Глава 15.
/Джеймс Харрисон/
У меня завтра с утра самолёт, а я все не могу найти телефон!
Черт!
Куда же я сунул проклятый аппарат? Вроде бы, когда ехал в домой, он был со мной. В душ я его не брал, мозги пока на месте, ну а где тогда телефон?
Я как–то привык, что каждый день пишу или же звоню Элизабет, чтобы удостовериться, что с ней все хорошо. У меня уже бзик на этой почве – все боюсь услышать протяжные гудки и механический голос вновь. Правда, что–то она неохотно и отстраненно отвечает, чаще всего односложно и, если быть честным, меня это более чем настораживает.
Что могло произойти за неделю моей командировки?
Увы, бросить все к чертовой прабабушке и свалить к своей девочке, я не мог. Очень хотел так поступить все эти дни, но не мог. Слишком многое необходимо было наладить, слишком многое зависело от моего присутствия здесь. К тому же мне надлежало тщательно проверить все материалы.
К счастью, сейчас все уже позади – контракты подписаны, материалы уже отправлены, патенты и прочее в кармане.
Окинул взглядом пространство гостиной – нет телефона ни на столике, ни в кресле, нигде.
Может, в машине забыл? Скорее всего, так что завалился спать прямо на диване. Дико устал. Завтра из аэропорта сразу поеду к Лиззи, спрошу вживую о ее делах.
С этими мыслями и заснул.
Самый ближайший рейс был в пять утра. Потому я, невыспавшийся, ибо спал какие–то три часа, ехал в половину четвертого утра по направлению аэропорта Даллеса. Хорошо, что на такси.
Благо, в Вашингтоне полно круглосуточных кафе – купил себе крепкий американо. Кстати, телефон нашел на переднем сидении своей машины, которую я оставил на парковке дома до следующего приезда в столицу, полностью разряженным.
Смартфон поставил на зарядку уже в самолете, перед тем как вновь заснуть. Посплю хоть полтора часа, пока лети
Вы когда–нибудь чувствовали себя полным ушлепком? И полным, абсолютно круглым, идиотом? Я вот насладился этим, едва включил телефон.
“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!
P. S. У меня будет ребенок”, – гласило сообщение от Элизабет, которое пришло еще вчера ночью.
Несколько минут стоял, как кретин, вчитываясь в буквы, потом пару раз перечитал сообщение, пока треклятый мозг соединял картинки пазла – и ее вопрос в тот вечер, и мой совершенно глупый ответ, двусмысленный, а потом ее холодность…
Черт! Черт! Черт!
Ребенок?.. Счастлив… Уезжаю…
Какое нахрен счастлив?! Черт!
Так, спокойно.
Сел в ожидавшую меня машину, позвонил Лиззи…
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”, – вновь этот безжизненный механический голос.
Нет, спокойно не получилось – бедный руль получил пару ударов, но молчаливо стерпел всплеск моей злости. Вдавил в пол педаль, чтобы как можно быстрее выехать из стоянки т добраться до нужного адреса.
Твою ж мать, почему как назло эти чертовы машины на дороге так медленно тащатся?! А светофор? Я бы дважды доехал бы уже до дома кролика, пока ждал чертов зеленый!
Я понимал, что, скорее всего, уже не застану дома Лиз, но все равно оставалась маленькая надежда на то, что…
На что?
Скорее всего, она написала уже из аэропорта и…
И надо позвонить Эдену! Он по своим анналам посмотрит, куда могла уехать моя девочка.
– Эден, нужна помощь, – сразу перешёл я к главному, едва мужчина принял вызов. – Посмотри, местоположение Элизабет и Николаса Скотт. Срочно.
– Скоро свяжусь с тобой, – коротко ответил он.
Ровно через десять минут – я все это время проторчал в пробке – мне позвонил Эден и сообщил совершенно гадкую новость.
Все цензурные мысли и в принципе слова мигом вылетели из головы.
Лиззи с братом вообще не покидали границ Нью–Йорка.
Тогда почему, черт побери, она не берет трубку?!
Позвонил еще раз.
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”.
И ещё. Безрезультатно!
– Эден, определите, откуда она отправляла сообщение! – приказал, паркуясь у дома Элизабет.
– Хм… Последний сигнал шел из аэропорта Ла–Гуардия, – после минутной тишины произнес МакКуин.
