Эпилог

Варвара Полгода. Ровно шесть месяцев, как я работаю бок о бок с Кириллом. Шесть месяцев, как моя жизнь изменилась настолько, что я с трудом узнаю себя в той женщине, которая когда-то терпела измены мужа и боялась начать сначала. Я больше не боюсь. Теперь я другая. Я смотрю в окно его – нашего – дома и понимаю, насколько далеко зашла. Насколько изменилась. Если бы мне полгода назад кто-то сказал, что я буду жить в огромном особняке Кирилла Романова, спать в его кровати, завтракать с ним на террасе, я бы рассмеялась ему в лицо. Потому что это не входило в мои планы. А теперь… Я улыбаюсь, закручиваю в пальцах прядь волос и снова смотрю на экран ноутбука. Рабочие письма, согласования, отчёты. Теперь я его помощница. Официально. Но по факту – не просто помощница. Хотя по-другому быть не могло. Как-то само собой всё вышло так, что мы уже давно не просто любовники. Я не заметила, как перестала возвращаться в свою квартиру, как постепенно начала оставлять у него вещи, как Кирилл просто поставил перед фактом, что я живу с ним. Без разговоров, без ненужных объяснений. Так же, как я не заметила, как он перестал отпускать меня даже в работе. Теперь я часть его мира. Веду его график, летаю с ним в командировки, участвую в переговорах. Мне даже нравится. Кирилл сильный, умный, жёсткий. Иногда чересчур. Но я всегда рядом. Максим… Максим в бегах. Я до сих пор не знаю, что именно с ним сделал Кирилл, но теперь мой бывший муж скрывается от закона. Ещё пару месяцев назад его вызвали на допрос по поводу коррупции и махинаций с финансами. А потом он исчез. Говорят, что он прячется где-то за границей, в одной из тех стран, откуда его не могут экстрадировать. А его мать… Её дом отобрали. Когда выяснилось, что недвижимость была куплена на деньги, которые Максим “отмыл”, налоговая моментально наложила арест на всё имущество. Теперь она живёт у своей сестры в деревне. Та самая женщина, которая когда-то смотрела на меня с презрением, теперь осталась без дома, без денег, без мужа. Я не злорадствую, но… пусть это будет её кармой. Я вздыхаю, закрываю ноутбук, выпрямляюсь. – Ты опять слишком глубоко в мыслях. Голос Кирилла тянется лениво, но я уже знаю – он замечает каждое моё движение. Я улыбаюсь. – Просто думаю. Он подходит ближе, наклоняется, целует меня в шею. – Перестань. Я хмыкаю, разворачиваюсь к нему. – А если я не хочу? Кирилл смотрит долго, внимательно. – Тогда мне придётся отвлечь тебя. Я закатываю глаза, но он уже хватает меня за талию, тянет ближе, прижимает к себе. – Ты опять работаешь, – шепчет он мне в губы. – Я вообще-то твоя помощница. – Ты моя. Я замираю. Я давно привыкла к его собственничеству. Вначале это раздражало, потом забавляло, теперь… Теперь мне нравится. Потому что, может быть, быть зависимой от Кирилла Романова – это не так уж и плохо? И может быть, впервые за долгое время я действительно счастлива? Кирилл Я не думал, что когда-нибудь стану таким. Настолько… домашним. Всегда считал себя человеком, которому комфортнее жить в пентхаусе на верхнем этаже, работать до ночи, летать в командировки, просыпаться в одиночестве. Мне это нравилось. Мне не нужно было что-то ещё. Но потом появилась Варвара. И вот теперь я смотрю на неё – босая, в лёгком свитере, её рыжие волосы растрёпаны, на щеке крошка от печенья, и понимаю, что мир, который я построил до неё, больше не имеет для меня никакого значения. Я купил этот дом месяц назад. Когда увидел его, сразу понял – он должен быть её. Уютный, просторный, с огромными окнами, камином и садом, в котором она сможет гулять. Я не спросил её мнения. Просто поставил перед фактом. Потому что мне нужно, чтобы у неё было своё место. Наше место. Сейчас она сидит на подоконнике, держит в руках чашку с чаем, задумчиво смотрит в окно. И я понимаю, что не хочу больше ничего. Ни свободной жизни. Ни бессмысленных интрижек. Ни одиночества. Я хочу её. Я хочу её всегда. Я хочу видеть, как она утром зевает, закутываясь в мою рубашку. Хочу, чтобы её вещи лежали в шкафу, чтобы в ванной стояли её баночки, чтобы этот дом был наполнен её голосом. Хочу просыпаться рядом с ней. И хочу, чтобы когда-нибудь она ходила по этому дому с округлившимся животом, чтобы этот дом наполнялся детским смехом. Чёрт. Я и правда хочу семью. Я смотрю на неё, и внутри что-то сжимается от осознания, что я никогда не отпущу её. Она вдруг замечает мой взгляд, улыбается. – Почему ты так смотришь? Я медленно качаю головой. – Просто думаю. Она хмыкает, поднимается с подоконника и идёт ко мне. Я ловлю её, притягиваю ближе, зарываюсь лицом в её волосы. – О чём думаешь? Я не отвечаю сразу. Если я скажу вслух, что хочу на ней жениться, это что-то изменит? Я не знаю, готова ли она к этому. Но знаю, что готов я. Она моя. И очень скоро я сделаю её своей. Официально. *** Кольцо. Я не думал, что найти его будет так сложно. Целую неделю я лазил по ювелирным бутикам, перерыл сотни каталогов, изучал камни, огранку, дизайн. Всё было не то. Слишком вычурно. Слишком громоздко. Слишком блестяще. Варя бы