Глава 10

Шаги гулко отдавались в пустом полутемном коридоре, из раскрытых дверей гостиной на пол падал косой прямоугольник яркого света. В голове навязчиво крутилась фраза про планы на вечер, и что-то мне подсказывало, что это не те планы, которые бы мне понравились. Вряд ли он предложит посмотреть фильм по телевизору или погулять под луной. Барби из секс-шопа, даже прилично одетая, предназначена совсем для другого.

И это «другое» меня пугало ужасно. Больше всего я боялась своих реакций. В последнее время создавалось впечатление, что во мне не одна, а две Дженни. Первая – порядочная леди, которую я знала с детства, разумная и правильная. И вторая, что поселилась недавно… Та, что сходит с ума от бесстыдных ласк, млеет от мужских прикосновений и вообще ведет себя непристойно и развратно. И Алекс, к сожалению, знает, как вызвать к жизни ту, вторую…

Остановившись на пороге, я на миг ощутила странное чувство дежавю… Та же гостиная, правда, залитая вечерним солнечным светом. Тот же круглый стол, накрытый на двоих. Та же бутылка вина. Тот же Алекс в той же позе за тем же столом.

– Садись, – кивнул он на стул напротив. Кажется, это тоже было. – Поужинай сначала.

Сначала… Под ложечкой засосало, ноги стали ватными. Черт! Какой уж тут ужин, когда внутри все трясется от страха! Делал бы сразу, что задумал, не тянул время, а? Не мучил бы неизвестностью. Я же с ума сойду в ожидании его «планов на вечер»!

Подойдя к столу, я аккуратно пристроилась на самом краешке стула, схватила бокал с вином и жадно его осушила. Напиться, что ли? Никогда не пробовала, может, как раз стоит начать? Вдруг повезет, и я потом ничего не вспомню? Вино обожгло желудок, растеклось жаром по венам, ударило в голову, мутя разум и прогоняя страх. Хорошо… Почти. Я задумчиво смотрела на бутылку, прикидывая, как бы дать понять Алексу, чтобы налил еще. Мне же запрещено заговаривать первой. Но тот словно почувствовал. Поднял голову, уставился на меня, потом на пустой бокал в моей руке. Бровь его изумленно изогнулась.

– Ешь! – ледяным тоном скомандовал он.

Ясно. Пьяная Барби в наши «планы на вечер» не входит. Я со вздохом отставила бокал и уткнулась в тарелку. Там было что-то вкусное, но непонятное. Впрочем, я особо не присматривалась. Голова кружилась, перед глазами все плыло и покачивалось. Кажется, одной порции вина мне все же хватило, чтобы основательно захмелеть.

– Пойдем! – Алекс поднялся из-за стола.

Он шел впереди, я шагала следом. Не видела, куда мы направляемся, потому что смотрела исключительно под ноги, стараясь идти ровно. Остановился он у одной из тех запертых комнат, в которые я днем не смогла попасть. Щелкнул замок, дверь распахнулась, и как только я шагнула внутрь, закрылась за моей спиной.

В комнате было темно. И не просто темно, а хоть глаз выколи. Сквозь плотные шторы проступал чуть более светлый прямоугольник окна, и на его фоне что-то чернело. Что-то странное…

Клацнул выключатель, по карнизу потолка загорелись тусклые огоньки светодиодной подсветки, едва рассеивая мрак. Но их хватило, чтобы рассмотреть, что там чернело. Наручники! Самые настоящие наручники болтались на конце длинной цепи, что свисала с крюка, вбитого в потолок. Высокий шкаф в углу поблескивал стеклами, за которыми висела куча непонятных штук, ужасно смахивающих на плетки, следом вдоль стены стоял кожаный узкий диван, больше напоминающий топчан для порки. «Эй, Синяя Борода! Куда бороду дел?» – пронеслось в голове, я нервно хихикнула и переступила с ноги на ногу.

– Подними руки, – отрывисто скомандовал Алекс, приближаясь ко мне.