– Спасибо. Будь на связи, – мрачно закончил разговор, в голове перебирая штаты, куда могла улететь вчера Лиззи, потому что из этот аэропорт чаще всего отправляет и принимает рейсы в местном сообщении. Мог я представить, что еще несколько часов назад по тем же дорогам, как я сейчас, только в обратную сторону, ехала моя девочка?
Из бардачка вытащил ключи от квартиры Элизабет, которые на всякий случай заказал сразу три – для себя, ее брата и для самой Лиз. Может быть, у нее дома я найду хоть какую–нибудь зацепку? Потому что город найти легко – проверить все ночные рейсы Ла–Гуардии, но вот потом ее местоположение… Очевидно, она использовала те документы, о которых говорил в письме ее отец.
Квартира была пустынная – вазы, разные мелочи в виде журналов, статуэток и сувениров, которые делали гостиную живой, обитаемой и уютной, были убраны, лишь диван стоял такой же – с разбросанными подушками, накрытый частично пледом, который помялся в двух местах.
Спальня кролика до сих пор хранила ее запах – малина с легкой ноткой ванили. И мне сначала показалось, что отсюда ничего не взяли – как будто бы Лиз просто куда–нибудь вышла на минутку. Потому что аккуратно была убрана постель, на которой небрежно лежала записная книжка и цветастый шарфик. Тот самый, которым я связывал ей руки… На рабочем столе лежал томик Кинга. Словно бы Лиз отложила книгу, чтобы продолжить чтение потом, после домашней рутины.
Но это ощущение являлось обманом – ноутбука на привычном месте не было, как и наушников, зарядников и всяких альбомов с фотографиями, на книжной полке зияла дыра на месте некоторых книг.
Она ушла. Но дом еще не забыл ее, хранил ее запах и тепло кожи.
Из всего, что увидел, нужную информацию могла содержать лишь записная книжка, но и там я ничего не нашел – точнее, нужная страница была вырвана. Но все равно полистал – список дел, покупок, номера телефонов, какие–то быстрые незамысловатые эскизы в виде ее инициалов, цветочков и… моего имени. Нашел совершенно случайно, на полях страницы со списком дел, датирующейся недельной давностью.
“Я действительно идиот”, – отметил я про себя.
Если бы тем вечером до меня дошло, то я бы не ограничился далеко не прозрачным намеком “только от любимой” и совершенно тупым “не говори ерунды”! И ведь интерпретировать можно эту фразу можно по–разному!
Даже не идиот, а целый идиотище, не меньше.
На кухню заходить, как и в комнату Николаса, даже не стал. Зачем? И так ясно, что увижу ту же картину.
Сел на диван в гостиной и принялся искать информацию обо всех ночных рейсах Ла–Гуардии.
Сан–Франциско, Лас–Вегас и Корваллис – в эти три направления вчера вылетали самолёты.
Так как написанное сообщение пришло в половину первого, Лас–Вегас с вылетом в десять вечера отменяется.
Сан–Франциско или же Корваллис? Разница во времени вылета у них полчаса.
Не могла же кролик улететь в противоположный конец США в виде Корваллиса?.. Нет, вряд ли. Лететь до него ещё дохрена времени – более десяти часов, значит, те, кто выбрал данный маршрут, до сих пор в воздухе.
Сан–Франциско. Скорее всего, моя девочка выбрала этот город.
Почему?
Он похож на нее – город, с виду величавый и даже холодный, с высоченными зданиями, чьи шпили разрезают привычный там туман, но это ведь лишь вид. А на самом деле Сан–Франциско совсем не такой – он теплый, с домиками, сотканными из облаков и молочного тумана, с извечным запахом кофе и пряной корицы. И его жители влюблены в уютный Сан–Франциско, а я же совершенно без ума от своей Элизабет.
– О, мальчик Лиззи, – раздалось позади меня.
Я стоял на лестничной площадке и уже запирал дверь в квартиру кролика.
– Простите? – удивился я, повернувшись на голос.
У лифта стояла старушка с кошкой, судя по ушам и шерсти, шотландской породы на руках.
– Как там Элизабет? – задала пожилая женщина вопрос с интересом разглядывая меня. – Она говорила, что позвонит, когда обустроится у Джейн, но раз ты здесь, то решила спросить у тебя. Так как?
– У Джейн? – переспросил я изумленно.
– У Джейн Смит, ее знакомой.
Вон она, зацепка!
