Глава 44

Я ещё раз обвела пальцем кружок с надписью «Сердвинки». Рядом пустота, нет больше деревень. А ведь ещё минимум два селенья должны быть, хотя — три.

— Раньше тут ещё одна деревня была, небольшая. Вот тут примерно располагалась, на севере, — я ткнула на карте место выше Сердвинки. — С два десятка домов стояли. Люд простой, не торговцы. Они у самого тумана, считай, жили, первые и сгинули. В одну ночь их просто не стало. Мне тогда лет семь было, ещё до войны. Мы и подвоха не ждали, праздник урожая отмечали. — Я нахмурилась, вспоминая ту ночь. Я хорошо её запомнила, ведь тогда я впервые узнала, что такое настоящий страх. — Все танцевали у костра. Знаете, как это выглядит: женщины в нарядных платьях, девочки сбоку учатся плясать, венки на головах из полевых цветов. Туман подкрался незаметно. Наполз тихо. Я уже и не помню, кто первый заметил, что за домами пелена висит. Но крик поднялся мгновенно. Паника, все бегут. Отец подхватил меня и Лестру, метался в суматохе, искал маму. Она беременной была, уже на сносях. Но всё равно пошла танцевать, бабушка уговорила. Да, она тогда к нам в гости приехала, не знаю, правда, откуда. Я её не помню совсем.

Я замолчала и силилась вспомнить хоть что-то про родителей отца, но в памяти оживала только эта ночь.

— Что дальше было, Томма, — негромко, но твёрдо проговорил вард, требуя продолжения рассказа.

— Дальше, — я тяжело вздохнула. — Туман быстро захватил деревню. Отец кричал, звал, но мамы не было. Мёртвые приближались. Отец побежал с нами на руках домой в надежде, что мама и бабушка там. Но дом был пуст. Лестра плакала, она совсем крохой была. Я обняла её и гладила по голове, успокаивая, хотя самой было очень страшно. Папа бился в бессилии. Спустя годы я поняла, что он просто не мог оставить нас одних дома и пойти искать жену. Первый мертвяк ударил по стеклу, спустя каких-то пару минут, после того как мы заперли дверь. Тогда впервые я увидела тени: чёрные плотные фигуры заглядывали в окна.

Я замолчала и непроизвольно погладила пальцем то место, где должна была быть та четвёртая деревня. Её название стёрлось из памяти. Теперь это место звалось «гибняк», и местные обходили его стороной. Но в ту ночь … тогда деревня ещё была на месте.

— Туман ушёл с утра, — тихо зашептала я. — Мужики кинулись искать пропавших, многие сгинули. Не все дома устояли. Я помню, как на нашем заборе, — я снова сглотнула, — не хочу рассказывать, что с Лестрой мы снимали с досок, пока папа по округе маму искал. Просто не хочу. И мёртвых видеть больше никогда не хочу. Вы простите меня за сегодняшнюю ночь. Но словно в прошлое попала. Это страшно. Для меня, для тех, кто на телегах сидел. Для всех нас.

Прикусив губу, взглянула на северянина. Он хмурился и смотрел на карту. Его рука поднялась по моей спине и замерла на затылке. Сильные пальцы чуть сжали шею. Повернув голову, Вульфрик заглянул в мои глаза.

— Просто верь мне и всё будет хорошо, — медленно проговорил он. — Что с той деревней?

Я отвела взгляд и сглотнула. Вокруг меня витал запах смолы и свежего дерева. Это успокаивало и расслабляло.

— Мужики побежали искать уцелевших, — я пыталась восстановить всю цепочку событий, но это было сложно. — Тогда-то и обнаружили в той деревне пустые дома, целые окна, распахнутые двери. А вот жителей не было. Пропали все до единого: ни тел, ни крови, ни следов драк. Вообще, ничего, когда как у нас части тел по огородам собирали. А там чисто, словно и не жил никто. Если бы не горячие печи, чугунки с ужином, да кровати разобранные… Всё там было странно. Будто они сами ушли. Разве может так быть, вард Вульфрик? — я посмотрела в глаза мужчины, желая узнать ответ на столь странные загадки.

