Глава 2

Сижу на кухне, пью кофе, на душе тепло. Вспоминаю вчерашний вечер. Господи, как же хорошо было. Максим… Такой дикий, сильный, жадный. Он прижимал меня к себе так, будто боялся, что исчезну, впивался в губы, сжимал бёдра, шептал в шею: “Ты моя, только моя”. И я таяла. Забывала про всё на свете. Про какие-то там мысли, про глупые сомнения. Только он, только я. Всё как раньше. Теперь сижу, тяну кофе маленькими глотками и улыбаюсь. Какие измены? Ну какие измены, если он так меня хочет? Он любит меня, всегда любил. И всегда будет любить. А я вчера ещё ревновала, переживала. Дура, ну правда. Потягиваюсь, скольжу пальцами по ногтям. Надо бы маникюр сделать, педикюр заодно. В салон давно хотела, но всё откладывала. Сегодня пойду. Стрижку освежу, укладку сделаю, но цвет не трону. Мой рыжий – моя гордость. Ни одной седой волосинки, и в тридцать три чувствую себя девчонкой. Свекровь, кстати, тоже завидует, только никогда не признается. Я улыбаюсь, допиваю кофе. На секунду вспоминаю, как вечером зашла домой, а на столе стоял букет алых роз. От неожиданности аж дыхание сперло. Максим улыбался. “Это тебе”, – сказал он, как ни в чём не бывало. Я смотрела на цветы, не зная, что ответить. Он мне их просто так дарил года три назад, а так – только на 8 марта и день рождения. А тут без повода. Я не успела ничего сказать, он просто подошёл, обнял, поцеловал, губами скользнул по уху, шепнул: “Варенька, не дуйся. Я же люблю тебя”. И я растаяла. Теперь вот сижу и думаю – ну чего я себя накручивала? Ну какие измены? Встаю, ставлю чашку в раковину. – Варя, ты куда это собралась? Свекровь сидит за столом, хмурится, голос уже недовольный. – В салон. Она фыркает. – Ну конечно. Только и можешь, что деньги мужа тратить. Я закатываю глаза. Вот опять начинается. В кухню заходит Максим, зевает. Я смотрю на него, но даже не успеваю слово сказать. – Мам, ну хватит уже. Я замираю. Что? Свекровь тоже ошалела. – Чего хватит? – возмущается. – Варя и так дома пашет, как пчёлка. Готовит, убирает, за домом следит. В чём проблема? Я в шоке. Он… Он защитил меня? – Ну конечно, – смеётся свекровь. – Я думала, женщина должна беречь семейный бюджет, а не по салонам бегать. Максим обрывает её: – Мам, да ты тоже можешь куда-то сходить, если хочется. – Мне-то зачем? – Ну не хочешь – не ходи. А Варя заслужила, – пожимает плечами. Я не могу поверить. Когда он в последний раз меня вот так защищал? Чувствую, как тепло разливается по всему телу. Максим ценит меня. Любит. Я встаю, беру сумку. – Я пошла. Максим улыбается: – Давай, красавица. Красавица. Я выхожу, на душе светло. А за спиной холодный взгляд свекрови. Но мне плевать. Сегодня мой день. *** Я сажусь в такси, раздражённо выдыхаю. Свет в салоне вырубился прямо посреди маникюра. Отлично. Хотела нормально привести себя в порядок, а в итоге только стрижку и укладку сделали. Ну и ладно. Всё равно чувствую себя лучше. Провожу пальцами по волосам, улыбаюсь. Лёгкие, струящиеся, ухоженные. Всё-таки правильно сделала, что пошла. Сегодня день для себя. Такси плавно катится по улицам, а я смотрю в окно и думаю о вчерашнем вечере. О Максиме. О его руках. О его голосе, о том, как он прижимал меня к себе, как горячо шептал, что я его, только его. Я чуть улыбаюсь. Какие измены? Глупости. Такси подъезжает к дому, я достаю кошелёк, расплачиваюсь, выхожу. Небо ясное, воздух свежий. Всё хорошо. Я захожу в дом, и первое, что слышу, – женский смех. Приторный такой, с повизгиваниями, с заигрыванием. А потом звук шлепка по коже. И стон. Я замираю в прихожей. Голос Максима, ленивый, довольный: – А тебе нравится. А потом её, с хрипотцой: – Ты псих, но да, нравится. Воздуха не хватает. Я стою, вцепившись в ручку двери, сердце колотится так, что вот-вот вырвется. – Кто