– Спасибо! – коротко поблагодарил и, более чем счастливый, бросив в карман ключи, побежал вниз при этом уже набирая номер Эдена. Старушка что–то сказала, но я уже слышал лишь гудки телефона.
– Проверь имя Джейн Смит! – бросил я в трубку, продолжая спуск.
– Таких тысячи, Джеймс, – опустил с небес на землю друг. – Мы и за неделю нужную не найдем!
Дьявол!
– Тогда возраст… – задумался. А вдруг? – Возраст сначала поставь двадцать три, местоположение – Сан–Франциско.
– Скину все результаты тебе на почту. Жди.
Зашел вновь в браузер, чтобы заказать билет до Сан–Франциско, но здесь уже удача была не на моей стороне – самый ближайший рейс был лишь послезавтра! Даже не задумываясь решил, что арендую частный самолет.
Лишнего времени у меня в принципе нет, чтобы разбрасываться им в ожидании послезавтра.
Когда пришло письмо от Эдена с данными, я уже успел договориться с компанией и тащился по почти пустым дорогам в сторону аэропорта имени Кеннеди. Пришлось припарковаться у ближайшего кафе, чтобы зайти на почту и открыть файл.
Пять девушек двадцатитрехлетних девушек с именем Джейн Смит находились в Сан–Франциско. Одна из них являлась афроамериканкой, две другие были блондинками, а четвертая вообще имела чуть ли не радужного цвета волосы, а вот пятая, самая последняя…
Элизабет.
С экрана на меня смотрела именно она, только фотография была сделана года так три назад. С тех пор она, оказалось, сильно изменилась – скулы стали четче, взгляд из наивно–романтичного стал понимающе–мудрым, поменялся оттенок рыже–каштановых локонов, исчезла девичья беззаботность.
Человек приспосабливается ко всему: к погоде, к обстоятельствам, к новой стране – ко всему, включая и новое эмоциональное состояние, подстраивая под все организм.
Прошло три года между этой фотографий и реальностью. А с момента произнесения мною идиотских – слов семь дней. И я боялся увидеть разницу между той Лиззи, что я хранил в памяти все дни командировки, и той, что сейчас обустраивала новую жизнь за тысячи километров от меня. И без меня.
/Элизабет Скотт/
Как же легко начать новую жизнь!
Переехать в другой штат, сделать вид, что прошлое осталось где–то позади – в старой квартире, за запертыми железными дверьми, рядом с ошибками, промахами и горькими слезами.
– Нам вон туда! – Ник указал на двери с яркой надписью “BART”.
– А не лучше на такси? – всматриваясь в экран телефона, подключенного к интернету аэропорта, спросила я. – Гугл говорит, что нам до Дюбус Траянгла полчаса пути на машине.
– А мы никогда не катались на скоростных электричках, – начал искушать меня брат, только я не впечатлилась, так что он взялся за тяжелую артиллерию: – А какой вид будет, ты только представь! Но если ты хочешь на такси, видеть лишь заполненные улицы и сотни машин, то, так и быть, идем.
И вот как не согласишься, когда столько аргументов и такая морда лица? И я вот не устояла, так что мы пошли покупать билеты.
И вот едва я села в вагончик, устроилась у окон, то на меня просто упала осознанность.
Я в Сан–Франциско!
Черт, да, я в Сан–Франциско!
И нас совершенно спокойно пустили по поддельным документам! А у меня так сердце билось, словно я преодолела расстояние от Нью–Йорка до Сан–Франциско бегом как Форест Гамп, а не пролетела на самолете.
– Мы в Сан–Франциско, Ник! – поделилась захлестывающими эмоциями с братом.
– А на Пирс 39 пойдем? А на мост фоткаться? – не унимался мой властитель багажа, вспоминая все достопримечательности города. – Хочу ещё на Ломбард–стрит!
Кстати, он действительно сейчас являлся властителем багажа – как дракон сцепился в два чемодана и каким–то умудрялся катать оба. Даже свой, который поменьше моего, не дал.
– Куда хочешь пойдем, но сначала нам надо купить сим–карту с интернетом, потом пойти в наш дом, где ты пока будешь разбирать вещи, пока я буду с бумагами возиться. Ну а потом да, пойдем куда угодно.
От предстоящих планов голова кругом! Я всё успею за сегодня?
– Будет уже поздно, – заныл Николас. – Тогда сходим куда–нибудь поесть, а вот завтра…
– А вот завтра я устрою тебя в школу! – обрадовала я его. И пропела: – Невилл, дорогой мой братик.