Я машинально послушалась. Запястья обожгло металлическим холодом защелкнувшихся наручников. Я озадаченно уставилась на них. Проглоченное вино продолжало победное шествие по организму, работая не хуже анестезии. Мысли вяло ворочались в голове, происходящее казалось лишь странным сном. А если так, то зачем напрягаться?

Раздались удаляющиеся шаги, цепь лязгнула, поехала вверх, таща за собой скованные руки. И остановилась, когда я вытянулась в струнку. Еще немного, и пришлось бы подняться на цыпочки. Я облизала пересохшие губы и с любопытством повернула голову. Алекс стоял у стены и пристально рассматривал мое платье. Не нравится? Сам его купил. И заставил надеть. Или что-то не так? Может, я в спешке нацепила его наизнанку?! Я невольно покосилась вниз. Да нет, все нормально. Подняв глаза, я напоролась на странный взгляд Алекса. Странный и… пугающий. В нем не было больше льда и холода. Не было равнодушия и бесстрастности. В нем плескалась самая настоящая ненависть и еще нечто такое, от чего становилось не по себе.

Алекс пошевелился, и в его крепко сжатом кулаке что-то блеснуло. Нож?! Он шагнул вперед, я дернулась и закричала что есть мочи, но… Из перехваченного спазмом горла, как в том недавнем сне, не вырвалось ни звука. От ужаса я мгновенно протрезвела. Хмель испарился, словно не бывало, в голове панически заметались мысли. Звать на помощь? Кого? В доме мы одни, соседи не услышат. Он может спокойно порезать меня на куски, зарыть где-нибудь в саду. И жить спокойно дальше. Никто же не знает, что я здесь…

Господи, да меня даже хватятся не сразу. На работе я отпросилась, маме наврала, что уезжаю по делам в другой город. А когда поймут, что я пропала…. Полиции и в голову не придет заподозрить в моем исчезновении Алекса. Что может связывать успешного бизнесмена и какую-то официантку? Ровным счетом ничего. А если вдруг найдут таксиста, и тот на удивление вспомнит, что подвозил меня к этому дому… Подвозить подвозил. Но куда я пошла, он не видел. Да и вообще, с деньгами можно нанять таких адвокатов, которые от чего угодно отмажут.

Все это за доли секунды пронеслось у меня в голове, усилив страх до нестерпимого, вымораживающего. Я крепко зажмурилась, не в силах смотреть, как приближается Алекс. По спине потек холодный липкий пот, живот скрутило, тело сжалось в предчувствии острой невыносимой боли.

Холодное лезвие внезапно коснулось ложбинки между грудей, спустилось в лиф платья и резко скользнуло вниз, почти не задевая кожи.

Я распахнула глаза. То, что еще недавно называлось платьем, свисало, разрезанное спереди ровно посередине. На обнажившемся теле не было ни царапинки. И снова свист лезвия, и жалобный шелест ткани, рассекаемой от плеча вниз… В мгновенно расползающуюся прореху выскочила грудь. Снова свист. Еще и еще… Лезвие пело, сквозь множащиеся дыры прохладный воздух лизал кожу. Алекс кромсал белоснежное платье в лапшу, словно оно было в чем-то виновато, словно оно было злейшим его врагом.

Я заглянула в глаза Алекса и испугалась еще больше. Холодного, ледяного взгляда уже не было. Сжатые губы. Ненависть, ярость.

Лезвие нырнуло под облачко невесомых кружев у одного плеча, потом у второго… Искристый нежный шелк соскользнул вниз, осев невнятной кучкой у белых туфелек. Я растерянно смотрела на эту кучку, внутри утихала дрожь от только что пережитого ужаса.

Непостижимо, непонятно… Но вместе с истерзанным платьем часть чего-то связанного со свадьбой, мерзкого, постыдного, мучительного, казалось, тоже соскользнула на пол. Нет, воспоминания никуда не делись. Просто они потускнели, поблекли, перестали быть значимыми…

Я вздохнула и перевела взгляд на Алекса. Тот крутил нож между пальцами, внимательно рассматривая мои чопорные бюргерские трусики. На губах его играла странная кривая полуусмешка.

– Хороший выбор, – протянул он чуть хрипловато.

