Глава 14.

/Элизабет Скотт/

В ожидании брата я упаковала все необходимые вещи, не тронув только его комнату – все же личные вещи друг друга мы не трогали без спроса, как и не переступали без разрешения порог комнат.

Вот и все. Завтра с утра мы улетаем в новую жизнь. А прошлое я навсегда запру в этой квартире.

Николас пришел спустя час, когда я готовила все, что можно из скоропортящихся продуктов. Выкидывать было жаль, а тащить с собой – глупость. Лучше приготовлю, накормлю себя, брата и соседей.

– У нас праздник? – поинтересовался брат, заглядывая на кухню.

– Можно и так назвать, – пожала я плечами и поделилась новостью: – Мы переезжаем!

– Чего? Ты же шутишь? – ошарашенно спросил он. – Так, я чего–то не догоняю?

Я выключила плиту, накрыла крышкой сливочный соус с грибами, а потом только ответила:

– Не шучу. Мы действительно переезжаем.

– Так, идем–ка в гостиную, поговорим, – недовольно вставил Ник и даже подошёл и, взяв меня за руку, потащил к дивану.

Я в принципе не возражала вообще. Поговорить действительно надо было.

– Итак, – начал он, когда мы сели. – Рассказывай, что случилось. Ты последнюю неделю совсем не своя, – и с безграничной заботой в голосе задал вопрос: – Что–то случилось, Лиззи?

Где–то с минуту даже не знала, что сказать, лишь сжимала подол домашнего платья и смотрела куда угодно, но не на брата.

– Лиззи, – настойчиво протянул он, взяв в свою руку мои ладони и ободряющие сжимая. Он так делал в детстве, когда я была сильно расстроена, а ощущение маленьких ладошек, сжимающих мои, меня всегда успокаивало, дарило чувство защищенности и умиротворения. Потому что лёгкое и простое прикосновение говорило о том, что я не одна, что есть он, пусть и младший брат, но все равно мужчина, который в любом случае защитит меня. За меня есть кому постоять. И сейчас подействовало, спустя с десяток лет.

Я не одна… Теперь у меня ещё есть мой малыш.

– Мы переезжаем в Сан–Франциско. Круто, правда?

– Всегда мечтал уехать черт знает куда, – согласился Ник. – Давай, подробнее. Что за спонтанное решение?

– Вообще–то это не черт знает куда. Там находится один из самых популярных университетов, кремниевая долина и… – возмутилась я.

– И тюрьма, – вставил Николас. – Лиззи, ближе к делу. Что случилось?

Я тяжело вздохнула – соскочить с темы не получилось.

– В общем, ты станешь дядей. Поздравляю, а теперь идём праздновать, потому что совсем скоро у нас самолёт, – и попыталась встать.

Ник не дал. Ладно, удобнее устроилась и спросила:

– Ты на улице поел?

Вновь перевести тему не получилось. Николас на меня смотрел… Странно, короче.

– Неожиданно, – наконец выдохнул он. – А Джеймс знает?

Мне понадобились титанические усилия, чтобы удержать эмоции под контролем. Хотя, все равно брат расшифровал возникшую заминку:

– Так вот в чем проблема, – мрачно вынес вердикт Ник. – Он…

– Он ничего! Он просто не знает, – перебила брата. – И не будет знать, хорошо?

Брат удивлённо на меня посмотрел и задал вопрос, который вот вообще не стоило:

– Почему? – и твердо продолжил: – Лиззи, скажи мне прямо, что же случилось?

– Потому. Ничего, я просто хочу уехать. Подальше от всего.

И добавила, пока Ник переваривал мой ответ:

– Кстати! – лукаво улыбнулась и поинтересовалась: – Ты хочешь знать, как теперь тебя зовут?

Он тяжелым смерил меня, мол, ты чего, склероз крепчает?

– По новым документам ты Невилл Смит, а я Джейн Смит.

– Лизабет, поздравляю, шутка удалась, а теперь реально идем есть, пока мои мозги не вытекли вдогонку к твоим.

То есть не верит?

– Жди, – бросила ему и встала.

– Лиззи…

– Жди! – непреклонно повторила и быстро сбегала в свою комнату за паспортами.

На кровати обнаружила еще включенный ноутбук, подумала и его вместе с собой взяла – покажу наш новый дом.

– Лови, – сказала смиренно ожидавшему меня Нику, протягивая ему документы и садясь рядом.

Он взял, покрутил, полистал и даже понюхал! Хорошо, что на зуб еще не попробовал.

– Черт, настоящие, – пробормотал он, округлившимися глазами смотря на меня. – Черт! То есть ты не шутишь?

– Неа, – я открыла на ноуте нужную вкладку. – Смотри, вот сюда мы переедем.

У меня отобрали технику, устроили у себя на коленях, и Ник с серьезным лицом принялся листать предоставленные продавцом фотографии.