– Не хорони меня раньше времени в котле отчаяния, я еще молод, – сник он. – Я и Невилл… Господи, за что мне это?
– Молчи, мистер Смит, лучше молчи, – внесла и я свой цент. – Или не молчи, потому что мне скучно.
– Давай тогда ценить меня любимого? – предложил Ник.
– Это как?
– Назови мне сто двадцать пять причин, почему ты меня, очень любимого, ценишь. Как тебе игра? Крутая, правда?
Я, если быть честной, не оценила.
– Э… Очень интересная, но предложи мне что–нибудь, исключив из состава тонну самовлюбленности. Так что?
– Бу на тебя! – деланно обиделся брат, но уже спустя минуту предложил новый вариант коротания времени: – Сто и одно прилагательное для характеристики моих уникальных умственных способностей?
– А теперь убавь самоуверенность, несёт ею жутко! – рассмеялась я.
– Тебе не угодишь, – тяжело вздохнул Ник. – А как тебе викторина “Почему сестра крутого Николаса такая скучно–вредная?”? Я по твоим глазам вижу, что ты уже хочешь сыграть!
– Слушай, оказывается, ты мои глаза лучше их самих знаешь, – вынуждена была признать, потому что ничего такого ни я, ни мои глаза не хотели.
– Похоже, я знаю, чем буду зарабатывать на жизнь, если не срастется с колледжем! – вдохновенно сообщил мне Ник. – “Великий Никол, маг в двадцать пятом колене, знающий, что хотят женщины” – звучит, правда?
Я уже откровенно хохотала. И не я одна – сидящие рядом пассажиры тоже оценили подающего надежды хироманта.
– Эй, да я с таким слоганом стану дико популярным! Потом посмотрю ещё на вас, – вновь “обиделся” брат. – Лиз, вот и проси тогда у меня денег на конфетки! А вот я возьму и не дам.
– О, великий Никол, – начала было, но мои дальнейшие слова утонули в смехе.
Я представила темную комнату и “клиентов” великого мага, которым Ник в мантии втирает дичь.
– Черт, у меня живот болит уже от смеха, – простонала я, прикладывая к щекам ладони.
– А я ведь совершенно серьезно! А ты мне карьеру испортила сразу в зачатке. А это такой бизнес–план…
– Ник, пожалей меня! Я больше не могу смеяться!
Брат улыбнулся, сжал мою ладонь.
– Смейся чаще, я в восторге от твоего смеха, – тихо прошептал он. Пока у меня отвисала челюсть, Ник уже вновь вернул лицо лукавое выражение и продолжил: – А по выходным я подрабатывал бы гадалкой. Хочешь, погадаю тебе бесплатно?
– Давай, – осторожно согласилась я. И как вообще не согласиться на все после его предыдущих слов?
Ник раскрыл тыльной стороной мою ладонь, поднес ближе к глазам с умным видом выискивая на коже чуть ли не новую версию возникновения вселенной.
– Вижу я… Вижу что–то светлое… – начал лучший маг современности спустя двухминутное разглядывание моей руки.
– И?
Братик отпустил мою конечность и с совершенно невозмутимо ответил:
– Это была пробная версия, купи премиум–версию и узнай свою судьбу.
Тут уже лежал весь вагон!
В общем, вот так вот весело мы чуть ли не пропустили нашу станцию, но все же успели выскользнуть, пока дверь не закрылась.
По пути купив сим–карты, мы двинулись по нужной улице, ведомые всемогущей Гугл–картой.
– Что за район потерянного прошлого? – сразу же задал мне вопрос Ник, разглядывая череду домов в викторианском стиле, которые мне безумно понравились.
– Вообще–то ты так об одном из престижных районов говоришь, – заметила я, крутясь по сторонам в поисках табличек с адресами. О, вот через пару домов наш дом! А это значит, что пора звонить адвокату, который мне всё оформил дистанционно.
/Джеймс Харрисон/
Шесть часов полета! И два мешка чувства, словно я теряю время. Однако сию же секунду оказаться в Сан–Франциско я вряд ли смогу при всем своем желании. Тупо физика будет против.
И вот сидя на мягком кресле и откровенно не зная, за что браться, до меня доперло, что надо бы как–то наладить отношения с Лиззи. Точнее, просто, едва увидев меня, она вряд ли кинется мне на шею и поедет домой, бросив все. Очень вряд ли, зная Элизабет.
