Глава 11

Голос Максима твёрдый, уверенный. Как будто он уже всё решил за меня. Как будто у меня нет выбора. Я стискиваю зубы, стараясь не показать страх. – Отойди от двери. Он качает головой, лениво опираясь рукой о косяк. – Нет. Он слишком близко. Я чувствую его дыхание, напряжение в воздухе. – Максим, отпусти меня. Он усмехается, лениво скользя взглядом по моему лицу. – Ты всегда была моей. Я напрягаюсь, но стою ровно, не позволяя себе отступить. – Уже нет. – С чего ты взяла? – он прищуривается, губы трогаются в ухмылке. – Варя, ты думаешь, я поверю, что ты справишься одна? Я молчу. – Кто тебя возьмёт? Кому ты вообще нужна? Я чувствую, как гнев поднимается внутри, как пожар. – Точно не тебе. Он крепче хватает меня за руку, пальцы впиваются в кожу. – Ты не понимаешь, – голос медленный, с нажимом. – Это не ты меня бросила. Это я тебя отпустил. Я дёргаюсь, но его хватка только крепче. – Отпусти. – И что ты сделаешь? Побежишь к своему новому папику? Я замираю. Максим ухмыляется, видя мою реакцию. – Ну да, а что? Ты же всегда искала, кто тебя обеспечит. Просто решила найти вариант получше? Я рвано дышу, но ничего не говорю. – Варя, ну давай. Может, даже заплачешь? – Максим, – я стараюсь не поддаваться панике, – отпусти меня. – Нет, – он рывком притягивает меня ближе, – Ты уйдёшь, только когда я скажу. – Она уходит сейчас. Голос режет воздух, как лезвие. Максим напрягается. Я поднимаю голову. В дверях стоит Кирилл Романов. Спокойный. Холодный. Взгляд ленивый, но напряжение в его позе напоминает хищника перед броском. Максим медленно поворачивается к нему, но его пальцы всё ещё сжимают моё запястье. – Ты какого чёрта здесь забыл? Кирилл даже не смотрит на него. Только на меня. – Варвара, у тебя проблемы? Меня прошибает жар. Максим фыркает, будто переводит всё в шутку. – Она сама сюда пришла, – его пальцы сжимают мою руку сильнее, как будто он пытается что-то доказать. Кирилл медленно моргает. Его взгляд опускается на моё запястье, где уже начинают проступать синяки. А потом он делает шаг вперёд. – Я сказал, – его голос становится тише, но от этого только опаснее, – отпусти её. Максим колеблется. Я чувствую, как его пальцы слабеют. И тогда я резко дёргаюсь, вырываясь из хватки. Делаю шаг назад, стискиваю зубы, ощущая, как кожа горит от боли. Кирилл стоит ровно, даже не меняет выражения лица, но воздух вокруг него будто становится плотнее. – Если ещё раз к ней прикоснёшься, – голос ровный, но в нём проскальзывает нечто, от чего пробегает мороз по коже, – у тебя больше не будет рук. Максим зло усмехается. – Да кто ты вообще такой? Кирилл чуть наклоняет голову набок, медленно, почти лениво. – Я тот, кто тебе не советует проверять, шучу я или нет. Максим сжимает кулаки, но не двигается. Я беру чемодан, прохожу мимо него, даже не глядя. Кирилл молча пропускает меня вперёд, закрывает за мной дверь. Я делаю несколько быстрых шагов, но чувствую, что он рядом. Тёплое, надёжное присутствие. Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему. – Ты… как вы узнали, что я здесь? Он спокойно смотрит на меня. – Ты не отвечала на звонки. Я моргаю. – Вы… вы что, следили за мной? Он слегка усмехается. – Геолокация твоего рабочего пропуска. Я ошарашенно смотрю на него. – Вы… серьёзно? Кирилл пожимает плечами. – Теперь ты в безопасности. Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но понимаю, что слов нет. Он просто стоит, спокойно, уверенно. Как будто так и должно быть. Как будто не могло быть иначе. *** Кирилл не спрашивает, хочу ли я, чтобы он меня подвёз. Просто идёт к своей машине, а я, чертыхаясь про себя, плетусь следом, потому что ждать такси нет спелости. Сажусь в тёплый салон, пристёгиваюсь, а он молча заводит двигатель. Молчание затягивается. Я чувствую, как он на меня смотрит, но тоже молчу. В груди всё ещё бешено колотится сердце. Кирилл, конечно, долго терпеть не может. – Так… это у вас там семейный ритуал такой? Или сегодня особый случай? Я тяжело