Глава 48

Ночь в пустыне очень густая и плотная. Тёмная, приближенная к звёздам. Может, это так оголяет чувства и нервы. Всякий раз, когда я в пустыне, я боюсь того, как откровенно приходится разговаривать самому с собой. Я с подросткового возраста стал чувствовать эту внутреннюю растерянность. В первый раз, как родители отпустили меня одного с друзьями в сафари с ночевкой во время отдыха в Эмиратах. И теперь эта неизбежная откровенность снова со мной. И море чувств, разрывающих изнутри эмоций. Ноги сами тянут меня в её комнату, хоть я и дал себе слово сегодня держаться подальше и дать ей выспаться. Между нами не просто один тяжёлый камень, который тянет ко дну. Это целая связка... И наши взаимные претензии и обиды, и фактор семей... Я захожу в прохладу её комнаты. Замираю на пороге. Красавица. Спит на спине, изящно раскинув руки. Ночнушка чуть задралась, оголяя ноги до колен, а это уже пускает искры в сердце и пах. Алия та женщина, кто возбуждает, даже просто здороваясь. Когда другой надо станцевать голой перед тобой стриптиз, чтобы зажгла и обратила на себя внимание. Её шикарные чёрные волосы разметались по подушке, ротик чуть приоткрыт в невинном неведении. Она слегка моргает. Видит какой-то сон... Я подхожу, сажусь на край кровати и пытаюсь рассмотреть чуть округлившиеся контуры животика через тонкую простынь, которой она укрыта. Его пока не видно. Просто я замечаю эти изменения в ней — более мягкие линии, ещё более нарочито подчеркнутая женственность... Мысль о том, что эта красота могла достаться кому-то ещё... Я касаюсь её коленки, нежно глажу. Моя девочка-война, сколько же мы копий с тобой сломали, сколько сломаем... И всё равно между нами это неизбежно... Фатально... Закономерно... Алия шевелится и вдруг открывает глаза, застав меня врасплох. Я одёргиваю руку, но понимаю, что соскакивать и убегать сейчас — верх глупости... Девочка моя... — Ты что? — произносит спросонья, неуверенно группируясь. — Спи, малыш... Я не для того пришёл, чтобы тебя будить... Она всё равно ожидаемо садится на кровать, настороженно смотря на меня. Словно бы я её враг... — Али... — пытаюсь звучать максимально мягко. Устал от этих разборок, устал от этого постоянного противостояния... — Пришёл трахнуть меня, Тимур? Только это тебе нужно? Давай, что мешкаешь... Я же полностью зависима от тебя в этой песчаной тюрьме. Пользуйся... — Али, прекрати... — голос предательски срывается на хрип. — Ты всё вечно выворачиваешь по-своему... — А ты по-своему... Не пытайся оправдаться, Тимур! Тебе нет оправдания! — В чем, например?! — Как минимум в том, что ты держишь меня тут, пока родители с ума сходят! — Алия, — выдыхаю, придвигаясь к ней. — Твой отец спрятал тебя от меня обманом, специально в Катар, зная, что я не смогу въехать туда законно. Он навязывал нам свою волю, когда он видит нашу свадьбу своевременной, а когда нет! Это из-за его опосредованного деспотизма ты боялась сказать, что между нами уже половые отношения! Это потому ты пыталась скрыть ребёнка! И да, не пытайся меня обмануть, я знаю тебя даже больше, чем ты себя представляешь! Мы сильно с тобой похожи, малышка моя! Ты просто стеснялась показать отцу свою слабость! Боялась его разочарования в тебе! Ты готова была прикрыть «незаконнорожденного» даже этим чертовым союзом с Капиевым, лишь бы не увидеть разочарование в глазах отца... Она открывала и закрывала рот, как рыба. Явно имея сто тысяч всего, что сказать, что возразить... — Это не так, это... — Это так, Али. И знаешь, что самое чудовищное? Что отчасти я такой же. Отчасти мне тоже смерти подобно ударить в грязь лицом перед твоим отцом и своим! Вот только как мужчина я вижу больше. И знаешь, что? Они сами не были идеальными. Ни разу. И уж точно не были святыми. Поверь мне, и моего отца, и твоего можно осудить и застигматизировать за столько вещей, что наша с тобой связь будет казаться невинным шёпотом! И то, что сейчас я тут с тобой, не потому, что я хочу сделать больно твоей семье. Я хочу обозначить границы, Алия. В нашей семье я мужчина, а не твой папа. Это мне решать, коллегиально с тобой, когда мы хотим свадьбу, как мы её хотим, что нам и как делать, а то у меня ощущение, что они будут свечку держать над нашей постелью. Да, я всё понимаю в плане его гиперзаботы. Всё понимаю, что ты его любимая дочка, но... Али, ты сама не будешь меня уважать, если я дам слабину! И да, я виню твоего отца в том, что вся эта ситуация с Катей привела к твоим стрессам! Я хотел тебе сказать, Али. Я не собирался ничего скрывать с самого начала. Моя совесть чиста. У меня не было ничего с Катей после того, как наши с тобой чувства переродились из юношеского интереса в серьёзные! Он не дал! Он решил, что я сначала должен решить все проблемы, а потом... — ярость клокочет во мне. — Только подумать, мать его! Я прогибался под его закидоны! Я ведь даже согласился, пока мозги на место не встали, дать тебе уехать и думать про меня невесть что всё это время! А если бы ты реально разлюбила! Да черт возьми, что можно об этом говорить! Капиев появился! У него под носом! Просто цирк! Куда его братец смотрел?! Что бы было, если бы Ренат не помог мне с поддельными документами и я не въехал в Катар через Саудовскую Аравию и его друг шейх Адам Аль-Макдиси из Таифа не дал нам возможность дискретно это сделать?! Что бы тогда, Али?! Где твой отец?! Он смог тебя защитить?! — Ты всё перегибаешь... — Нет, Алия! И ты сама знаешь, что нет! Если даже он и думал, что руководствуется благими намерениями, он потерпел поражение! На этот раз потерпел! Она тяжело выдыхает. Закрывает лицо руками. — Он не простит нам этого. Тебе не простит, Тимур! Неужели ты не понимаешь, что мы не можем так начать наш брак? — Не можем, — подтверждаю я, качая головой. — На вот таких вот исходных — среди постоянных тайн, перетягивания одеяла, волеуправства — не можем... А вот на правде можем. Завтра мы поедем в Эр-Рияд, там будет твоя семья, Алия. И мы встретимся. Но на наших условиях, малыш. Открыв все карты. Всё! Включая наши с тобой интимные отношения. Я ошибся, что пошёл у тебя на поводу и не взял за нас ответственность, когда всё произошло. И вот к чему это привело. Она дышала тяжело и часто. Ей нужно было понять и принять... Окончательно и бесповоротно принять эту мою правду. Нашу правду. То, что позволит нам построить здоровый фундамент, оставив в стороне все сложности и проблемы. Оставив недомолвки. Научившись по-взрослому смотреть на жизнь вместе. Мне самому было чертовски сложно, но я любил эту женщину и был готов идти до конца.