Я подобралась, сразу вспомнив, кто я и зачем здесь нахожусь.

Звякнул об пол небрежно отброшенный нож, крутясь доехал до самого шкафа. Алекс вдруг оказался рядом. Одной рукой обхватил меня за талию, притянул к себе, другой скользнул в трусики, жадно щупая между ног. «Словно школьный хулиган, зажавший в укромном уголке недотрогу-отличницу…» – мелькнула бесстыжая мысль, отдаваясь спазмом внизу живота. Моментально стало жарко. Я охнула, крепче сдвинув коленки, будто это могло его удержать. Горячие пальцы мяли нежную плоть, грубо скользили между складочек, больно пощипывали налившийся кровью чувствительный бугорок. И от каждого их движения обжигающе-приятные молнии прошивали тело, рассыпаясь мгновенными вспышками удовольствия. Острого, пряного, непристойного и… дико возбуждающего…

Какая-то мысль плавала по краю сознания, мигала красной пожарной лампочкой сквозь тягучий дурман, царапала, мешая расслабиться до конца.

Ой, точно… Я леди. Я леди… А леди не млеют от того, что чужой мужчина лезет к ним в трусики и гладит там грубо и жадно. И уж точно не раздвигают пошире бедра, не выгибаются, подаваясь вперед, словно отвратительные, развратные прикосновения этого…

Как же приятно…

Умелые пальцы нащупали дырочку, вонзились в нее, то погружаясь и растягивая, то выскальзывая обратно. Я зажмурилась и тяжело задышала, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать. Предательская слабость растекалась по телу, ноги подгибались. Скованными руками я покрепче ухватилась за цепь, и та поскрипывала от каждого движения, добавляя особой порочности происходящему.

Продолжая сладкую пытку, он отпустил мою талию, подцепил трусики и медленно потянул. Мягкая ткань поехала вниз, прохладный воздух лизал оголяющееся тело. Резинка щелкнула, приспущенные трусики жгутом обхватили бедра под самыми ягодицами. Его рука вернулась на место, еще крепче стиснула талию.

Я охнула, едва не задохнувшись от целого водоворота ярких чувственных ощущений. Мужские пальцы внутри меня, тугой бугор его штанов, впившийся в бедро… Пережатое на талии и под ягодицами тело, ткань его одежды, трущая мою обнаженную кожу… Все это сводило с ума, возбуждало до боли, до неистового желания, до потери остатков здравого смысла. Кому он нужен, этот здравый смысл, когда так хорошо… Так упоительно хорошо… Никогда я еще не чувствовала себя настолько… живой, настолько остро и ярко ощущающей все, что творится со мной, во мне, вокруг меня…

Голова кружилась, внутри покалывало, словно там горела сотня бенгальских огней, низ живота крутило от сладкого предвкушения…

Он внезапно замер, сорвав с губ невольный стон разочарования и странной потери… В ушах шумело, тело вздрагивало, словно сквозь него пропускали ток, влажная, припухшая от грубых ласк плоть болезненно пульсировала.

– Ты знаешь, что надо делать… – раздался хриплый шепот над ухом.

От этого шепота, от горячего дыхания, скользнувшего по шее, каждый волосок на коже встал дыбом, мышцы лона напряглись, обхватив его медленно выскальзывающие пальцы, словно не желая их выпускать…

В этот миг мне было плевать на все правила приличия, и а то, как должны вести себя леди. Я с трудом соображала и никак не могла вспомнить «что надо делать», но точно знала одно: я умру, если он немедленно не продолжит. Просто умру и все.

– Пожалуйста… – так же хрипло прошептала я. – Не останавливайся…

И облизала пересохшие губы. Он с шумом втянул в себя воздух, на мгновение крепче притянув меня к себе. Бугор на его штанах стал почти каменным, еще сильнее впечатался в мое бедро. И это не вызвало ни возмущения, ни страха, ни отвращения. Наоборот, мне это… понравилось. Ой как понравилось… По телу прокатилась волна жара, внутри сладко екнуло.

