно, что он не настроен на компромиссы. Мы прошли в коридор и тут же зарулили в соседнюю спальню. Женщина оглянулась на меня и тихо поздоровалась на английском. Меня попросили лечь на кровать, возле которой уже стоял портативный аппарат УЗИ. Она держала в руках длинный джойстик, натягивая на него латексный колпачок. Тимур уселся аккурат напротив. — Задерите юбку и снимите бельё, — сказала она бесстрастно. Я замерла в недоумении. — Ты так и будешь тут сидеть? — бросила злобно через плечо. — Да, — встретил с вызовом мой взгляд. — Не беси меня, Алия. И да, я всё посмотрю... Не то чтобы там было что-то, что я не видел. Его последняя фраза была произнесена со злобной усмешкой. Бесит! Как же он бесит! — На Катю тоже смотрел? Это такой фетиш? — не могла злобно не съязвить. Решительно сдернула трусы, легла на подушки и развела ноги, задрав юбку. Мне и правда нечего было стесняться. Я не дам ему роскоши издеваться надо мной. После всех размусоливаний своих мыслей я поняла, что если и была перед кем виновата, то только перед своими родителями и семьёй дяди Расула, которого я против собственной же воли подставила! Мы вперили взгляды друг в друга. Словно бы соревнуясь, словно бы решая, кто сильнее... Холодный гель коснулся меня в самом интимном месте. Женщина деликатно ввела прибор. Через минуту на мониторе показались первые следы новой жизни. Мы услышали бойкое сердцебиение... Тимур подскочил... — Видите? Это малыш... — её лицо, наконец, просияло. — По срокам недель шесть-семь... Словно бы ещё минуту назад я была презренной падшей женщиной, а сейчас... сейчас она радовалась безвинному плоду. Не уверена, что мой статус тут был как-то важен. Что-то подсказывало мне, что эта женщина не первый раз приезжает вот в такие отдалённые дома посреди пустыни, осматривая в присутствии мужчин женщин, лишённых голоса... Тимур дышал часто и тяжело. — Это мальчик? — его голос стал на несколько тональностей ниже. — У меня будет сын? — Пока трудно сказать, — улыбнулась женщина. — Нужно ждать. Это конец первого триместра... Я глубоко и часто задышала. Наши взгляды снова встретились, и в удивительном порыве Тимур вдруг протянул руку к моей и сильно её сжал. — С ним всё хорошо? А с мамой? Вот это «мама» прозвучало так, что у меня на глазах проступили слёзы. Черт, я хотела его этого лишить... Я хотела себя этого лишить... — Да, всё хорошо. Идеальное расположение плода. Мне нравится шейка матки. Анатомически аниса (араб. — девушка, обобщённое обращение) сложена идеально, чтобы выносить. — Я могу жить с ней половой жизнью? — он не сводил с меня глаз, когда спрашивал. И то, что он говорил обо мне сейчас в третьем лице, бесило неимоверно. Но это было так по-тимуровски... — Да, конечно, — сказала она буднично. Невольно вспомнилось, что арабские врачи очень лояльны в вопросах гинекологии. Для них гармония мужа превыше всего. И потому тут нет всех этих предостережений для перестраховки, которые превалируют у нас. Это мне на первом же приёме у врача, куда повела Лилит, сказали. — Без экспериментов, конечно. Но и воздержание на этом сроке я не считаю обоснованным... Психологически для пары даже лучше продолжать половую жизнь. А для женщины — тем более. Её гормоны сейчас бушуют... Я выпишу витамины. И приеду через неделю ещё для осмотра и для капельницы с магнезией... Она ещё что-то говорила, но я не слышала. Потому что в ушах звенело от его вмиг потяжелевшего взгляда, который так меня и не оставил. Что за ним стояло? Он простил? Он отпустил? Моё «наказание» только впереди? Сможем ли мы нормально выстроить отношения снова? И главное, собирается он вообще хоть что-то говорить о своих делах и сказать родителям, что всё хорошо? Последняя мысль просто уничтожала изнутри...