Глава 68

— Вы поняли, кто я далеко не сразу? — напомнила ему.

— Сразу! Просто во мне сильнее кровь Иного, а среагировал я как Древний: ощутил слабый цветочный шлейф. Ты пахнешь гиацинтами. Я люблю этот весенний аромат. Такое бывает: вроде и чувствуешь сиятельную, но понимаешь, что не твоя. С тобой, вообще, интересно получилось. Разум хотел, а инстинкты молчали, и только когда я потерял на мгновение контроль и выпустил Иного, они и проснулись. Но изначально, Томма, это был мой выбор. Только мой!

— Значит, вы не разочарованы? — знаю, что этот вопрос глупый: даже если и разочарован, он ведь не признаётся. Но хотелось услышать ответ, и пусть это будет откровенная ложь.

Полоская в холодной воде очередную тарелку, чуть напряглась, ожидая его признания. Но Вульфрик молчал. Обернувшись, я поймала его оценивающий взгляд.

— Давай начистоту, Томмали, — наконец, услышала я от него, — я увидел на дороге ползающую на четвереньках перепуганную женщину. Ношеное старое платье сбилось, обнажив изящные лодыжки, — ты потянулась за своей крапивой, ткань натянулась, продемонстрировав все изящные выпуклости твоей попки. Спинка в прогибе такая манящая, а талия столь тонка, что мои пальцы соединяются, когда я её обхватываю. Это я уже проверил, так что можешь поверить на слово. Ты плакала, но это не портило твоего лица. Красавица! Яркие синие глазки, что цветочки полевые. Сочные губы. Мягкие светлые локоны. И столько ранимости во взгляде. Невинности и хрупкости. Ты хоть представляешь, как становится горячо в штанах, глядя на тебя. И не только у меня. Я не могу не замечать интереса со стороны других, и это так бесит, что хочется рычать. Так в чём же я должен быть разочарован?

Я страшно смутилась. Столько комплиментов и всё мне одной. Ничьего интереса я раньше не замечала, но стало так трепетно приятно, что кто-то считает меня красавицей. Но всё же он не до конца откровенен.

— Это только внешность, — шепнула я, — образование, культура, поведение, ширина кругозора.

Вульфрик только развёл руками.

— Вот видишь, какие замечательные понятия отложены в твоей голове. Ты очень умная, мечта моя. Пара интересных книг и ты станешь читать быстрее. Пара уроков этикета и можно на любой приём. Хотя, признаюсь, у тебя неверное представление о нашей жизни. Мы, конечно, устраиваем праздники и званые ужины, но редко, в основном держимся семьи и узкого круга друзей. Мы не впускаем в свой дом чужаков, не поощряем лень и тунеядство. Наши земли, люди, живущие на них, — это наше богатство и я своими руками придушу того, кто придёт в мой вардан грабить и разорять. Нам некогда устраивать застолий: наша жизнь практична и напрочь лишена излишеств. Ваши князи — слабаки, как только мы сможем подавить туман, сюда пойдут северные варды и княжествам придёт конец.

— Это ваша цель? — я взволнованно отложила вымытую тарелку.

— Да, это то, чего мы хотим добиться. Мы подминаем под себя пришедшие в упадок варданы, где правят слабые кланы древних. Мы пошатнули их власть, создав вторые врата. А теперь сделаем то, на что у них не хватило силёнок, — завоюем эту часть нашего мира. Власть Иных и сильных родов магов Древних будет абсолютной. Слабым зажравшимся князьям придётся сгинуть. Увы.

— А с людьми, что будет. С простыми, магией не отмеченными.

— Ничего с ними не будет. Поля пусть сеют, животных разводят. Что ещё с ними может случиться?!

— Вам какая от них выгода? — ну, не верила я в такое благородство.

Он хитро по-мальчишечьи улыбнулся.

— Невесты, Томма. Так уж природа и Боги постарались, что у Древних рождаются в основном сыновья. Девочку может подарить своему супругу только очень сильная сияющая. У Итана две дочурки и сын. Это такое счастье, когда они появились на свет. Им только пять, а уже женихи в ряд становятся. Древние остро реагируют на сияющих, а вот Иным — это неважно, окажись ты пустой, я все равно захотел бы тебя. Поэтому простых людей мы бережём, они дарят нам самое ценное — наших избранных.