И что делать мне?..
Попросить прощения на коленях, а потом пойти напиться, чтобы осознать главное – дьяволы и демоны, я же стану отцом! Я и роль папы…
Не то, чтобы я ужаснулся, нет, по–моему, даже хорошо, что так все сложилось, но… Но я и отец целого ребенка!
“Джеймс, держи точную локацию Джейн Смит”, – пришло на почту письмо от Эдена.
Устало потёр глаза и принялся печатать ответ:
“С меня оплата в тройном размере”.
Нет, телефон, конечно, потрясающий гаджет, но мне все же стоит или достать ноутбук, или же купить наконец–то планшет, а то точно сломаю себе глаза.
Ладно, все потом. Как мне сказать Элизабет, что я полный идиот?
Цветы, ресторан и конфеты – нет, банальность и сопливость.
В общем, шесть часов головомойка прошёл не зря, и из самолёта я выходил полностью готовый к скорой встрече с Лиз. Первым делом добрался на такси до города и снял номер в отеле, расположенном совсем рядом с районом, где остановилась моя девочка. И пешком направился к ее дому – расстояние было маленьким, а мне как раз стоило размять мышцы.
Нажимал на кнопку звонка я не без волнения. И выдохнул лишь тогда, когда резная дверь открылась…
– Джеймс… – прошептала она, ладонью закрывая рот.
– Я скучал, – произнес, не имея сил оторвать от нее взгляд – с распущенными и немного растрепанными волосами, в домашнем платье и тапочках, с широко открытыми каре–зелеными глазами, в которых застыл коктейль из изумления и какой–то нежной горечи. – А войти можно? – с улыбкой спросил, подавляя в себе дохренище “хотелок”.
Элизабет молча сделала несколько шагов назад, а потом и вовсе покачала головой, словно прогоняя наваждение.
– Проходи на кухню, я сейчас, только волосы уберу, – чуть хриплым голосом произнесла она, указывая влево, но при этом оставаясь стоять на месте.
Я тоже стоял, ощущая, как тишина сгущается вокруг, давит. Я потерял все слова, а Лиззи решительность. Мы стояли и смотрели друг на друга целую вечность, которая длилась всего лишь минуту.
– Оставь волосы распущенными, – прошу я, осторожно касаясь ее руки. Между нами какие–то полметра и тысячи невысказанных слов.
– Хорошо, – медленно кивает она и увеличивает между нами расстояние, направляясь в сторону предполагаемой кухни. – Идём.
Лиззи идёт уверенно, расправив хрупкие плечи, указывает мне на один из трех стульев с высокой спинкой, что окружают круглый кухонный стол.
Сажусь, а потом садится она – напротив.
– Что ты хотел? – ее вопрос вгоняет меня в ступор. Он холодный, скользкий и неприятный.
Говорю правду:
– Тебя.
Она улыбается, только в ее глазах блестят слезы.
– Прости, я такая плакса в последнее время, – извиняется она с той же улыбкой на губах и прячет лицо в ладонях.
Встаю, преодолеваю эти четыре шага до нее, отодвигаю ее стул.
– А я всегда такой кретин или когда как? – спросил, вставая на колени и устраивая голову у нее на коленях. – Скажи, чтобы я не тешил надеждой себя дальше.
Она молчит, но я чувствую, как её пальчики касаются моих волос, словно невзначай, а после исчезают, оставляя после себя холод.
– Я тебе никогда этого не говорил, однако лучше же поздно, чем никогда? – Я посмотрел ей в глаза, коснулся большими пальцами ее скул. – Я люблю тебя, моя девочка. Сильно люблю. И чуть ли с ума не сошел, едва прочитал твое сообщение. И…
– Просто обними меня, – Лиззи наклонилась и произнесла мне в губы. – И я, возможно, все прощу. Даже наперед.
Я безропотно исполняю – руки чесались с самого начала захватить ее охапку и сжать в объятиях, а потом ещё целовать и целовать.
– И можешь молчать, – пальчики зарываются в мои волосы, немного сжимая их.
– Нам надо столько всего обсудить, мне надо столько всего сказать, – я вдыхаю ее запах у основания шеи – малина и нотка ванили. – А помолчим позже. И я соскучился по твоему голосу.
– И что ты мне скажешь? – ее руки скользят по моим плечам, шее, потом опять по волосам.
– Прости меня. И выходи за меня замуж.