Глава 11
Алекс сидел в баре. Крутил в руке стакан с виски, пытаясь вспомнить, какой он по счету. Перед глазами плыло, пол покачивался, словно палуба в шторм. В последний раз он так надрался, когда получил то, мать его, письмо.
«Прости. Я выхожу замуж».
Четыре слова. И словно лошадь лягнула под дых, вышибив воздух, а потом… Раньше он думал, что про боль, рвущую душу на части, – просто красивые слова. Ни хрена не слова. Она жрала изнутри, выжигала мозг едкими, как щелочь, мыслями, стальными когтями раздирала кишки, превращая их в фарш.
Не давала дышать, не отпускала ни на минуту. И слегка приглушить ее можно было, только если надраться виски по самые жабры. Или разбить в кровь костяшки пальцев о чью-нибудь рожу. Или поставить раком какую-нибудь шлюху-блондинку и вдуть ей хорошенько.
И он пил, дрался и трахал все, что шевелится. И снова пил, не замечая в злобно-пьяном угаре ни дней, ни недель. Даже колеса пробовал, но чуть не сдох и с дурью больше не связывался. Очнулся в каком-то притоне на продавленном грязном матрасе, рядом с храпящей лохматой девкой.
И понял – пора завязывать. Уже не дно. Днище. Ни работы, ни жилья, ни денег. Все заработанное спустил до последнего цента, из собственности только головная боль, похмельный выхлоп, от которого мухи дохнут, и злость на лживую суку, что предала.
Эта дикая злость помогала выжить. Наливала свинцом кулаки, когда он в уличных боях без правил сколачивал начальный капитал. Подстегивала, когда безжалостно давил и разорял конкурентов, прогрызая себе путь в бизнесе. Подхлестывала, когда выбивался из сил, заставляла рвать жилы и упорото лезть вперед.
Ему странно везло, везде, за что бы он ни брался, деньги словно липли к рукам, сыпались со всех сторон. Но ему было мало, мало, мало. Хотелось заработать столько, чтобы та лживая сука с обманчивой внешностью леди узнала и поняла, как продешевила, поспешно выскочив замуж за богатого мудака.
А потом злость утихла. Алексу стало все равно. Вернее, он думал, что ему все равно. До той помолвки в чертовом ресторане.
Алекс скрипнул зубами, в два глотка опустошил стакан и подтолкнул к бармену:
– Повторить!
Он узнал ее сразу же. Взглядом безошибочно выхватил из целого сонма скользящих вокруг стола теней знакомый жест и… Словно мощным апперкотом приложило под дых, аж в глазах потемнело. Джен? Конечно, Джен… Ни одна женщина мира не ходит так, не поворачивает так голову, улыбаясь затаенной дивной улыбкой. Но какого черта она здесь делает? Или среди скучающих замужних домохозяек сейчас принято развлекаться подобным образом? Ну не работает же она здесь на самом деле? Или работает?
Впрочем, ему до этого нет никакого дела.
Не должно быть никакого дела.
Твою же мать! Но почему-то есть.
Иначе нахрена тогда он – Алекс Картер, красавец, любимец женщин и завидный жених – уставился на Дженнифер, как озабоченный подросток в окно женской раздевалки? Особенно, если учесть, что рядом с ним сидит невеста, красивая, веселая, немного знаменитая (но обязательно станет полностью знаменитой), а с другой стороны – будущая теща, которая как раз ему что-то бубнит в ухо, а он, естественно, ни слова не слышит?.. Словно в одну секунду и невеста, и теща, и помолвка, и куча влиятельных и полезных гостей – все это слетело, как шелуха, вдруг стало незначительным и неважным!
Дженнифер…
Даже в роли официантки она оставалась все той же Джен. Она могла бы пойти хоть в поломойки, хоть в шлюхи. Есть вещи, которые не изменишь. Расправленные плечи, немного приподнятый подбородок и беззащитный взгляд серых глаз, чуть рассеянный, словно она видела то, что простым смертным недоступно. Словно ее занесло в этот мир из неведомых других измерений, и она никак не могла понять, куда попала.
Дженифер… Лживая сука, которая обещала ждать и моментально выскочила замуж, стоило ему только уехать.