Отвернувшись, я осмысливала всё им сказанное. Иные, да и, вообще, северяне предстали совсем в ином свете. Никакого благородства: просто им нужны люди.

Всё, что важно — бережём, всё, что мешает — уничтожаем.

И ещё непонятно, кто лучше — варды или князья. Для простого люда, наверное, все же варды. Но и тут подвох наверняка есть.

— А если я была бы замужем? — тихо спросила и затаила дыхание.

— Мгновенно стала бы вдовой, — резко ответил он.

— А моё мнение? — продолжила я расспросы.

— Не интересует! Ты принадлежишь мне, если на моём пути встал другой, я бы его устранил.

— А если у меня были дети, если бы я любила, — мой голос дрогнул.

— Не имеет значения, — устало выдохнул Вульфрик. — Хватит задавать дурные вопросы, подойди ко мне.

Эта просьба больше походила на приказ, но я подчинилась. Сделав пару шагов, оказалась в его объятьях.

— Счастливая женщина, Томма, никогда не понравится Иному: её сердце будет глухо и в унисон оно биться не начнёт. Другое дело, когда брак вынужденный, когда женщина страдает. Не делай нас монстрами, мечта моя. Мы просто не в состоянии причинить нашим женщинам боль.

— Ты плохо обращался со мной, — напомнила я ему том, как неуважительно он себя вёл.

— Я был обижен в лучших чувствах, женщина, — рассмеялся он.

— А сейчас?

— А сейчас я понял, что был неправ и готов загладить перед тобой свою вину.

Поморщившись, я села на его колени. Положив голову на мужское плечо, задумалась. Хотелось чего-нибудь у него попросить, но на ум ничего не приходило.

— Чего притихла?

— Обдумываю открывшиеся перспективы? — пафосно заявила я.

— Обдумывай, хорошая моя. Это правильно.

— Это так сложно, слишком резко, призналась я. — Твоё появление внезапно, словно обухом по голове приложили.

Вульфрик прижал меня к себе сильнее и поцеловал в волосы. Такой простой жест, но сколько в нём скрытой нежности.

— Ты хоть что-то чувствуешь ко мне? — тихо спросил он.

— Да, — выдохнула я и коснулась губами его шеи.

— Любовь, симпатия, влечение? — голос моего мужчины стал настойчивее.

— Я не знаю, — честно ответила и прислушалась к себе. Что чувствую к нему? Улыбка невольно коснулась моих губ. Скользнув руками по его плечам, обняла за шею, зарывшись пятернёй в густые собранные волосы.

— Наверное, это можно назвать влюблённостью, — шепнула я, — но боюсь, что очень скоро она перерастёт в нечто большее.

— Это хороший ответ, — положив руку на мой затылок, Вульфрик поднял мою голову, — Но мне этого мало. Я хочу слышать, что ты любишь только меня.

Подавшись вперед, он жадно впился в мои губы, сминая их. Расслабившись, я поддалась его напору. Язык, скользнувший в мои уста, приласкал нёбо. Рвано выдохнув, поняла, что ощущаю его вкус: сладковатый с примесью горчинки.

— Может, всё же в баню пойдёте, а то не все тут такие счастливые да женатые, — недовольный голос вард Сая неожиданным уже не показался.

— А вы живете все вместе? Или у каждого свой дом? — тихо на выдохе спросила я, когда Вульфрик отстранился.

— Есть общий дом, — недовольно рыкнул мой вард. — Но я построю для нас собственный и обнесу его высоким забором, чтобы особо непонятливые и навязчивые личности не припёрлись в самый неподходящий момент.

Сай состряпал недоуменное выражение лица. Будто, вообще, не понял, о чём тут толкуют.

— Я вам пришёл сообщить, что баня свободна. Что там уютно, тепло и уединённо, а вы рычите на такого хорошего меня.

Засмеявшись, я уткнулась в плечо своего мужа.

— Пошли, мечта моя, куда нас послали. Там и, правда, куда спокойнее.

Баня мне понравилась. Я и забыла, какое это удовольствие. Сидя в парилке, буквально ощущала себя заново родившейся, а уж когда Вульфрик с милой улыбочкой взялся за веничек…

…ух, вот это удовольствие.