Глава 10

Я подхожу к дому, и сердце сжимается. Глубоко вдыхаю, стараясь не думать, что ещё пару недель назад это было моё место. Моя жизнь. Теперь это просто дом, в который я пришла забрать своё. Толкаю калитку, прохожу к двери. Ключи у меня всё ещё есть. Я вставляю один в замок, провернув его в привычном щелчке. Но дверь… не заперта. Меня передёргивает. Вдох. Выдох. Толкаю дверь, захожу. Всё как всегда. Тот же запах кофе и дешёвых духов. Тот же безупречно чистый пол. Те же тяжёлые шторы на окнах. Только теперь мне здесь чуждо. И, конечно, она. Лариса Петровна сидит в кресле, растянувшись, как королева. В руках чашка чая, взгляд ленивый, скользит по мне, как по грязному полу. – О, кто к нам пожаловал, – сладкий голос, пропитанный ядом. Я не останавливаюсь, иду прямо в спальню. – Мне нужны мои вещи. – Какие ещё вещи? – она ставит чашку на столик, наигранно удивлённая. – Мои, – повторяю я ровным голосом. Она хмыкает. – Всё, что здесь есть, купил Максим. Я сжимаю зубы. – Я не за телевизором и не за диваном. Мне нужна только моя одежда. – Ну-ну. Я не слушаю. Захожу в спальню, хватаю чемодан, начинаю быстро складывать вещи, не разбирая. Хочу побыстрее уйти. – Всё-таки вернулась, – её голос доносится с порога, растянутый, приторный. Я не поднимаю головы. – Я ухожу. – Правда? – она скрещивает руки на груди, чуть склоняя голову набок. – А куда? Я молчу. – Может, Максим и прав, – её голос становится мягче, почти ласковым. Я поворачиваюсь, смотрю ей в глаза. – В каком смысле? – Ты никто без него. Простая фраза. Но бьёт, как удар в живот. – Он тебя содержал, кормил, одевал. И что теперь? Думаешь, ты кому-то нужна? Я сжимаю зубы. – Мне плевать, что вы думаете. – Правда? – она делает шаг ближе. – Потому что мне кажется, ты даже сама в это не веришь. Я хочу что-то сказать, но тут слышится звук у порога. Моё сердце падает вниз. Дверь открывается. Максим. Я замираю. Он заходит в спальню, поднимает глаза, встречает мой взгляд. И улыбается. – Варенька… Мама нам нужен поговорить наедине! Лариса Петровна цокает языком, но не спорит. Она медленно поднимается, бросает на меня последний взгляд, полный презрения, и уходит, как будто ей здесь вдруг стало неинтересно. Мы остаёмся одни. Я сжимаю ручку чемодана, который успела собрать. Хочется закончить быстрее. Просто уйти. – Всё-таки осознала ошибку? – голос Максима тянется с нотками самодовольства. Я оборачиваюсь. Он стоит, скрестив руки на груди, уголки губ чуть приподняты в усмешке. – Осознала, что без меня ты – никто? Меня передёргивает. – Ты серьёзно? Он пожимает плечами. – Варенька, ну, давай не будем устраивать спектакль. Я понимаю, ты поупрямилась, но зачем тянуть? Ты же вернулась. Я смотрю на него и вдруг понимаю. Он реально верит, что я сейчас брошу чемодан, подойду к нему, обниму и скажу: «Ты прав, любимый, давай забудем всё». Я усмехаюсь. – О, Макс, ты такой предсказуемый. – В смысле? – В смысле, что ты и правда думал, что я вернусь? Что после всего, что ты сделал, я приду и скажу, что скучала? Он медленно хмурится. – Варя, не начинай. Я всё понимаю, ты на эмоциях, но давай по-человечески. Мы вместе десять лет, ты не можешь вот так просто взять и… – А ты мог? Он замирает. – Ты мог меня унижать? Врать мне в лицо? Трахать любовницу в нашей постели? Он дёргается, но быстро берёт себя в руки. – Ты несёшь чушь. Я всегда знал, что ты драматичная, но… – Замолчи. Он щурится, делает шаг ближе. – Варенька… – Не называй меня так. – Я знаю, что тебе было тяжело, но ты же понимаешь… – Понимаю, что ты ничтожество. Его челюсть напрягается. Я поворачиваюсь, тяну чемодан, но он резко перехватывает мою руку. – Я сказал, ты никуда не пойдёшь. Я дёргаюсь, но он сжимает сильнее. – Максим, отпусти. – Нет. Он тянет меня ближе, его дыхание горячее, почти обжигает кожу. – Ты всегда была моей. Я дёргаюсь сильнее, но он держит крепко. – Максим, ты сошёл с ума?! – Ты не уйдёшь, Варя.