Джен…. Его личный наркотик, отрава, давным-давно проникшая в его кровь и навсегда изменившая ее состав.
Он думал, что забыл ее. Излечился.
Но не бывает бывших наркоманов. Нельзя жить по-прежнему с измененной кровью, не выйдет.
Она всего лишь наклонилась, чтобы поднять салфетку с пола, а его накрыло так, что из глаз посыпались искры. В штанах моментально стало тесно, от дикого желания бросило в пот, затрясло как кусок льда в шейкере. До звериного рыка хотелось перемахнуть одним прыжком через стол, догнать, зажать где-нибудь в углу, измять, зацеловать допьяна и…
Черт!!!
Она ушла, а он еще долго сидел с каменной мордой, пытаясь справиться с восстанием в собственных штанах. Смыться в туалет и там сбросить напряжение не было никакой возможности.
Даже просто подняться из-за стола не было никакой возможности. Такой курган ниже пояса непременно сочли бы нарушением правил приличия, а будущая теща, которая усиленно рвалась в высшее общество, показательно хлопнулась бы в обморок. В паху ломило так, что темнело в глазах, поддерживать связную беседу и не выпадать из всеобщего веселья стоило титанических усилий.
Но, видно, мало дураку досталось, – едва очухавшись, он за каким-то дьяволом подошел к Дженнифер. Она составляла с подноса на стол тарелки с десертом, а он молча стоял сзади. Жадно смотрел на крошечный завиток волос у ее уха, чувствуя, как вновь нарастает возбуждение и разум тонет в его темной жаркой волне, а руки помимо воли тянутся, чтобы обхватить гладкое стройное тело и притиснуть к груди изо всех сил. Проклятье! Да в последний раз он так терял голову года четыре назад с… ней же. С Джен…
Но тогда-то хоть все было ясно: любовь-морковь и тому подобное, а сейчас?! А сейчас, кажется, он не выдержит и сотворит что-нибудь непристойное, поскольку пристойных мыслей в голове не осталось.
В голове вообще ничего не осталось, потому что мозг после встречи с Дженнифер как стек гораздо ниже, чем ему полагалось находиться, так там и остался. Оттуда и советы идиотские дает, сволочь. Надо или уже сваливать от греха подальше, или сказать что-то умное. Ведь он же хотел сказать что-то умное, раз сюда приперся?!
– Джен? – пробормотал Алекс.
Она испуганно дернулась и обернулась, едва не уткнувшись носом в его рубашку. Вместо воздуха он вдохнул полузабытой отравы – запах волос, духов и чистой теплой девичьей кожи – напоролся взглядом на пухлый манящий рот и…
От горячего острого желания, резанувшего наотмашь, едва не снесло крышу. Отрава действовала безотказно и быстро: изнутри рвалось темное, жадное, жаркое, требовало целовать приоткрытые сочные губы, вторгаться языком между ними во влажную горячую глубину. Терзать, ласкать и мучить гибкое тело, заклеймить, присвоить себе.
Вашу ж мать…
На пару секунд он застыл, опасно балансируя на краю пропасти… И шагнул назад, сунув руки в карманы, чтоб не лезли куда попало. Хотелось еще и головой потрясти, как псу, упавшему в реку. И как тому же псу завыть от души. Охренеть, веселая помолвка! И зачем было нанимать стэндапера? Еще немного – и он сам устроит такое представление, что нескоро забудут. Какой сволочной демон столкнул их с Джен именно сегодня? Что она вообще тут делает?! Похоже, последнее подумалось вслух.
– Я здесь работаю, – отбрила Дженнифер и надменно вздернула подбородок.
О как… А она изменилась, обросла колючками. Прежняя Джен, его Джен, была куда мягче, нежнее. Не чеканила каждое слово так, будто вбивала гвозди в крышку гроба. И не смотрела на других, словно на грязь под ногтями. Его Джен… А была ли она когда-нибудь «его»?! Зачем чистенькой приличной девочке из хорошей семьи мальчишка из неблагополучного района? И нахрен не нужен. Водила как глупого щенка на поводке, чтоб время скоротать до тех пор, пока не подвернется удачная партия. И когда удачная, мать его, партия нарисовался на горизонте, нищий болван получил отставку.