такое не носила. А потом я увидел его. Розовый бриллиант. Нежный, редкий, самый красивый из всех. Оно стоило столько, что я мог бы купить на эти деньги целый этаж в Москве-Сити. Или пентхаус где-нибудь на Манхэттене. Но мне было плевать. Для Варвары я готов отдать всё. Я смотрел на кольцо и понимал, что это оно. Её. Аккуратное, утончённое, но невероятно ценное. Как и она сама. Я заказал столик в лучшем ресторане, решил сделать всё красиво. Цветы, шампанское, музыка. Она заслуживает это. Но когда я вернулся домой, всё пошло не по плану. Дом был тихим. Слишком тихим. Я сразу понял, что что-то не так. Поднялся наверх, открыл дверь в ванную и застыл. Варя сидела в ванне, сжимая что-то в руках. Лицо бледное, губы дрожат, глаза покрасневшие. Я шагнул ближе. – Варвара? Она не сразу подняла на меня взгляд. В её руке был тест на беременность. Две полоски. Я замер. Тёплая волна прокатилась по телу. Медленно, но мощно. Варя пыталась что-то сказать, но я уже видел её страх. Она думала, что я разозлюсь. Она думала, что это проблема. Она, чёрт возьми, боялась. Я медленно сел на край ванны, обхватил её лицо руками, заставляя смотреть на меня. – Ты беременна. Она кивнула, сжав губы. Я выдохнул, чувствуя, как внутри разливается что-то большое, необъятное. Это не страх. Это счастье. Боже. – Кирилл… – её голос дрожит. – Я не знаю, как ты… Я не дал ей договорить. Вытащил из кармана коробочку, раскрыл её. Розовый бриллиант мягко сверкнул в приглушённом свете. Варя замерла. Я взял её за руку, осторожно надел кольцо ей на палец. – Теперь ты точно моя, Варвара. Она смотрела то на кольцо, то на меня. Я наклонился ближе, прикоснулся лбом к её лбу. – Ты правда думала, что я когда-нибудь тебя отпущу? Она дёрнулась, судорожно вздохнула. А потом расплакалась. Я улыбнулся, провёл ладонью по её волосам. – Варвара, – голос стал тише, мягче. – Это лучшая новость в моей жизни. Она всхлипнула. – Правда? Я усмехнулся. – Дай-ка подумать. Я живу с любимой женщиной, теперь она будет носить моего ребёнка, а на её пальце кольцо, которое говорит всем, что она моя. Я сделал паузу. – Да, Варя. Это лучшая новость. Она задрожала, а потом прыгнула мне на шею. Я поймал её, прижал к себе, вдыхая запах её волос. – Я люблю тебя, – выдохнула она мне в шею. Я сжал её крепче. – Я знаю. Я посмотрел на её палец, где блестел розовый бриллиант, и улыбнулся. Это только начало. Варя Я не думала, что буду так нервничать. День выписки из роддома. Кирилл устроил всё. Он вообще всегда всё устраивает. Встречал меня, как королеву. Цветы, улыбки, даже чёртов фотограф на пороге – он хотел запечатлеть этот момент, как будто это что-то священное. И, наверное, так оно и есть. Я держу нашего сына на руках, завёрнутого в мягкое одеяло. Он такой крошечный, такой беззащитный, пахнет молоком и чем-то родным, знакомым. Я смотрю на него и не верю, что он наш. Что мы создали его. Кирилл не отходит ни на шаг. Я знаю его. Он переживает. Он не привык к таким эмоциям, не привык к такой хрупкости, но с того момента, как впервые взял сына на руки, он изменился. Я вижу это в его глазах. В машине он держит меня за руку. Всё время. Будто боится, что если отпустит, я исчезну. – Всё в порядке? – спрашивает он, его голос низкий, тёплый. Я киваю. – Да. Просто не верится, что мы уже дома. Он усмехается. – Привыкай. Теперь всё по-другому. Он не шутит. Я знала, что Кирилл изменится, но не думала, что настолько. Весь дом готов к нашему приезду. Всё идеально. Детская комната, кроватка, удобное кресло для меня. Даже пледы, которые я так хотела, лежат аккуратно сложенные на диване. Он позаботился обо всём. Я сажусь в кресло, укладываю сына в кроватку, смотрю, как он спит, и внутри меня что-то сжимается. – О чём ты думаешь? – Кирилл присаживается рядом, кладёт руку мне на плечо. Я вздыхаю. – О ней. Он понимает сразу. Моя мать. Она отказалась от меня, когда я отказалась от Максима. Сказала, что я сама разрушила свою жизнь, что я неблагодарная, что она не хочет знать ни меня, ни моего ребёнка. Но когда узнала, что мой муж далеко не беден, решила вернуться. Я не пустила её даже на порог. Я слишком долго искала себя. Слишком долго училась заново доверять, заново любить. И я поняла: мать – это не та, что родила. Мать – это та, кто любит. – Ты жалеешь? – спрашивает Кирилл. Я смотрю на нашего сына, на его крошечные пальчики, которые сжимаются в кулачки. – Нет, – тихо отвечаю я. Кирилл наблюдает за мной, а потом медленно берёт меня за подбородок, заставляя поднять взгляд. – Варвара, ты и наш сын – самое дорогое, что у меня есть. Я не успеваю ответить. Он уже целует меня. Тепло, мягко, с этой тихой уверенностью, от которой внутри всё плавится. Я улыбаюсь. – Я люблю тебя, Кирилл. Он наклоняется ближе, его лоб касается моего. – Я знаю. Я смеюсь, закатываю глаза. – Ты так самодоволен. – Конечно, – он улыбается, прижимая меня к себе. – Я женат на самой потрясающей женщине в мире. Я улыбаюсь. А наш сын тихонько сопит в кроватке, и я знаю, теперь у нас есть всё что нужно для счастья. Конец.