Эта деревня давно стала легендой этих мест, но до сих пор неясно, что же случилось с её жителями. Разговоров много было и домыслов. Все сходились на том, что спешно сбежали. Только вот куда и когда — загадка. Просто так в ночнушке с детьми малыми никуда не дойдёшь, к нам бы они явились.

— Я много слышал о Тумане и о его обитателях, — пальцы Вульфрика разминали мою шею, снимая напряжение. — Говоришь, крови не было, и тел не обнаружили. Значит, сами ушли. А жил в той деревне кто? Разные случайные друг другу люди, или может род какой, клан?

Я пожала плечами, напрягая память. Кто там жил-то в той деревни, давно это было, но ведь ещё на моём веку.

— Охотники-то были, — уверенно произнесла я, — но в нашу деревню они не приходили. Я не помню хоть кого-то из них. И ведь дети у них должны были бы быть, семьями жили, а вот чтобы дружила или игралась в поле с кем-то из них — не было такого.

Вульфрик как-то странно процедил воздух сквозь зубы и скривился. Убрав руку с моей шеи, он положил её на бедро, чем вызвал у меня мгновенную бурную реакцию. Ощущая тепло, исходившее от мужской ладони, я заёрзала, стараясь унять жар, разрастающийся внизу живота. Северянин, казалось, этого не замечал.

— Значит, обособленно жили маленькой деревенькой. В праздниках, да и, вообще, в жизни соседних деревень они не участвовали, иначе ты бы запомнила, так ведь? — он взглянул на смущённую меня, и я кивнула. — И вдруг во время гуляния в вашей деревне опускается Туман, и приходят мёртвые гурьбой. Хм. А откуда в то время взялись те мёртвые? Что резня рядом какая была?

Я покачала головой и до меня стало доходить, куда он клонит.

— Это они и были, так ведь? Вы это хотите сказать, но … но мужики бы узнали кого-то из них.

Вард тихо рассмеялся, наверное, с моей наивности.

— А были очевидцы, что за руки с мертвяками здоровались? — поинтересовался он.

Я снова покачала головой. Нет, конечно, тогда всё по домам сидели и носа боялись высунуть на улицу. Одно дело, когда мужик в тумане на мертвяка нарывается, там развернулся и бежать, а другое — когда этот мертвяк в дом твой ломится, в котором на кроватях детки твои спят.

— Вот она пропажа ваша. Убили их в ту ночь. Туман соткан из магической энергии смерти. Массовое убийство вызвало дисбаланс. Туман поднял мертвяков и направил на ваши деревни, желая получить ещё больше жертв. Но настораживает тот факт, что крови не обнаружилось и, говоришь, ужин в домах на печи был. Кто мог так просто истребить всю деревню, да так, что и крику те не подняли. Может, что ещё странное было в ту ночь? Возможно, после или до? Что ещё такого памятного в тот год произошло?

Я растерялась и напрягла память. Мне семь лет. Родилась Эмбер в тот год. А что ещё?

— Храм сгорел, — выпалила я. — Я тушить его помогала: пустые вёдра таскала папкам нашим. А потом в храме тело нашего жреца нашли. Я своими глазами его мёртвого видала. Женщины судачили, что кто-то его прямо на алтаре зарезал. Шума тогда было. Новый храм так и не отстроили. Женятся у нас теперь по-простому — произносят клятвы при свидетелях, а староста деревни просто книги ведёт свадеб, смертей и рождений.

Вульфрик обнял меня крепче и легонько коснулся губами моего виска, смущая.

— Это до или после прихода Тумана было? — тихо уточнил он.

— До, за пару дней. Мама в тот вечер платье вышивала на праздник мне и Лестре. Точно помню, что до.

— То есть завелись у вас тут странные личности, что сожгли храм и прикончили храмовника, а потом, я так думаю, и всю деревеньку в расход пустили, — вард хмыкнул. — А зачем? Кому это надо? Кому жрец помешать может? Фанатикам или просто преступников не скрыл. Нет, всю деревню уничтожить — это сильно, словно жертвоприношение туману. Остановимся пока на мысли о фанатиках.

— Это бессмысленно, — шепнула я. — Зачем туману жертвы?