Лживая, лживая сука!
Нахлынувшая ярость выжгла отраву, враз прочистила одуревший от возбуждения мозг, наполнила собой до краев и рвалась наружу. Перед глазами маячило запрокинутое бледное лицо с пухлым ртом и беззащитная шея в вырезе белоснежной блузки. Сомкнуть бы пальцы на этой самой шее и посмотреть, как чертова надменность сменяется страхом… Он глубже вбил кулаки в карманы, глубоко вдохнул… И нацепил ставшую привычной бесстрастную маску. Да, бизнес многому учит. Теперь Алекс виртуозно мог изобразить что угодно: куда уж невесте-артистке до его актерского мастерства. Кажется, даже удалось удачно проехаться насчет мужа Дженнифер – плевать ему было на этого ублюдка, хотелось просто задеть побольнее. Задел. Она отшатнулась, словно Алекс ее ударил, глянула своими серыми глазищами… И он немедленно почувствовал себя таким же ублюдком, как и ее чертов муж.
В черноте зрачков Джен плавали немой укор, растерянность и он, Алекс. Вернее, два Алекса. По одному сволочному Алексу на каждый зрачок, расширившийся во всю радужку. Двойная порция сволочизма – это уже слишком.
Дьявол все раздери! Откуда взялось грызущее чувство вины?! Это не он, а ему лгали про любовь и все такое. Это не он, а его обещали ждать и не дождались. Это не он, а его предали. Так почему настолько паршиво?!
Даже сейчас продрало до костей, словно он по-прежнему стоял рядом с Джен в том ресторане.
– Проклятье! – выругался Алекс сквозь зубы и, перехватив вопросительный взгляд бармена, рявкнул: – Повторить! И лучше налейте во что-нибудь более солидное, чем этот… эта… – он злобно ткнул пальцем в стакан, – … чем эта поилка для хомячков!
Бармен невозмутимо кивнул, достал что-то подозрительно смахивающее на небольшую вазу, до половины заполнил его… ее виски и подвинул Алексу. Тот сделал глоток и зажмурился. Надраться бы до посинения, чтобы не барахтаться в прошлом… Так бы и сделал, если бы не ждал кое-кого. И этот кое-кто сильно запаздывал, а прошлое, мать его, упрямо лезло, обступало со всех сторон.
Дженнифер тогда ответила что-то вроде «не ваше дело» и быстро ушла, а он, наконец, вспомнил про помолвку, невесту и гостей. Больше в тот вечер он Джен не видел. Или она пряталась по подсобкам и не рисковала соваться в зал, или вообще отпросилась с работы.
Вернувшись домой, он долго стоял под холодным душем. Его невеста – умница, красавица, почти знаменитость и мечта тысяч мужчин – ждала его в спальне. А он торчал под колючими струями, не зная, что совать под них в первую очередь: то ли голову, то ли то, что значительно ниже, поскольку оба места окончательно вырвались из-под контроля и упорно думали совсем о другой.
Какого хрена?! Что с ним происходит?
Так не должно быть! И не будет. Все ж ясно как дважды два. Он не терпит незавершенных дел, а это – незавершенное. Он не трогал ее, хотя с ума сходил, желал до звериного воя. Решил сначала встать на ноги. Рыцарь, мать твою. Придурок!
Алекс взбешенно выкрутил кран холодной воды до упора и зашипел от ледяного ада, обрушившегося сверху. Несколько минут прыгал, от души матерясь и отфыркиваясь, и вывалился замороженной пупырчатой тушкой. Зато вверху прояснилось, а снизу поникло.
Нет, он не позволит ей снова сломать его жизнь. Надо просто с ней переспать. Натрахаться до звона в ушах, насытиться гибким теплым женским телом. Точно! Он переспит. И вылечится, наконец, чертов наркоман. И забудет о ней. Выкинет из головы, не станет наводить справки и искать встреч. Разве что придет как-нибудь с женой в тот гребаный ресторан и будет равнодушно смотреть по сторонам, пока их старательно обслуживает одна официантка. А уж как заманить ее в постель, его мозг, натренированный акульим сволочным бизнесом, придумает.
