Глава 23

Не мой пусть, чей угодно пусть, пусть даже с дочкой наигрался уже, пусть из-за меня замки сменил, что угодно. Лишь бы жив был…

© Линда Силина

– В бар к Грише, – отбиваю в мобильный, зарядившись от Миши энергией и жизненными силами. – Мы выезжаем.

– Линда… – очень тяжело выдыхает Эмир. Очень.

– Я вызвала Веронике Павловне такси, будет у вас через полчаса, Лиле написала, она встретит, – продолжаю чеканить. – Ты – в бар.

– Линда! – прикрикивает моё имя, но меня так просто не проймёшь.

– В бар, – режу коротко.

Отключаюсь, окидываю взглядом кортеж у подъезда.

Три чёрных как мой внутренний мир внедорожника, поблескивающие наполированными боками, и алая как моё глубокое безответное чувство «Ауди» Леночки, явно не осознающей, что она остаётся.

– Мот… – выдыхаю, кивая на неё.

– Домой, – приказывает жене.

– Вот тебе! – подруга формирует фигуру из трёх пальцев, поднося её к его носу.

– Умру, если с тобой что-нибудь случится… – шепчет Матвей проникновенно. Медленно раскладывает фигу и прикладывается губами к тыльной стороне ладони.

– Тронута, – кривляется Лена.

– Блядь, жена! – рявкает, кардинально меняя подход. – Это бар! Бар! Пиво, вонючие мужики, трехэтажный мат и десятки рук, тянущиеся к твоему роскошному ухоженному телу!

– Позвоните, когда будут новости, – пищит Леночка и снимает машину с сигнализации. – Я в салоне. Надюше платье шью…

– Линда! – окликает меня, завороженную чужими страстями, Миша.

Оборачиваюсь и вижу свою машину, которую Кошелев паркует за остальными.

– Клещи?! – громыхает Дима возмущённо, шваркая дверцей. – Клещи, Линда?! Детское кресло на заднем сиденье?! А, блядь, заехать поздороваться?! Ты совсем ахренела?! Совсем?!

– Скучал, что ли? – фыркаю, но уже ему в грудь, обвив руками.

– Нет, – бубнит обиженно и, как обычно, не обнимает в ответ. – Чё за сходка? Опять переезжаем?

– Надеюсь, что нет… в бар поедешь?

– Звучит так, как будто пиво мне там не поставят, – продолжает ворчать, здорово напоминая Куманова в прежние времена.

– Не поставят, Дим… Пашка куда-то делся.

– Сука… погнали, чё делать. За ноутом только в сервис заедем, как минимум его тачку найти я могу.

– Серьёзно? – несказанно радуюсь, отстраняясь и преданно заглядывая ему в глаза.

– Своими руками ставил GPS, – важничает, пытаясь не подавать виду, – на новую, даже доступ к инфе есть. По его указке, разумеется. Ржал ещё, падла, типа, на трассе если разложусь, хоть ты знать будешь, где останки искать.

– А у меня девочка, – прищуриваюсь на один глаз. – У нас, с Кумановым.

– Да видел я цвет креслица и его рожу довольную, – хмыкает и кивает на машину: – Погнали.

Сажусь, пристёгиваюсь и дорогой силюсь обуздать кипучие эмоции, но это всё равно что пытаться дыханием потушить лесной пожар. Звери бегут, беснуются, едкий дым застилает глаза, поражает лёгкие, отравляет организм, а я стою посреди залитой заревом поляны в кругу таких же долбанутых друзей, в кругу семьи своей и как умалишённая улыбаюсь, радуясь долгожданным встречам. И Эмир, чиркающий зажигалкой у входа в бар, вписывается в мысленные образы как нельзя гармонично.

Когда вваливаемся, голоса постепенно стихают, пока не становится так тихо, что слышно, как поскрипывает чистым стаканом бармен за стойкой.

