Эпилог

*Спустя полгода* Я смотрела на своё отражение в огромном зеркале и не верила, что это я. Воздушное облако белого шёлка, кружева, расшитые мельчайшими жемчужинами, фата, которая струилась по плечам, словно водопад. Мама стояла позади и поправляла мои волосы, хотя они и так лежали идеально — результат трёхчасовых стараний лучшего стилиста Москвы. — Не могу смотреть на тебя и не плакать, — прошептала она, и в зеркале я увидела, как по её щекам текут слёзы. — Алия... ты восхитительна. Самая красивая невеста на свете. Я сжала её руку. Сколько же мы пережили за этот год. Саид, суд, разлука с Тимуром, роды вдали от дома, война с Капиевым... И вот теперь — этот день. День, когда всё становится официальным. День, когда я надену кольцо на палец мужчины, которого любила с детства. Да, как любил повторять Тимур, мы были женаты перед Аллахом. Ещё в тот день, когда он ворвался в мечеть и выкрал меня из лап Капиева. Но сейчас это была шумная гражданская церемония для Москвы и нашей республики. Чтобы все знали, чтобы с помпой, как положено для дочки Гаджиева. И пускай за спиной шептались о том, что у нас уже есть малыш, Тимур и отец даже глазом не вели. Железное оправдание — мы совершили никах секретно, не в России, потому что тут были неспокойные времена... А сейчас говорим о своём союзе во всеуслышание. Был и ещё один повод — так Гаджиев и Камилов ставили точку в войне с Капиевым. Своим триумфом и громкой свадьбой в центре Москвы... — Мам, если ты будешь плакать, я тоже разревусь, — улыбнулась я, хотя глаза уже щипало. — Не смей! — она засмеялась сквозь слёзы. — Тушь потечёт. В дверь постучали. Вошла Ника — элегантная, в длинном изумрудном платье, с той самой спокойной улыбкой, которая так поддерживала меня все эти месяцы в Таифе. За ней — Амина, моя крошка и точная копия Тимура. Няня держала её на руках, а малышка тянула ручки ко мне, что-то радостно лопоча на своём детском языке. — Кто-то хочет видеть маму перед свадьбой, — перевела Ника, смеясь. — И я её понимаю. Как можно пропустить такую красоту?! Я взяла дочку на руки, прижала к себе. Такое тёплое, такое родное тельце. Моя девочка. Наша с Тимуром девочка, которую он обожает до безумия. — Ты готова? — спросила Ника. — Готова ли я выйти замуж за мужчину, от которого у меня уже есть ребёнок? — усмехнулась я. — Думаю, да. Ника рассмеялась. — С такими мужчинами, как наши, всё всегда не по правилам. Но это и есть счастье и настоящая любовь, разве нет? Я поцеловала Амину в макушку и передала няне. Пора... Ресторан «Сафиса» в самом центре Москвы утопал в цветах. Белые розы, пионы, орхидеи — мама и Василиса постарались на славу. Гостей было много — все наши, все родные, все, кто прошёл с нами этот нелёгкий путь. Камиловы, Гаджиевы, Черчесовы всем своим мужским батальоном — во главе с отцом Сулейманом и тремя братьями, в том числе Ренатом, успевшим за это время прославиться ещё несколькими половыми скандалами... Под красивую музыку папа повёл меня к стоящему в конце зала на возвышении Тимуру. Он в идеально сидящем чёрном костюме, с белой розой в петлице, смотрел на меня так, что у меня подкосились колени. В его глазах было всё: любовь, гордость, обещание, воспоминания о нашей непростой дороге друг к другу... Папа сжал мою руку... — Красивая, дочка, — шепнул он. — Очень красивая... Вся в маму... Я видела, как мама в первом ряду промокает платочком глаза. Василиса, сидящая рядом, делала то же самое. Алихан хлопал по плечу сына и довольно улыбался. Дядя Расул, специально прилетевший из Катара, сидел рядом с Лилит, и — о чудо! — они даже переглядывались с мамой без прежней напряжённости. Сегодня не до того... Папа передал мою руку Тимуру. Их рукопожатие было крепким, мужским — без лишних слов. Всё уже сказано. Всё решено. — Красавица моя, — выдохнул Тимур, когда мы остались вдвоём перед ведущим. — Нереальная. — Ты тоже ничего, — улыбнулась я озорно. Церемония была быстрой, но трогательной. Кольца, клятвы, которые мы написали сами — я едва сдерживала слёзы, когда Тимур обещал любить меня «даже когда я буду выносить ему мозг своим характером». Поцелуев не было, хоть кто-то из русских друзей и орал «горько». Просто потому, что в нашей культуре не принято целоваться на глазах у других... Даже когда у тебя уже есть ребёнок... Банкет был в самом разгаре, когда слово взял тамада. — А теперь слово предоставляется отцу невесты — Анзору Гаджиеву! Я напряглась. Папа — человек эмоциональный. Кто знает, что он скажет... Он вышел в центр зала, поправил галстук, окинул