Придумывать ничего не пришлось. Она пришла сама. Просить в долг. Конечно, разумнее было послать ее к черту. Благороднее – дать ей денег и послать ее к черту. Но он не был ни разумным, ни благородным. Он был все тем же пацаном из неблагополучного района, который лишь раз позволил себя одурачить. И кому? Одной из тех сытеньких чистых деток, родившихся не с серебряной – с золотой ложкой во рту.
Что ж, урок он усвоил. Он вообще понятливый. И взгляд Дженнифер, остановившийся на банке колы в его руке, и мелькнувшую в ее глазах насмешку он мгновенно срисовал. Холодная, расчетливая ярость захлестнула с головой. Высокомерная лживая сука даже денег просила так, словно одолжение делала. О кей, получит она свои деньги. А он получит ее. Получит покорной и безвольной, чтобы и пикнуть против не смела.
Перед свадьбой положен мальчишник? Положен. Десяти дней будет вполне достаточно, чтобы утолить ставший невыносимым голод.
И он озвучивал одно за другим условия рабского контракта, с наслаждением наблюдая, как меняется ее лицо, становятся бескровными губы, а в глазах плещутся растерянность и страх. Он знал, что она согласится, чувствовал это звериным чутьем, отточенным годами рейдерства. Сколько он повидал таких вот загнанных в угол. Они уже не сопротивляются, они на все согласны. И все же ждал с какой-то странной необъяснимой надеждой, что она встанет, пошлет его к черту и хлопнет дверью. Уйдет, оставив острое чувство сожаления и тоску, с которой ему придется жить.
Но она не ушла. Она согласилась.
Он думал, теперь все под контролем. Он думал, победил.
Но все только начиналось.
– Не угостите даму мартини? – прожурчало над ухом.
На соседний стул кошкой скользнула смуглая брюнетка. Алекс искоса окинул ее взглядом. Хороша… Пикантная мордашка с белозубой улыбкой, гладкая кожа, роскошная пышная грудь, которая двумя аппетитными мячиками выпирала из декольте. Может, познакомиться с этими мячиками поближе? Алекс прислушался к себе. Увы… В штанах было тихо, повстанец не подавал признаков жизни. Ну и черт с ним. Дома есть Дженнифер, которая по договору согласна на все.
– Мартини для дамы, – он сделал знак бармену.
Тот кивнул и сноровисто зашуршал за стойкой, брюнетка встрепенулась, явно готовясь к атаке.
– Я тут жду кое-кого, леди, – предупредил Алекс и отвернулся.
На чем он остановился? На Дженнифер, которая по договору согласна на все. По договору. А что? Честная сделка, в результате которой он получил то, чего хотел, не особенно себя обременяя. Сумма не то что бы смешная, но та, с которой он готов был расстаться без особых сожалений.
По договору, мать твою. Алекс скрипнул зубами и отхлебнул виски. Докатился. Единственный способ, которым он мог заполучить Джен – это заплатить, да и то в той ситуации, когда ее неслабо прижало.
И чего он добился? Победитель, мля… Стратег хренов. Ошибочка вкралась в расчеты. Натрахаться с Дженнифер до звона в ушах можно, а вот насытиться ею нельзя. Не получается.
От ее податливого, непостижимо гладкого и нежного тела, от жаркого отклика, от хриплых бесстыдных стонов срывало крышу. Хотелось брать ее снова и снова, вколачиваться в узкую горячую глубину, вдыхать запах ее возбуждения, терзать и мучить, балансируя в шаге от ослепительного финала… Ждать бессвязных криков и просьб, и кончать мощно, остро, потрясающе ярко. Потом она снова захлопывалась, как ракушка.
Но он-то знал, какая безудержная страсть, какой дикий первобытный огонь скрываются под скромной и холодной оболочкой. Он сполна глотнул этого огня, захлебываясь и дурея от безумной смеси ощущений, сильных, незамутненных, кипучих, искренних. Глотнул и… подсел. Основательно подсел, и с каждым разом его затягивало все сильнее, глубже, бесповоротнее. Самым разумным было бы отдать ей деньги и выставить вон. Пока не поздно. Потому что одного секса ему становилось мало. Вот сегодня, например, ему показалось, что она…
– Сэр… Ваш телефон звонит! – брюнетка трясла его за рукав.
