Глава 80

Я осмотрелась. Посуда вымыта, откуда-то появился чугунок с едой. Скорее всего, Талия принесла, как и обещал Вульфрик. Да и, кроме неё, некому. Старушечьи тряпки на Лестре сменились старым платьем Эмбер. Похоже, девочки, как и я, успели вымыться. Сейчас, глядя на них, я ощущала такое счастье.

Живые!

Всё пережитое за последнее время отходило на задний план, я готова была ещё раз добровольно отправиться к гуронам, лишь бы видеть своих сестер живыми, здоровыми и счастливыми.

В Лестре чувствовалась какая-то зажатость. В выражении её лица проскальзывало чувство вины, столь несвойственное ей. Наверное, пережив такое, сестра, наконец, осознала, как была неправа. Она улыбалась Эмбер открыто и ласково.

Неужели, чтобы понять насколько важна семья и близкие, ей нужно было умереть.

Сев за стол, я, молча, принялась есть. Мой живот, получив первую порцию жаркого, предательски забурчал на всю комнату. Смутившись, я, кажется, даже покраснела. Но никто не обратил на меня внимания, только Сай спокойно поставил передо мною тарелочку с салатом.

Кивнув в знак благодарности, я набросилась на овощи.

Ужин прошёл в полном молчании, были слышны лишь лёгкие удары ложек по поверхности стремительно пустеющих тарелок.

После того как все вышли из кухни, я задержалась и решила всё же прибраться перед отъездом, негоже оставлять за собой бардак. Свалив все тарелки в тазик, наполнила его водой и принялась мыть посуду небольшим лоскутком материи.

— Томма, — голос Лестры, оказался для меня неожиданным. Он изменился, стал тоньше и звонче, — прости меня за всё. Я знаю, что ты и виду не подашь, но ведь я так виновата перед тобой.

Я не была готова к этому разговору. Не хотела ворошить прошлое и раздувать угольки пережитых обид.

— Я тоже была неправа, Лестра. Вела себя слишком деспотично, указывала, что вам делать и как жить.

— Кормила и тащила на себе, — хмыкнула Лестра. — Стоило мне немного отойти от родной деревни, как я быстро поняла, что одна долго не протяну. Я ведь даже не знала, где еду добыть. Примкнула к группе бродяг, такое там услышала, что домой повернула, но не дошла. Умирать страшно, Томма, и в Тумане очень страшно. Я не знаю, как ты ходила туда чуть ли не ежедневно, но я благодарна тебе за это. Благодарна за каждый прожитый день, когда у меня была крыша над головой и тарелка бульона на столе. Это, оказывается, дорогого стоит.

В голове крутилось столько мыслей, но сказать сестре мне было нечего.

— Это всё в прошлом, Лестра, и я не хочу ничего ворошить. Ты живая и это главное. Всё остальное забудется. Иди, собирай вещи, мы уезжаем.

— Я хотела остаться здесь, — улыбнувшись, озвучила своё решение сестра.

У меня внутри тут же вспыхнуло пламя негодования.

— И речи быть не может! Что ты тут одна потеряла?! Ты будешь рядом с нами, чтобы я знала, где ты и чем занята.

— Тиранша в юбке, — весело пробурчала Лестра, — рада, что ты не изменилась.

— Я не шучу! Ты меня слышала, чтобы через полчаса сидела с Эмбер на диване с узелком в руках.

Покачав головой, сестра развернулась и вышла в гостиную.

— Лестра! — закричала я ей вдогонку. — Ты меня поняла?

— Поняла, диктаторша, тебя могила исправит. Вечно командовать будешь.

— Поговори мне ещё, — проворчала я, — здесь она останется. Кто тебе разрешит самостоятельность разводить?!

Оглянувшись, я увидела в проходе Вульфрика. Одна его бровь медленно приподнялась. Стало понятно, что последнюю мою фразу он точно слышал.

— Она едет с нами и всё тут, — вновь пробурчала я.

— Здесь её никто не оставит, — легко согласился он со мной. — Но вот, что ты тут делаешь?

— Убираю за нами бардак. Мне всё равно, что жить я здесь уже не буду. Я не хочу, чтобы вся деревня потом перемывала мне кости, вспоминая гору оставленных грязных тарелок.

Хмыкнув, Вульфрик вышел. А через минуту вошли пристыженные сёстры. Взяв полотенца, они принялись вытирать тарелки насухо.

***

Темнело, когда прижимая к груди небольшой узелок, в который сложила деревянную куклу, мамину книгу и ящик с резными фигурками, я заняла место в телеге. Я видела обращённые на себя взгляды местных. В них застыла зависть, злость и некое пренебрежение. Похоже, никто так и не поверил в то, что Вульфрик взял меня в жёны, а не в любовницы.

Лестра сидела рядом и в нетерпении отбивала ножкой такт неведомой мне мелодии. Раньше за ней такого не водилось, а может я просто не замечала. Эмбер крутилась у солонового коня Сая, поглаживая его по гриве и прикармливая морковкой.

— Что и ты, как сестра, решила в кровать к северянам запрыгнуть?! — подошедшая Нанья даже и скрыть не пыталась своей злобы.

Её слова были громки и в ответ мужики, что собирали повозку Талии и её дочерям, скабрезно ухмыльнулись. Я открыла было рот, чтобы поставить бывшую подругу на место, но за моей спиной раздалось чёткое.

— Десять ударов розгами на первый раз за оскорбление женщины клана Бессон. Иорн, привязать к столбу. Своё получит позже, — холодный жёсткий рык Каила был наполнен яростью. — Ещё кто хочет высказаться по поводу морального облика жён вардов и их сестры?!

Опустив глаза, все засуетились. Нанью же, волоча по земле, оттащили к столбу, на котором всё ещё в петле болтался Малойо, и привязали прямо под покойником.

— А где мальчик, внучок старикана? — тихо спросила Лестра, которую судьба девицы, похоже, мало волновала.

— Подтёр память и отдал в семью северян, — негромко пробормотал Каил. — Его увезли два часа назад.

— Подчистили память?! — я в недоумении уставилась на гера,

В его глазах разгорелся озорной огонёк.

— Ты будешь моей любимицей, Томмали, за весь день ни разу не соврала и не покривила душой. Я непросто тёмный, девочки, я сильный эмпат и менталист. Так что врать мне не советую, буду мстить.