Он чуть отстранился, с силой вонзил в меня два пальца и яростно задвигал ими. Я тихонько застонала, погружаясь в темный омут невероятных ощущений. Тело впитывало радость и боль, не в силах остановиться. Горело, вздрагивало от резких толчков, от вспышек удовольствия, от колючего жара, что скручивался узлом в животе.

Я почти повисла на цепи, дергала бедрами, будто стараясь насадиться на пальцы еще глубже, еще полнее, до самого конца. Из горла рвались развратные стоны и крики, от умопомрачительного наслаждения хотелось плакать. Под кожей проскакивали сладкие искры, все чаще, чаще, пока не слились в огненное облако. И я поплыла, ускользая в ослепительное, невероятное блаженство.

Несколько потрясающих сказочных минут – и колючий жар взорвался внутри, едва не лишив сознания. Я всхлипнула и изогнулась, содрогаясь от отзвуков второго в моей жизни оргазма.

Вжикнула молния. Большая мужская ладонь обхватила ногу под коленкой, приподняла ее, чуть отведя в сторону. Я ойкнула, вцепившись крепче в цепь и балансируя на одной ноге. Между припухших влажных складочек скользнул напряженный ствол. Я замерла, удивленно ощутив, как вновь возвращается возбуждение. Бархатистая головка медленно раздвинула нежную плоть, слегка надавила…

Дыхание перехватило, по спине скользнул холодок предвкушения. Алекс хрипло выдохнул сквозь зубы и, стиснув голую ягодицу свободной рукой, ворвался в мое тело. Тугая горячая плоть растянула лоно, заполнив его до отказа, и задвигалась. Сначала медленно, потом быстрее, быстрее…

Огненная пульсация охватила низ живота, поднимаясь все выше и выше, желание лесным пожаром промчалось по венам, выжигая все мысли и чувства. Все, кроме растекающегося по телу наслаждения. Оно было в тысячу раз сильнее, сладостнее, ярче, острее, чем когда он… меня… пальцами…

Жар его дыхания на шее, его плоть внутри меня, его рука, жадно сжимающая ягодицу… Все это казалось странно правильным, заложенным природой, естественным, как сама жизнь. Кружилась голова, перед глазами плясали звезды, тело плавилось и покорно выгибалось в его руках. Думать не хотелось, хотелось чувствовать и жить, как сейчас… Как сейчас…

В темном жарком мареве скрипела невидимая цепь, слышались шлепки плоти о плоть, хриплое дыхание и животные стоны.

– Быстрее… – то ли подумала, то ли взмолилась я.

Толчки стали яростнее, неистовее…. Груди подпрыгивали, раскачивалась задранная в сторону нога. Он вколачивался в мое тело с такой силой, словно пытался пронзить меня насквозь. А я лишь упивалась этим, опьянев от немыслимого, почти болезненного наслаждения. Еще несколько толчков – и мир взорвался ошеломляющим блаженством, немыслимым, умопомрачительным, одним на двоих.

Несколько минут мы стояли, не двигаясь. Я с трудом приходила в себя. Поднятые руки затекли, нога подгибалась, и если бы он не придерживал меня, я бы просто повисла на той цепи.

Он хрипло выдохнул, выскользнул из меня, отчего внутри стало как-то ужасно пусто. Опустил мою ногу на пол, щелкнул наручниками. Руки упали как плети, коленки подломились, я едва не свалилась. Он машинально подхватил меня за талию, и я безвольно повисла на нем, уткнувшись носом в плечо.

Отчего-то ужасно хотелось, чтобы мир замер на несколько мгновений, дал мне просто постоять вот так вот. Совсем чуть-чуть постоять, слушая, как громко бухает его сердце, ощущая макушкой его горячее хриплое дыхание, а щекой – по-особому пряно пахнущую мужскую кожу, чуть влажную после разделенного на двоих наслаждения, острого, до звезд перед глазами.