Черт, точно. Не только звонит, но еще и ползает по стойке. Алекс схватил телефон и поднес его к глазам. На экране высветилось: «Невеста». Интересно, почему он забил номер Ингрид именно так? Чтобы не забыть, кем она ему приходится? Говорить совсем не хотелось. Но надо. В конце концов, это не какая-нибудь случайная подружка, а женщина, которая скоро станет его женой. Если уж взялся играть в игру под названием брак, нужно играть в нее честно. Или хотя бы делать вид, что играешь честно.
– Привет, Ингрид. Как прошел съемочный день? – пробурчал он, душа нарастающее внутри раздражение.
Брюнетка поскучнела, слезла со стула и смешалась с толпой.
– Отлично! – донеслось из трубки. – Майки был таким душкой. Моей героине добавили реплик. Теперь это будет уже очень заметная роль. Так что готовься, еще чуть-чуть, и ты станешь женихом настоящей знаменитости!
– Конечно, милая. Жду не дождусь.
«Милая», «дорогой», «душка»… Приторно сладко, аж скулы сводит. Не слова, а липкие растаявшие карамельки в кармане, в которые случайно влез пальцами. Тянуло витиевато выругаться для равновесия. Но… Игра есть игра.
– Я тут видела такую замечательную шубку… Она ужасно дорогая, дизайнерская работа! Как она прекрасна, если бы ты знал!
На кой черт ей сдалась та шуба? У них же там жарища, температура градусов под сорок.
– Купи себе, если хочешь.
– О-о-о, ты такой милый, – защебетало в трубке с удвоенной силой. – Я тебя люблю! Люблю-люблю-люблю!
– Целую, дорогая.
По правилам следовало ответить: «Я тоже тебя люблю», но сейчас это не выговаривалось. Возможно, дело в спиртном, надо притормозить…
Алекс сунул телефон в карман и жадно отхлебнул виски, словно пытаясь отбить странный привкус, оставшийся после разговора с невестой. Привкус… скуки.
Ингрид.
Умница, красавица и вообще почти знаменитость. Со всеми своими выходками, капризами, прихотями начинающей звезды она была легко управляема. Он всегда знал, чего от нее ждать, и на какие кнопки надавить, чтобы получить то, что ему нужно. Иногда это веселило, иногда раздражало, как сегодня, но в целом было предсказуемо и… пресно.
С Джен все было иначе. С того самого дня, когда он впервые ее увидел в школьной библиотеке. Его туда послали отнести тяжелую кипу книг, а она сидела у окна и читала толстенный потертый том, с благоговением переворачивая страницы. «Странная, – он скользнул равнодушным взглядом по склоненной русой головке и прошел мимо. – Зачем тут торчать? Есть же электронки!»
Девчонка как девчонка, ничего особенного. Она даже не была красавицей в общепринятом смысле этого слова. Но почему-то тянуло обернуться и посмотреть еще раз. И он обернулся. И посмотрел. А потом подошел, сел рядом. Вдохнул запах ее волос и… пропал. Будто глотнул отравы, которая моментально проникла в его кровь и начала действовать: через пять минут уже не понимал, как эта девчонка могла показаться ему обычной? Отравой был легкий аромат каких-то духов, ее белая кожа, настолько нежная, что хотелось протянуть руку и легонько потрогать ее пальцами. И легкий румянец, и беззащитная шея в аккуратном воротничке старомодной блузки, и трогательные завитки волос на затылке… И пухлый розовый рот, который напрашивался на поцелуй.
– Привет. Я Алекс. Что читаешь? – спросил он, млея в каком-то идиотском щенячьем восторге.
– А я Джен… Дженнифер. А книга называется…
Как называется книга, он так и не услышал. Да и плевать ему было на все книги вместе взятые. Он смотрел, как шевелятся ее губы, и затылку становилось холодно, словно туда приложили кусок льда. Джен… Джен…
– Я тебя провожу? – перебил он.