Ещё бы… мужики у меня хоть куда. Сама я, правда, пигалица в шортах и майке, но это лишь подстегивает внутреннее безумство.

Гриша встаёт, с грохотом опрокидывая стул.

Оксанка, сидящая напротив, оборачивается и громко икает, узнав меня и всю свору за моей спиной. Подрывается со своего места, лихо улыбаясь, намеренно роняет свой стул, и я совершаю свою самую фееричную пробежку по залу, дурея от зашкаливающих эмоций. Взлетаю на стол по подготовленному трамплину и бросаюсь на Гришку, обхватывая его руками и ногами как коала эвкалиптовую ветвь. А что? Могу себе позволить, Гриня настоящий исполин! Могу себе позволить, раз уж даже его жена санкционировала выходку… Даже не так. Эта оторва её и подсказала! Чумовая!

Оксанка визжит и топает ногами, выражая бурную радость. Незнакомые мужики свистят и аплодируют. Мои же чинно подходят к столику, расставляют мебель по местам, приносят ещё стульев и степенно рассаживаются. Деловые такие. Бизнесмены хреновы.

А Гриша всё стоит, обхватив меня за спину. Раскачивается, покачивается, бородой мне плечо колет. Ласковый мой… мой самый большой и самый ласковый…

– Пашка пропал… – шепчу ему на ухо.

– Не сдохнет, – режет друг и отпускает только тогда, когда готов сам. – Подъём, – командует всем, – не здесь. Лапуль, накрой в подсобном.

– Конечно, солнце, – мурлычет Оксана, но, прежде чем уйти, целует меня в щёку в знак приветствия.

Вообще-то, мы толком не знакомы даже. Когда-то она была официанткой в баре Гриши в другом городе, на их свадьбе мне побывать не довелось, но какой бы смешливой она не казалась, какой бы легкомысленной не выглядела, она – никаких сомнений, она только что это доказала – одна из самых умных женщин, что я знаю.

В подсобном помещении, которое больше похоже на вполне себе солидный кабинет с огромным столом и троном вместо кресла (а меньшее Гришину стать и не выдержит), нас ждёт сюрприз.

– Не с кем оставить, – немного виновато пожимает плечами Оксана, комментируя огороженное невысоким заборчиком и заваленное игрушками пространство три на три метра, в котором возятся два рыжеволосых малыша.

– Всё, как ты предрекала, – довольно хмыкает Гриша, проходя мимо.

А у меня так руки чешутся… месяцев по семь-восемь им… сочненькие такие, пухленькие, сидят неуверенно, слюнями всё заливают… ну прямо пирожочки-антистресс. Выискиваю в рюкзаке антисептический гель, щедро поливаю им руки, разуваюсь и шныряю к малышам, отчаянно сюсюкая.

– Линда… – тихо ржёт Эмир, покачивая головой.

– Ничего не хочу слышать, – пою мелодично, продолжая смотреть исключительно на солнечную малышню и дальше вещая приторно-сладеньким голоском: – Мне ваше мнение относительно моей личной жизни ну вот вообще неинтересно. От слова «совсем», мои дорогие. Те, кто тут не ради Куманова – ради меня. А я волнуюсь. Переживаю. Места себе не нахожу. Уважьте уж, сделайте одолжение.

– Хорошо, – выдыхает Эмир. – Я тут только ради тебя.

– Не торопись… – вступает Панфилов и рассказывает о просьбе Паши, о которой успел поведать в подъезде.

– Его тачка в кювете на трассе, – загробным голосом сообщает Кошелев, отрывая глаза от ноутбука и окидывая всех собравшихся растерянным взглядом.

– Какого хера он делал на трассе?.. – негромко сокрушается Матвей, пока Ростислав шуршит картой города, раскладывая её на столе и прижимая большими кружками с пенным, по которым стекают манящие капли конденсата.

– Зайчик, там ничего нет… – хнычу расстроенно, отвлекаясь на мгновение, когда один из малышей пытается ручкой пробраться к моей груди.