Да, он мне никто. Не любовник, не друг – о, господи, какой уж там друг, после рабского-то контракта! – но именно в кольце его крепких теплых рук было… хорошо, уютно, спокойно. Как когда-то. Давно. Сто тысяч лет назад. До его отъезда. До моего замужества… Будто рядом снова был он, мой Алекс…

И как тогда, мучительно захотелось привстать на цыпочки и дотянуться до его губ, до его упрямо изогнутых губ… О-о-о, я до сих пор помнила их вкус, их обманчивую мягкость, их жар, то нежный и неторопливый, то настойчивый, жадный, от которого мутилось в голове, а мир вокруг осыпался пазлами и исчезал…

Все смешалось – прошлое, настоящее. Душная, горячая волна накрыла с головой, лишая остатков здравого смысла. Я качнулась, запрокинула лицо и… И напоролась на напряженный выжидательный взгляд холодных глаз. Так кот смотрит на глупую мышь, которая высунулась из норки.

Отрезвило мгновенно.

Черт, я совсем сошла с ума! Целоваться полезла. И с кем?! Это не Алекс, это чужой, посторонний мужчина, который на десять дней купил мое тело. Только тело! Все! Ему вовсе не нужны непрошеные довески в виде моих чувств.

И вообще. Никакие это не чувства. А минутная слабость. Меньше надо вспоминать прошлое. Нет его. Осталось позади. И мы изменились. Оба. Хорошо бы помнить об этом!

Я нахмурилась и отвернулась. Попыталась тверже стать на ноги, чтобы не висеть на нем безвольной тряпкой.

– Ты обещал один звонок в день… – сказать это почти ровным голосом стоило неимоверных усилий. – Когда я смогу позвонить?

Он равнодушно толкнул меня на кожаный диван и вышел из комнаты. И на том спасибо. Хоть посреди пола не бросил. И дверь не закрыл.

– Можешь идти к себе! – донеслось из глубин коридора.

Я немного посидела, вяло растирая запястья. Голую попу холодила кожа дивана, в голове не было ни одной мысли. И отлично, что не было. То, что там появится через некоторое время, не сулит мне ничего хорошего.

Я поднялась на ноги, качнулась и едва не уселась обратно. Похоже, даже небольшой каблук сейчас мне противопоказан. Я скинула туфли, натянула трусики. Мокрое пятно между ног неприятно холодило, напоминая о том, что только что тут случилось. И кто вел себя как блудливая кошка, орущая до тех пор, пока не получит кота.

Я закрыла лицо руками и застонала от стыда. Этот стон, отразившийся от стен комнаты, которая слишком много видела и слышала, привел меня в ужас. Вот что со мной творится? Почему я веду себя настолько непристойно? Договор договором, но вопить от наслаждения и просить добавки… Там такого пункта точно не было.

Все, что со мной сейчас происходило, настолько не укладывалось в мои представления о самой себе, своей жизни и своих принципах, что я уже не знала, что и думать. И с каждым «свиданием» становилось только хуже. Видимо, от глупой Барби во мне куда больше, чем я ожидала.

Быстро подняв с пола останки платья, я кое-как закуталась в них, подхватила туфли и осторожно побрела в свою комнату. Видеть Алекса после своих сегодняшних воплей не хотелось. Зато хотелось провалиться сквозь землю.

К счастью, мне повезло: голос Алекса, разговаривающего с кем-то по телефону, слышался из-за закрытых дверей кабинета. Я прошмыгнула мимо и рванула к себе. Захлопнув дверь, швырнула изрезанное платье в угол шкафа, пристроила на полочку туфли.

Прошла в ванную, с ненавистью стащила мокрые трусики, словно они были виноваты в том, что их хозяйка – распутная девка. Тщательно их постирала, повесила сушиться и с наслаждением встала под душ. Колючие струи били по коже, унося с собой невеселые мысли, едкий стыд и презрение к себе. Надо подумать. Надо просто подумать, что делать со своей внезапно проснувшейся чувственностью. Есть же таблетки, чтоб возбуждаться. Значит, должны быть и наоборот? Хотя… Даже если и есть, кто мне их купит?!

Ладно. Подумаю об этом завтра. Сегодня просто нет сил.

Но их пришлось найти. Короткий звонок маме. Последнее, что я еще могла сделать в этот день.

Я расправила кровать. Зевнув, нацепила уютную футболку Алекса, и едва голова коснулась подушки, как я провалилась в сон.