Думал, откажет, но Джен согласилась. Она что-то рассказывала всю дорогу, а он шел рядом и таращился на нее как придурок. А где-то внутри зарождалось дикое первобытное желание схватить, смять, перекинуть через плечо и утащить подальше, в пещеру, лупя дубинкой любого, кто попытается протянуть лапы. Чтоб больше никто… не смел даже взглянуть в ее сторону. Чтоб только на него смотрели ее ясные серые глаза, чтобы только он видел, как смущенно вспыхивают ее щеки, как бьется на шее едва заметная жилка, как дивно улыбается ее пухлый рот. Ради этой улыбки он даже готов был геройствовать по полной программе: в зубах носить дурацкие букетики, подписывать валентинки, дарить всякую плюшевую хрень и творить прочие глупости, которые так любят девчонки. И он геройствовал: носил, подписывал, дарил и творил, регулярно ловя каменные стояки.
– О чем ты сейчас думаешь? – могла спросить Джен в тот момент, когда он, стиснув зубы, пытался обуздать почти нестерпимое, выжигающее нутро желание.
О, святые небесные или кто там есть, помогите! Немедленно! «Лучше тебе не знать, о чем конкретно я сейчас думаю… Если б ты, Джен, хоть краем глаза могла подсмотреть те жаркие сцены с твоим непосредственным участием, что проигрываются в моей голове, то сбежала бы, выпрыгнув из своих аккуратных туфелек…»
Ее наивность веселила и ужасала его. Джен, казалось, вообще не осознавала, какое сногсшибательное впечатление производит на окружающих. Не видела по-мужски жадных взглядов подросших одноклассников, не понимала, что у многих в ее присутствии становится тесно в штанах.
Зато он видел и понимал. О-о-очень хорошо понимал, зверея от ревности. И таскался за Джен, куда бы она ни шла, угрюмо косясь на каждого, кто к ней рискнет приблизиться. Рафинированные золотые мальчики понятливо отсеялись сразу, остальные познакомились с его кулаками. Все честно, один на один, за школой после занятий. С тех пор соперники предпочитали держаться подальше.
– Ты… Ты постоянно ходишь за мной. И все думают, что мы встречаемся… – как-то пробормотала Джен, пряча глаза. И неловко покраснела. – А это совсем не так! Мы же просто друзья…
Что?! Просто друзья?! Догеройствовал, мать твою, догарцевался. Хорошо хоть не подружки. Кажется, он скрипнул зубами. И, кажется, громко. Потому что Джен вскинула на него растерянный взгляд. И это было последней каплей.
Она перевернула его жизнь вверх тормашками, сделала из него буйного психа, готового кинуться с кулаками на любого, кто осмелится к ней подойти, и даже не заметила этого?! Она отравой проникла в кровь, запалила там настоящий пожар и еще смеет смотреть на него с такой растерянностью и говорить «просто друзья»?!
Он шагнул навстречу, сгреб в охапку нежное, теплое девичье тело и жадно поцеловал ее удивленно приоткрывшийся рот. Этот манящий пухлый рот с младенчески изогнутыми губами… Ее запах, ее вкус, ее упругие груди, вжавшиеся в его грудь, словно подпалили бикфордов шнур. Джен протестующе пискнула, уперлась кулачками, пытаясь отстраниться.
«Ну нет! Я не благопристойный юнец из их высшего, мать его, общества!.. Я больше ждать не стану, когда она догадается. Я больше не играю в благородство!»
Он сжал ее еще сильнее и снова поцеловал. И на этот поцелуй она ответила…
– Алекс, прости за опоздание.
Тяжело отдуваясь, на соседний стул плюхнулся Сол Патерсон. Под личиной благодушного неуклюжего толстяка в потертом костюме скрывался острый цепкий ум, бульдожья хватка и целый набор навыков, присущих высококлассному частному детективу. За свои услуги Сол драл немалые деньги, но оно того стоило.
– Пробки… – добавил он, с уважением покосился на «вазу» Алекса и кивнул бармену: – Двойной виски.
– Удалось что-то разузнать?