выдыхаю. – Ты о чём? – О вашем с мужем спектакле, – он скользит по мне взглядом, потом выводит машину на трассу. – Обычно на таких сценах должно быть «я тебя люблю, не уходи» и слёзы. А у вас сплошное насилие и драма. – Он не мой муж, – сжимаю губы. – Угу, – Кирилл цокает языком. – Так отчего же было так трудно просто не ходить к нему в дом? Я раздражённо смотрю на него. – Мне нужны были мои вещи. – Понятно, – он медленно кивает, но по интонации ясно – не понял ничего. Или просто язвит. – То есть, ты решила прийти туда одна, прекрасно зная, кто тебя там ждёт? – Я не знала, что он там! Кирилл смотрит на меня, уголки его губ чуть дёргаются. – Серьёзно? Я откидываюсь на спинку сиденья и закатываю глаза. – Господи, ты всегда такой заноза? Он усмехается, на секунду кидает на меня взгляд, и мне кажется, что в его глазах мелькает что-то живое, что-то тёплое, но через мгновение это исчезает. – Просто я люблю, когда люди думают перед тем, как что-то делают. – Да пошёл ты, – бурчу я. Он тихо смеётся. – Вижу, настроение у нас так себе. Я злюсь ещё больше, потому что в его голосе нет ни капли раздражения. Он даже не злорадствует. Он просто… отмечает факты. Мы едем молча. Я замечаю, как он одним пальцем постукивает по рулю, словно анализирует что-то у себя в голове. – Это не последний раз, – говорит он вдруг. Я моргаю. – Что? – Твой бывший, – поясняет Кирилл. – Он не отстанет. Меня бросает в холод. – Спасибо за прогноз, блин. Кирилл слегка прищуривается. – Будь осторожна. Я отворачиваюсь к окну. Почему-то его слова пугают меня больше, чем всё, что сегодня произошло. – Я разберусь, – бормочу. Кирилл ничего не отвечает, но мне не нужно видеть его лицо, чтобы понять – он думает иначе. Машина тормозит возле старого, облезлого здания. Я сглатываю, чувствуя, как в груди растёт стыд. – Спасибо, – быстро выдыхаю, открывая дверь. Кирилл лениво скользит взглядом по подъезду, потом переводит его на меня. – Ты серьёзно собираешься жить здесь? – А у меня большой выбор? Он фыркает, но не спорит. Я хватаю чемодан, выскакиваю из машины, потому что чувствую себя голой под его взглядом. Но когда поднимаюсь на крыльцо, вдруг слышу, как он открывает дверь и выходит следом. Я оборачиваюсь. – Что ты делаешь? Он подходит ближе, кладёт мне в карман пиджака что-то маленькое, твёрдое. – На всякий случай, – говорит ровным тоном. Я достаю из кармана… маленький баллончик с перцовым газом. Поднимаю на него взгляд. Он смотрит спокойно. – Вдруг опять решишь, что справишься сама. Я стискиваю зубы. – Иди ты к чёрту. Он медленно улыбается, наклоняя голову. – Уже был там. Спасибо, что переживаешь. Я резко разворачиваюсь и захожу в подъезд, пока не наговорила лишнего. Но тепло в кармане от маленького баллончика отчего-то не даёт сердцу успокоиться. *** Я захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и глубоко выдыхаю. Твою же… Это был самый долбанутый день в моей жизни. Я бросаю чемодан у стены, стягиваю туфли и оглядываюсь. Да, снаружи выглядело не так уж плохо, но внутри… ну такое. Воняет пылью, стены облезлые, пол какой-то липкий. Прекрасное жильё для новой жизни. Но это моё. Чёрт, да я готова обнять этот засратый шкаф, потому что теперь это моё место. Но сначала в магазин. Жрать-то что-то надо. Я беру сумку и иду вниз. Благо, тут есть круглосуточный супермаркет. Дождь наконец-то кончился, воздух свежий. Улица пустая. Я иду, перекидывая сумку с плеча на плечо, и понимаю – завтра суббота. Два дня выходных. Два дня, когда я могу никуда не идти, не видеть никого, просто лежать и пытаться осознать, что нахрен вышвырнула из жизни мужа и всю его семейку. Я тащу пакеты на пятый этаж (потому что, конечно же, лифт не работает), открываю дверь, снова глубоко вдыхаю. Так. Теперь по порядку. Я скидываю покупки на стол, хватаю бутылку воды и пью прямо из горлышка. Горло пересохло так, как будто я неделю в пустыне шаталась. В голове всё ещё крутится этот день. Максим. Его самодовольная рожа. «Ты никуда не