взглядом гостей. Мама сидела в первом ряду и смотрела на него с такой любовью, что у меня защипало в носу. — Тимур, Алия... — начал папа, и его голос чуть дрогнул. — Сегодня для нас с Радмилой особенный день. День, когда можно подвести итоги и посмотреть назад... Дочь, ты выросла и выпархиваешь из дома. Я жуть как волнуюсь, потому что с первого твоего дня, когда взял на руки в роддоме, поклялся защищать и оберегать... Я сжала руку Тимура. — Я счастлив, что твой выбор пал на Тимура... В принципе, в нашей семье никто не сомневался, что он будет в тебя влюблён. Ты копия своей мамы, а Тима трёхлетним пацаном упорно хотел отбить и увести у меня Раду. Зал грохнул смехом. Я посмотрела на маму — она смеялась, утирая слёзы. — Я не сдал позиций, конечно... Потому что своё сдавать нельзя... А Рада была моей. С самого начала... Папа сделал паузу, и я поняла, что сейчас будет что-то очень личное. — Вы знаете, мы познакомились с ней, когда она только поступила в институт. Я чуть не сбил её, а она меня обложила отборным русским матом, каким ругаются в её родном Иваново. А спустя пару дней в присутствии всей кавказской тусовки института облила кофе... Меня... Главного альфа-самца всея МГИМО. Зал уже не просто смеялся — он стонал от хохота. Мама закрыла лицо руками, но я видела, как она улыбается. — Тогда я сразу решил для себя — вот это моя пара... И... украл её по-кавказски, засунув в багажник автомобиля... Не всё было гладко... Она сбегала от меня и даже сиганула в окно, сломав ногу, но я всё равно догонял её и доказывал, как люблю... Папа посмотрел на маму, и в этом взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — У вас, ребята, тоже явно было нечто похожее, хоть вы упорно это и пытались от нас скрывать... Но так или иначе... То, что сейчас я стою тут и распинаюсь на вашей свадьбе, а не сижу в тюрьме потому, что грохнул сына своего друга, который осмелился приставать к моей дочери, говорит о том, что я принимаю этот союз. Принимаю тебя, Тимур, как своего сына! Будьте счастливы! Любите друг друга! Зал разразился аплодисментами. Мама утирала слёзы, Василиса обнимала её за плечи. А я смотрела на папу и думала: вот оно, счастье. Пройти через всё и остаться вместе. Таким же влюблённым, как в первый день. И вдруг — дверь в конце зала распахнулась. На пороге стоял Саид. В идеальном костюме, чуть осунувшийся, но с той самой дерзкой улыбкой на лице. В руках — огромный букет красных роз. По залу прокатилась волна шепотков. Кто-то ахнул, кто-то вскочил с места. Мама застыла, прижав руки к груди. — Сынок... — выдохнула она и, забыв про всё на свете, бросилась к нему. Я смотрела и не верила своим глазам. Саид должен был выйти только через три месяца. Адвокаты говорили, что шансов на досрочное нет... — Привет, мама... — Саид обнял её, потом отца, который уже подоспел следом. — Скучали тут без меня? Он подошёл к нам с Тимуром, протянул розы. — Поздравляю, сестрёнка. — Саид! Ты вышел! Ты успел! Он переглянулся с Тимуром. — Тимур постарался, — коротко ответил брат. — Хороший у тебя муженёк, сеструха... А тебе-то как повезло, герой-любовник! Они начали дурачливо бить друг друга по плечам. Я выдохнула блаженно. Это была моя семья... Повернулась к Тимуру. Мой муж. Мой герой... — Ты молчал, что брат будет на свадьбе, — прошептала я. — Хотел сделать сюрприз, — улыбнулся он. Позже, когда взрослые гости уже разошлись и остались только мы — молодёжь, мы всё-таки нарушили вековые традиции и поцеловались... Тимур притянул меня к себе и поцеловал. Долго, сладко, не обращая внимания на крики и аплодисменты. — Я люблю тебя, Алия Камилова, — шепнул он мне в губы. — А я — тебя, Тимур Камилов, — ответила я. А потом мы танцевали. Весело и беззаботно, как в тот день, когда встретились с тем, кто с трёх лет был наречён моим женихом, уже в новом статусе... Когда его глаза загорелись пылающим огнём страсти... Жизнь продолжалась... Мы победили. А в соседнем зале, в окружении нянь и бабушек, спала наша маленькая Амина, ничего не знающая о том, какой путь прошли её родители, чтобы в этот день стать настоящей семьёй. Но когда-нибудь мы ей расскажем. Обязательно расскажем. О том, что любовь стоит того, чтобы за неё бороться, даже если больно. О том, что настоящее счастье не даётся просто так. И о том, что даже в самые тёмные времена нужно верить — рассвет обязательно наступит. За окном ресторана медленно зажигались огни Москвы. А в моём сердце горел огонь, который не погаснет никогда. Огонь любви к этому мужчине, к нашей дочери, к нашей семье.