– Пока немного, – пожал плечами Сол. – Но могу сказать, там есть куда копать, многое не сходится.
– Подробнее, – Алекс наклонился к нему поближе, хотя музыка гремела так, что их разговор вряд ли кто-то мог слышать.
– Понимаешь, когда мужчина в его возрасте отбрасывает копыта из-за сердечного приступа – в этом нет ничего удивительного. Тем более что жизнь у бизнесменов нервная, сплошные стрессы. И все-таки полиция будто бы торопилась закрыть дело побыстрее. Один мой старый приятель дал покопаться в бумагах. В результатах вскрытия не все однозначно, но на это вроде как никто не обратил внимания… Кроме жены и дочери никого не опрашивали, да и тех очень поверхностно. А там было за что зацепиться.
– Думаешь, его убили? – Алекс прищурил глаза.
– Трудно сказать, но выглядит пока все не слишком ровно. Быстрое расследование. Да и не расследование вовсе, а так… И потом, незадолго до смерти он все переписал на своего зятя. Мне удалось добраться до тех документов. И знаешь, что я тебе скажу… Я, конечно, не знал Тейлора Брауна лично, но много о нем слышал. Да и кто в городе не слышал? Крутой мужик с хваткой питбуля. В общем, я не представляю обстоятельств, при которых он подписал бумаги. Либо его шантажировали, либо он рехнулся. Там точно что-то не так.
Алекс задумчиво кивнул.
– Кстати… – Сол отхлебнул виски и наслаждением зажмурился. – Мне попался на глаза брачный контракт девчонки Брауна, Дженнифер. Если отбросить юридическую муть, останется полное дерьмо и наглая игра в одни ворота. Браун бы не позволил своей дочке подписать ничего подобного (да ни один отец не позволил бы!), он просто стер бы такого зятька в порошок.
Интересная информация. Сол, конечно, выглядит как жеваный бургер, но профи отменный, не зря одним из лучших считается.
– Есть еще кое-что… – пробормотал тот и замолчал, зачем-то рассматривая свой виски на свет. Отменный профи явно любил театральные эффекты. – Я хотел найти юриста Браунов, чтобы позадавать вопросы.
– И?
– Угадай, что он сделал?
Только угадайки сейчас и не хватало.
– Не тяни кота за яйца! – рыкнул Алекс.
– Выбросился из окна через три для после смерти Брауна.
– Сам?
– Полиция уверена, что сам, хотя записки или чего-то в этом роде не было.
– Ясно, – кивнул Алекс и достал из кармана конверт, который моментально исчез в широкой лапе Сола.
– Рыть дальше? – коротко спросил детектив.
– Да. Как что-то появится, звони мне на прямой номер. Ты его знаешь.
Сол Патерсон одним глотком допил виски, торопливо попрощался и исчез, словно растворился в воздухе. Алекс повернулся к бармену, чтобы тот в очередной раз наполнил опустевшую «вазу».
Значит, бывший муженек обобрал Джен до последнего цента и, возможно, приложил руку к гибели старика Брауна. Охренеть, какая «удачная партия». Счастье, что ее не грохнул до кучи.
Поймать бы сученыша один на один и бить кулаками со всей дури, не сдерживаясь, не рассчитывая удары, превращая зажравшуюся самодовольную рожу в кровавое месиво, до красных соплей, до пузырей, до хруста ломающихся зубов… От бешенства потемнело в глазах, Алекс сжал челюсти и потряс головой, прогоняя наваждение.
Вот дерьмо!
Кажется, чертово желание геройствовать и защищать девчонку никуда не делось. Самым правильным сейчас было бы плюнуть на все и не вмешиваться. Отозвать детектива, забыть, что узнал, выставить ее из своего дома и спокойно жить дальше. А Джен пусть наслаждается дивидендами от своего скоропостижного замужества. Но где «правильно» и где он, Алекс Картер? Явно не вместе.
Опахнуло волной чужого тепла и ароматом духов. Он обернулся. Аппетитные смуглые мячики нахально подрагивали у него перед носом.
– Теперь ты уже никого не ждешь, – подмигнула их хозяйка, вновь оккупировавшая соседний стул, – А я бы не отказалась еще от одного мартини.