– Иди сюда, обжора… – ворчит Оксана, забирая сладкий комочек из моих рук. – И второго давай, знаю я их… Вообще уже пора нормальную еду лопать… гренки вон… так уж и быть, без чеснока.

Расстаюсь как со своими, но отдаю, возвращаясь к мужчинам и пытаясь понять, что я чувствую относительно новости про машину. Вроде и тревога никуда не делась, но сердце не защемило, пульс относительно ровный, да и внутренний голос помалкивает. По правде, больше реакция Матвея напрягает. Он как будто в курсе, куда конкретно направлялся Куманов. Впрочем, ответ может быть самым тривиальным – на квартиру к Лерке. Или в тот же клуб.

– Что-то точно есть, – беззастенчиво заглядывает мне в вырез Панфилов и Матвей по инерции ныряет туда же.

– Ты свою возможность профукал, – напоминаю Панфилову невзначай. – А тебя мне жена твоя обещала, – расплываюсь в улыбке, поглаживая Мота по груди и поддевая рубашку одним пальцем под полочку, – во временное пользование.

– Отлично… – хмурится, явно оскорбляясь, и отходит подальше, а я склоняюсь над картой.

– Это гостиница? – уточняю, хотя и так прекрасно знаю. Сама в ней останавливалась два года назад.

– И мужик по мелочам не разменивался, – щедро поливает горючим мой внутренний пожар Панфилов. – Роскошный люкс на последнем этаже. Панорамные окна, все дела, вид на набережную…

– Давай без лирики, – огрызаюсь на нервах.

Есть хоть один мужик на планете, который не врёт? В тачке он жил! Как же!

– Без лирики у меня негусто, – кисло отзывается Славка. – Приехал, заселился, отчалил без промедлений и, скорее всего, в район Кумановского родового гнезда, но точно отследить не удалось. Договорились сегодня поделиться соображениями, но телефон выключен… потому и притащился. А там уже шалман. То есть, вы. Лично мне картинка не нравится, особенно если брать в расчёт, что на кону. Точнее, кто.

Бросает выразительный взгляд в мою сторону, я же опускаю свой на карту.

Что он пытался выяснить? Что-то важное, раз привлёк Панфилова, которого всегда недолюбливал. Камеры с дома – понятно. Кирпич в лобовое, записка, явно хотел найти ту, что её оставила, а после разговора с Валерией надобность отпала. Хотя, тоже странно: он же пялил её в клубе. Впрочем, тогда, наверное, было не до разговоров.

– Дим, скинь локацию его машины, доеду проверю, – как-то уж очень быстро встаю на привычные рельсы и начинаю раздавать указания здоровым взрослым мужикам. – Слав, выясни, чем Солнцев занят. Эмир, давай к детям, боязно мне что-то… Гринь, сделай клич по бару, его ж каждая собака в городе знает, вот пусть каждая и ищет, за почёт и уважение, бабок им никто, разумеется, не отвалит.

– А я? – обижается Миша.

– А у тебя, по моим сведениям, жена вот-вот родит, – улыбаюсь мягко и поглаживаю его по плечу.

– Ещё неделя минимум… а лучше три.

– Я тоже так думала, ага, – ржу нервно. – А потом КТГ, УЗИ и экстренное кесарево. Отдыхай.

– Одна не поедешь, – одёргивает Эмир.

– Матвея видишь? – хмыкаю и театрально озираюсь по сторонам. – Он уже драпанул. Причём, почти сразу после того, как Димка засёк точку. Так что, я сто процентов не одна там буду.

– Два года прошло, но я ему всё так же не доверяю, Линда.

– Два года прошло, а он как выгораживал друга детства вне зависимости от обстоятельств, так и продолжает, – посмеиваюсь и спешно выдвигаюсь, пока никто всерьёз не решился меня задержать.

Матвей курит.