бы мог подумать, что ты такой грязный ублюдок, – мурлычет она. – А что, – он смеётся. – Где ещё трахать любовницу, если не в супружеской постели? Я хватаюсь за стену. – Ты сумасшедший, – она хихикает, а потом вдруг: – Блин, тут так воняет её духами! – В этом же и кайф, зайка, – шепчет он. – Мне нравится, что здесь пахнет ею. Меня выворачивает. – Господи, – она ржёт. – Ты реально больной. – Нет, просто знаю, чего хочу. – И чего же? – Ну точно не её. Я судорожно вдыхаю, но воздух как будто не доходит до лёгких. – Даже представить не можешь, как это скучно – когда баба фригидная. Меня бросает в жар. Фригидная? Я?! Я, которая всегда пыталась ему угодить, делала так, как он хочет, терпела, когда мне было некомфортно, когда хотелось спать, когда сил не было, потому что мужу, видите ли, захотелось? – Да ладно, – любовница похабно хихикает. – Абсолютно. Ты бы видела, как она старается – так потешно. Прям “ой, Максим, любимый, давай сегодня, а то давно не было” – и делает вид, что страсть кипит. К горлу подкатывает тошнота. – Ужас, – фыркает любовница. – Представляешь, этой дурочке сказал, что бесплоден, и она поверила. Я не дышу. – Чё, серьёзно? – Конечно, – он смеётся. – А я просто себе семяпровод перекрыл, чтоб она мне мозг не ебала этой детской темой. Перед глазами темнеет. Я хочу завизжать, хочу вцепиться ногтями в его лицо, хочу разорвать его на куски. Меня всю колотит. И вдруг я резко понимаю, что делать. Я врываюсь в спальню. Они замирают. Я вижу их. Максим, голый, нависает над ней. Она под ним, ноги раздвинуты, губы опухшие. Я хватаю вазу с розами, которые он мне подарил вчера, и с размаху швыряю в них. Ваза влетает в стену, разлетаются осколки, вода льётся на простынь. Любовница визжит, заворачивается в одеяло, отскакивает к стене. Максим орёт: – Варя, ты с ума сошла?! Я не слышу. Я подхожу к его тумбочке, беру телефон. Они на меня глазеют. Я смотрю на экран – убираю блок, открываю диалог с этой сучкой. Голые фотки. Я не думаю, я швыряю телефон в стену, он разлетается. Максим дёргается: – Ты, блядь, совсем охренела?! Дальше снимаю кольцо с пальца, швыряю ему в лицо. Он злится, губы сжаты. – Варя, давай без истерик! – Без истерик?! – я почти смеюсь. – Ты сейчас серьёзно?! Любовница потягивается, не стесняясь. – Ну чего ты, Варь, бабы, конечно, разные бывают, но твой муженёк любит, когда женщина горячая в постели. А не как бревно. Я так резко двигаюсь, что она даже дёргается. – Тебя, сука, забыли спросить. – Ой, всё, – она скалится, не переставая натягивать на себя простынь. – Ты ж всё равно его уже не удержишь, раз он сюда меня привёл. Я медленно киваю. Поворачиваюсь к Максиму, и смотрю прямо в глаза. – Ты меня трахал и говорил, что любишь. Ты целовал меня и говорил, что я самая красивая. А сам? Максим дёргается, но мне плевать. – Ты говорил, что я твоя. Что я лучшая. И что теперь? Я, оказывается, скучная? Фригидная? Он раскрывает рот, но я не даю ему вставить слово. – Так вот, Макс. Ты – просто жалкий мужик, который даже на измену не способен без подлянки. Он моргает, пытается ухмыльнуться, но я вижу, что его бесит, что я не кричу, не плачу. – Да ладно тебе, Варь, – он машет рукой, будто это какая-то мелочь. – Ты думаешь, другие мужики верные? Все изменяют. Это просто секс, расслабься. У меня внутри всё леденеет. – Просто секс? Он пожимает плечами, поджимает губы, явно не понимая, почему я не устраиваю истерику. – Ну да. Я киваю. Разворачиваюсь и ухожу. Не бегу. Не оглядываюсь. Просто иду к воротам, открываю калитку и выхожу за пределы двора. Я не знаю, куда мне идти, что делать. Не чувствую ничего.Просто поднимаю руку, останавливаю такси.Сажусь на заднее сиденье, закрываю глаза. – Куда? – спрашивает водитель. Я не знаю. Но точно подальше отсюда.