— Не знаю. Но теней у вас тут словно не одна деревенька сгинула, Нет ничего бессмысленного, Томма. Всё это как-то связано. Почему на карте нет ваших деревень? Почему фанатики пришли именно сюда и что им было нужно? И какого, Стужа подери, происходит сейчас. Я нигде ещё не видел теней в таком огромном количестве. Нигде! Одна — две, но чтобы толпою бродили… Что эти тени, вообще, такое. Не понимаю я. Что дальше случилось? После той ночи? Что с матерью твоей?

Я осторожно положила голову ему на плечо, так спокойно в объятьях этого чужака, и вспоминать о тех днях не страшно.

— Мамы и бабушки не было три дня. Отец с утра и до позднего вечера в тумане рыскал: хотел хотя бы мёртвой найти, чтобы схоронить. А потом к нам сосед прибежал, дядя Мово. Сказал, что видал, как мама по болотам бродит, кого-то ищет. Он её звал и гонялся за ней, чтобы домой привезти, а она ни в какую. Отец рванул на болота, как был в одних подштанниках. Привёл маму. Она не узнавала ни меня, ни Лестру. Не знала, где бабушка, только говорила, что в животе больно. Двойняшки родились наутро. Эмбер казалась здоровенькой, а вот мальчик, — я запнулась. — Сразу было понятно, что не жилец он. Синенький, тощий, крохотный. Он умер через неделю. Папа завернул тело в одеяло и мы с ним похоронили его за сараем. Отец копал могилку, а я держала братика.

— Твой отец заставил тебя держать мёртвое тело брата?! — в голосе северянина зазвенел гнев.

— Здесь рано взрослеют, вард Вульфрик, — бросилась я в защиту отца. — А кто бы ему помог? Бабушка исчезла бесследно, мама неадекватная тогда была. Мы каждый раз её уговаривали Эмбер покормить и убеждали, что это её дочь. Она богами клялась, что не было у неё никакой беременности. Только спустя год, она более или менее в себя пришла: стала снова плести нам с Лестрой косички, снова доченьками называть. А Эмбер, она всё детство болела, сидела в комнате взаперти, наблюдала за нашими с Лестрой играми из окна. Мама была слабой целительницей. Но Эмбер выкачала из неё практически все силы. В последний год мама чаще травами лечила да отварами. Своя магия у неё исчезла.

— Как любопытно, — вард легонько поцеловал меня в волосы. — Значит, кроме того, что за одну ночь сгинула вся деревня, непонятным образом исчезла и беременная на сносях. Три дня её искали и нашли почти у самого дома, целую и невредимую, только не знающую, что она беременна и что роды у неё. Я всё верно понял?

Я привстала и нервно поправила подол туники. Что-то мне всё это не нравилось. То, как всё вывернул северянин и его выводы. Как-то страшно становилось.

— Томмали?

— Не совсем, — прошептала я, — мама, вообще, не в себе была. Она считала, что ещё юная девушка и не узнавала никого из нас. Только папу.

— А храм где этот располагался, что сгорел? — Вульфрик разгладил рукой карту.

— Храм? — я поморщилась, уже зная, что с моим ответом странностей станет больше. — В той деревне, что «гиблая» теперь и был.

— Хм…

Северянин откинулся на стуле и устроил меня удобнее на своих бёдрах. Ягодицами я ощущала странный бугор в его штанах. Это как-то нервировало. Я, конечно, невинная, но не до такой степени, чтобы не понимать, на чём сижу.

— Ты как себя чувствуешь? — Вульфрик внимательно оглядел меня, ища следы то ли утомлённости, то ли болезни какой неведомой.

— Хорошо я себя чувствую, — успокоила я его.

— Тогда давай-ка съездим и глянем, что там за деревня такая гиблая.

— Сейчас! — не удержала я крайнего удивления.

— Я боюсь, милая, что завтра, с такими быстро развивающимися событиями, нам уже может быть не до этой деревни. Разве тебе самой неинтересно узнать, что тут творится?

— Но поздно уже, — промямлила я, глядя в окно. Солнце уверенно клонилось к горизонту.

— Нормально, — отмахнулся Вульфрик, — ужин всё равно ещё не приготовили. Я был бы тебе благодарен, если с завтрашнего дня нам с Саем готовили вы с сестрой. Всё нужное я тебе предоставлю. Тебя это не затруднит?

— Нет, я люблю готовить, — промямлила я.

— Это радует.