Глава 72

Очнувшись, я не сразу поняла, где я. Отчётливо слышались капли дождя, стучащие по крыше, и раскаты грома, но уже где-то вдалеке. Я замёрзла. Запахнув плащ, поёжилась. Тело буквально заледенело. Глаза разлеплялись с трудом. Потерев их, обнаружила маленькие склизкие прожилки зелёного гноя на пальцах.

Это несколько удивило, ведь с утра я была абсолютно здорова. Откуда же сейчас воспаление, да такое сильное. Второй глаз я разлепила с трудом, убрав корочки гноя с ресниц. Мне было так плохо. Грудная клетка болела, в горле пересохло.

Попытавшись приподняться, я поняла, что это просто отвратительная идея.

— Очнулась?! — старческий голос вывел меня из подвешенного состояния. Моё сознание проснулось и насторожилось.

— А вы ещё не померли? — вырвалось у меня. Мой хриплый болезненный голос звучал глухо, но вполне различимо.

— Нет, и не собираюсь, Томмали. Теперь у меня есть ты, а значит, жить мне ещё очень долго, — этот мерзкой хриплый голос затрагивал некие струнки в моей памяти. Перед глазами стоял сгоревший храм, плачущая Лестра и бабушка, занёсшая надо мной нож. Словно обрывки дурного сна, эти картинны всплывали в моей голове. Крик сестры. Возня. Лестра, такая маленькая и худенькая, ещё совсем ребёнок, дралась со взрослой женщиной. Нож выпал, сестра схватила его и направила на бабушку. Она что-то говорила, утирая рукавом нового платья слезы. Я же лежала на камне, держа в руке куклу, не в силах пошевелить и пальцем. Дверь в храм знакомо скрипнула, и помещение огласил грозный крик отца.

Качнув головой, словно отгоняя видение, уставилась на, казалось бы, родного человека.

— Для чего вам я? — прохрипела, спрашивая то, о чём и сама уже догадалась. Просто мне нужны были подтверждения.

— Я смотрю, мой сын совсем не посвящал тебя в традиции нашего рода, — старуха недовольно скривила изрезанное морщинами лицо.

— Я прекрасно знаю традиции своей семьи. Ваш род мне как-то до того умертвия, — огрызнулась я.

— Не дерзи, девчонка, — бабка оскалилась, — тебя обязаны были отдать мне. И в день твоего шестнадцатилетия я провела бы ритуал и подменила душу в твоём теле на свою. А ты спокойно бы дожила срок, отведённый мне. Но Эсам всё испортил, и не дал мне совершить то, что требовали наши традиции. Он не позволил матери! Своей родной матери занять тело дочери. Я уговаривала отдать мне одну из вас: вы обе были в сгоревшем храме, но он лишь разозлился и забрал вас. Лестра — поганка бешеная, защищала тебя как волчица. Собачья сестринская преданность. Ты наверняка не помнишь этого. Мой сын умел мастерски подчищать память. На прощанье он кинул мне твою деревянную куклу, как напоминание о его умершем сыне. Но я не виновата в его смерти….

Женщина умолкла и зло сжала высушенные временем ладони в кулаки. Я же ждала продолжения. Эта старуха явно хотела выговориться, а я получить ответы на те нескончаемые вопросы, что роились в моей голове.

— Почему он винил вас в смерти новорождённого? Мой братик просто не проснулся поутру, порою такое бывает, — хрипло выдохнула я.

Старуха зашлась лающим кашлем. Было видно, что одной ногой она уже в могиле. Видимо, моё тело нужно ей было как воздух.

— Нет, — женщина выровняла дыхание и судорожно передёрнула плечами. — В ночь, когда твой младшей сестре положено было родиться, я опоила твою мать и увела её с праздника. Твой отец был занят тобой и сестрой. Он и не понял, в какой момент она исчезла. Я успела провести ритуал: ребёнок должен был родиться посвящённым богу Тануку, — карга умолкла, и оглянулась на дверь в сарай, в котором мы находились. Там снаружи залаяла собака.

Я же ждала продолжение рассказа и эта гадюка, что я некогда звала бабушкой, меня не разочаровала.

— Так положено, Томмали, того требуют традиции. Так было всегда! Я столько раз проводила этот ритуал, столько своих детей положила на алтарь, но в этот раз всё пошло по-иному. Великий Танук откликнулся на мой зов: он явил мне свой лик и вдохнул в жертву тьму, но её оказалось так много. Я не удержала силу, она взвилась и расползлась по округе, обращая всё живое в мёртвое. Вся деревня мгновенно полегла. Наш род! Танук разозлился и исчез. Пока я бегала и выясняла, что с жителями деревни, твоя мать ушла. Я потеряла её из виду. Мёртвые пошли к деревне, где был праздник. Твой отец быстро сообразил в чём дело. Он был настолько свиреп, а я лишилась божественной поддержки. Но всё поправимо! Все эти годы я пряталась в доме единственных выживших в ту ночь. Вы называли их отшельники. Мы таились, скрывали свои лица. Твой отец слишком поздно понял, где я скрывалась всё это время.

Я слушала эту женщину и понимала, что ничего человеческого в ней уже не осталось. Совсем.

— Вы всё же убили мою мать, — шепнула я потрескавшимися губами.

— Да это была я. Я! Она бродила по лесу и нашла идолов. Эта женщина всегда была умна. Воровское отродье! Она пошла по идолам и напоролась на это место. Но к счастью, сбежать не успела. Я отвела её в храм и убила. Отомстила ей за всё и схоронила рядом со своим мужем. Ведь это из-за неё он погиб. Жрец просто хотел восстановить справедливость, повлиять на сноху. Привязать дите в утробе к богу. К нашему хранителю. Хотел заставить сына отдать мне дочерей. У него осталась бы Лестра, но нет, мой Эсам поднял руку на отца и спалил храм.

— Так вам и надо, — зло выдавила из себя я. — А чтобы папа не понял в чём дело, вещи выкинули в тумане? Как паршивый заяц от собственного сына по кустам бегали.

— Придержи язык, девчонка, — старая карга скривилась. — Хотя поговори напоследок. Чего же не выговорится, да?! Мы ведь с тобой не чужие люди.

— Что вы хотите от меня? — прохрипела я, раздирая слипающиеся от воспаления глаза.

— Не так уж и много — всего лишь твоё тело. Надеюсь, ты уже понесла от того северянина, мне бы понравился такой сын. Хорошая кровь, сильная.

— А не подавитесь?! — бессильно скорее на упрямстве рыкнула я.

— Вот поэтому я провожу ритуал, когда внучкам исполняется шестнадцать. Это прекрасный возраст, когда слово родителя ещё закон, но тело уже созрело, чтобы вместить в себя душу взрослой женщины.

— Моё тело останется моим, ищи себе другое! — я кипела от ярости.

— Искала! Даже с младенцем девчонки хозяина дома отшельников ритуал провести пыталась. Пусть и тело новорождённого, но всё же тело. Куклу заготовила, чтобы лишнюю тьму поглотила. Да, не вышло! Чужая кровь отторгла мою сущность. Поймать тебя в тумане было очень сложно: дом ваш мой сын и после смерти обезопасил, дошёл-таки до вас, испуская дух. Его проклятая могила не давала мне дотянуться до тебя и до твоих сестёр. Его дух питал вас, хранил! Только после то, как вы ушли, защита ослабла. Ты ведь нашла, что скрывалось в спальне родителей. Вы разрушили всю защиту и, наконец, я смогла попасть в вашу халупу. Мой сын был сильным жрецом. У меня было много детей, но Эсам затмил всех.