уйдёшь.» Кирилл Андреевич. Его ледяной взгляд. «Теперь ты моя проблема.» Я тру виски, пытаясь отогнать эти мысли. Хватит. Сейчас важнее другое. Я подхожу к дивану-кровати, с брезгливостью хватаю эти серые, замусоленные простыни и резко срываю их. Под ними матрас. Честно? Лучше бы не видела. – Фу, – морщусь и тут же заталкиваю всё это в ванную. Стирать. И мыть. Я закатываю рукава, включаю горячую воду, заливаю всё это порошком, надеясь, что отмоется хотя бы частично. Потом беру тряпку и начинаю оттирать эту квартиру до блеска. Сначала кухня. Потом коридор. Потом комната. И только когда я, мокрая, уставшая, наконец-то ставлю ведро в угол, понимаю, что внутри стало легче. Квартира пахнет свежестью. Всё чисто. Постельное бельё сушится на батарее. Вещи разложены. Красота! Я собрала далеко не всё. Только то, что успела схватить в спешке, покидала в чемодан, не разбирая. Но теперь, раскладывая вещи по полкам, я чувствую странную радость. По крайней мере, у меня есть что надеть в офис, и это уже победа. Шкаф я полностью продезинфицировала, он теперь пахнет свежестью, а самое приятное – я бросала вещи прямо с вешалками, потому что здесь их не было. Я подхожу к окну, прислоняюсь лбом к холодному стеклу и смотрю вниз. Редкие машины, фонари, прохожие. Тишина. Я одна. Ни Максима. Ни его мерзкой мамаши. Ни их ядовитых слов. И да, может, квартира не шикарный пентхаус, и да, мне страшно, и да, я вообще не представляю, что делать дальше. Но, чёрт возьми, я ушла. Нашла в себе силы и начала все заново! Я выдохнула, закрыла глаза и шепнула самой себе: – Всё. Теперь всё будет по-другому. *** В субботу я просыпаюсь позже обычного. Никаких офисных заданий, никаких нервотрёпок. Только два полноценных выходных, которые я могу потратить на себя. Но делать нечего, дома сидеть не хочется, а телевизор в этой квартире даже не включается с первого раза. Поэтому я собираюсь и иду в парк. Весенний воздух прохладный, листья шуршат под ногами, кто-то выгуливает собак, кто-то бежит по аллее в наушниках. Я покупаю кофе в маленькой уличной кофейне, иду дальше, просто наслаждаясь моментом. И всё бы хорошо… Но потом я его вижу. Кирилла мать его Андреевича. Он сидит на скамейке в тени деревьев, закинув одну руку на спинку, а другой держит бумажный стакан с кофе. Рядом с ним женщина. Красивая, ухоженная, с длинными волосами, одетая в дорогой тренч, с высокими сапогами. Она смеётся, наклоняется ближе, а Кирилл смотрит на неё так, будто этот разговор его действительно забавляет. Я остановилась, сама того не осознавая. Он здесь не как босс. Не как Романов, который вечно давит своим присутствием. Он просто мужчина, который наслаждается общением с женщиной. И почему-то меня это раздражает. Я отворачиваюсь, собираюсь идти дальше, но именно в этот момент Кирилл поднимает глаза. И замечает меня. Он не удивляется. Просто лениво прищуривается, скользя взглядом сверху вниз, а потом улыбается. Точно так же, как тогда, в первый день нашего знакомства. Женщина тоже оборачивается, следит за его взглядом, смотрит на меня. А я… А я почему-то чувствую себя неловко. Зачем я вообще остановилась? Что меня так зацепило? Кирилл говорит ей что-то тихо, и она сразу же кивает, приподнимается и уходит, даже не бросив на меня второго взгляда. А он… Он остаётся. Смотрит на меня спокойно, но с каким-то азартом. Как будто ждал этого момента. – Варвара, – протягивает он, будто мы не в парке случайно встретились, а словно я его поджидала. – Кирилл Андреевич, – я выпрямляю спину, не давая себе права выглядеть растерянной. Он ухмыляется. – Что, следите за мной? Я сжимаю зубы. – Конечно. Именно этим я и занимаюсь по выходным. Он усмехается. – Хороший вкус у вас. Я закатываю глаза, собираюсь уйти, но он говорит: – Если вам не с кем пить кофе, садитесь. Я замираю. Поворачиваюсь к нему. Он абсолютно расслаблен. Как будто это действительно ничего не значит. Но я знаю, что если сяду – начнётся новая игра. И вопрос в том, готова ли я в неё играть?