Просто сидит на обочине в своих дорогих брюках на пыльной траве, свесив ноги в кювет. В даль смотрит, задумчивый, на моё приближение, как будто бы, даже не реагирует.

Сажусь рядом, с большим трудом различая в заболоченной канаве кромку чёрного рейлинга с крыши. Я бы её вообще не заметила, если бы не Матвей. Если бы не ломаный сухостой, торчащий из грязно-бурой воды.

Вдруг нестерпимо остро захотелось закурить.

Пробовала в далёкие времена студенчества, не прониклась совершенно, но в тот момент хотелось так, что достала одну сигарету из пачки, лежащей на траве. Размяла табак пальцами, распушила фильтр, выкинула всё и начала стаскивать кроссовки.

– Долбанулась? – от неожиданности начинает хрипеть Матвей, останавливая мои руки.

– Я должна знать наверняка, – высекаю упрямо, продолжая заниматься ровно тем же.

– Куда ты, на хрен, беременная, лезешь? – рычит, начиная раздражаться и насильно обувать меня.

– Как интересно! – хихикаю нервно. – Даже я ещё не знаю, беременная ли, а ты уже в курсе!

– В смысле не знаешь? – прекращает мучить мою ногу, но всё так же держит за щиколотку.

– В прямом, – дёргаюсь, но хватка у него стальная. И я прекрасно понимаю, что он готов говорить сейчас о чём угодно, пока есть хоть мизерный шанс, что машина пуста. – Лучше меня знаешь, что незащищенный секс не всегда приводит к беременности.

– Я, блядь, об этом лучше всех знаю, – отражает хмуро. – В постель как на работу уже хожу… Чёрт, я был уверен, что он говорил о тебе. А так выходит, что про Лерку… вообще не удивлюсь, если в тачке оба при таком раскладе.

– Это ещё как понимать?

– А так и понимай. От этой шизы даже такой отчаявшийся как я не захочет. Ладно, погнал, хули яйца высиживать…

Приподнимает зад и начинает сползать вниз, прямо в одежде и обуви, не издавая ни звука. Даже выражение лица не меняется, хотя лезть в эту невнятную кашицу вряд ли кому-то понравится. Утопает ногами, периодически погружаясь по макушку, и в конечном итоге до машины просто доплывает. Ощупывает. Ныряет со стороны водителя.

Вместе с ним дыхание задерживаю. За траву цепляюсь, за разум, секунды в голове отсчитываю, лишь бы о страшном не думать. Лишь бы ужасное не представлять. Лишь бы жив был… не мой пусть, чей угодно пусть, пусть даже с дочкой наигрался уже, пусть из-за меня замки сменил, что угодно. Лишь бы жив был…

Матвей выныривает, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться, пытаясь не кричать.

– Там труп, Линда. Там… один… на водительском.

– Вытаскивай! – приказываю визгливо.

– Я пытался, – морщится, плывёт обратно, кое-как выбираясь на траву. – Он… сука, он закоченел уже поход. И ремень не отстегнуть, в замок что-то вогнали, не смог нащупать в воде. Надо разрезать, у меня там нож в бардачке, принеси. Правда, как вытаскивать всё равно неясно…

– На ощупь… – бормочу тихо и стаскиваю кроссовки. – Точно, Мот! – радуюсь непонятно чему. – Я на ощупь!

– Ты самая шальная баба из всех, кого я знаю, – выдувает и сползает первым, принимая меня. – Не стрёмно?

– А тебе? – кривляюсь, плюхаясь в мутную жижу по грудь. – Теплая…

– Ага, кайфец, – фыркает мне в лицо, – прям парное молоко. Думаешь, на ощупь узнаешь?

– Уверена… – плыву, стараясь не обращать внимания на мусор и на то, что моих голых ног то и дело что-то касается.

Стараясь даже не думать о том, что сейчас собираюсь делать.

___________Всем большое спасибо!