– Неплохо, – вынес вердикт он. – Только вот зачем нам новые имена? Особенно, черт возьми, Невилл! Я и Невилл… Ты же понимаешь, что почти все читали и смотрели Гарри Поттера? Вот я тоже читал и смотрел!

– Эй, претензии не ко мне, – сообщила, обратно отбирая ноутбук, чтобы выключить его.

– А к кому же тогда?

– К папе. Это его подарочек.

Ник нахмурился и попросил:

– А вот с этого момента поподробнее. Потому что я все пытаюсь провести параллели между всем тем, что происходило. – Он задумчиво на меня посмотрел, как бы в невзначай поправил подол моего платья. – И знаешь, Лиззи, причин я не вижу. Вообще. Ты не хочешь мне ничего рассказать?

Вообще–то хотела, но как–то меня все выбило из колеи, и я забыла рассказать. Николас должен знать обо всем, потому сейчас, даже не тая никаких подробностей, кроме тех, что являлись личными, рассказала брату.

Больше нам не грозила опасность – треклятый Малик Абсани скончался, попав в страшную аварию, мать куда–то пропала, а со всем остальным разобрался Джеймс.

– В общем, все как–то так, – поставила точку в этой запутанной истории с наследством я. Теперь уже точно точку.

– И ты молчала? – Ник резко поднялся, начал шагать из стороны в сторону. Переваривал услышанное, наверное.

– Я боялась, что, если ты узнаешь, то пострадаешь еще больше, – призналась я. У него ведь пока не все синяки сошли, следы от особенно сильных ударов еще до сих пор видны на его коже, а воспоминания о его состоянии, как мне кажется, никогда не сойдут из моей памяти. Брата потерять до ужаса боюсь.

– Не могу свыкнуться с мыслью, что я все время валялся на таком невероятном изобретении… – покачал головой Ник, плюхаясь снова на диван.– Хотя, теперь–то ясно все – смысл разговора с отцом, твой вопрос и прочее.

Я улыбнулась, откинулась на мягкий диван, прикрыла глаза. Устала.

– Лиззи, – тихо позвал Николас.

– М? – мне было лень даже открывать глаза, не то что задать цельный вопрос.

– Мы действительно уедем? Ты думаешь, что это выход?

Черт! А я ведь уже думала – тема закрыта. Но не ответить хотя бы на первый вопрос я не могла:

– Да, – открыла глаза, посмотрела на брата. – Я очень хочу в Сан–Франциско. Насмотрелась еще фотографий, а в домик я просто влюбилась. Шикарный ведь! С внутренним двориком, апельсиновым деревцем, яблоней. Ра–а–ай!

– Угу, – мрачно кивнул Ник и совершенно серьезным голосом добавил: – Пару ложек в бочку меда: я не одобряю твоего решения. Вообще, но – куда я денусь – принимаю его. Это твой выбор, Лиззи. Ну, и я всегда с тобой и за тебя, сестрица.

И не успела я выразить всю ту благодарность, что чувствовала, обнимашками и словами, как вредный братик сморозил вот это:

– Как клещ, ей богу.

В общем, ясно – пора уже запасаться прививками терпения против вредности моего клещевидного родственника.

– Или же блоха… – глубокомысленно продолжил он.

– Или как дура–ак, – щедро поделилась я суровой реальностью. – Все, поднимай задницу, сейчас будем обедать, потом угощать соседей, а потом ты соберешь свои самые необходимые вещи.

– Мне лень, – совершенно спокойно сообщил Ник, устраиваясь поудобнее.

Ладно, пусть будет лениво. Сама поднялась, окинула взглядом теперь растекшегося по поверхности нашей семейной реликвии братца. Только:

– Дорогой мой ленивый друг, у нас билеты на сегодняшнюю ночь. Ну, а я пошла.

– Что?!

Это, похоже, у кого–то озарение.

– Я слышала, в Сан–Франциско работают отличные врачи–сурдологи, – бросила по пути на кухню.

– А я слышал, что там великолепные специалисты–мозгоправы! – не остался в долгу брат. – Ну какой нормальный человек покупает билеты прямо в день вылета? И главное – сообщает другим за несколько часов до этого самого вылета?!

Я честно не знала, какой нормальный человек так поступает, потому лишь крикнула:

– Регистрация начинается в десять! – потом вспомнила, что у меня как бы готово спагетти со сливочным соусом: – И идём есть!

– Ты сумасшедшая! – и, судя по торопливым шагам, брат улетел собирать вещи. Значит, поест позже.

Я в принципе поддерживала его действия – кухонные часы показывали уже пятый час. Похоже, и мне стоит поторопиться.

Первым делом извлекла из духовки мясной и сырные рулеты, разрезала и разложила по предварительно купленным одноразовым бумажным тарелкам – просто половину обычных тарелок я уже перемыла и тщательно упаковала, чтобы пылью не покрылись. И, естественно, с собой брать кухонную утварь в новый дом не собиралась.

Впрочем, мало что я собиралась с собой увозить – лишь кое–какую одежду на первое время, ноутбук, Джека Лондона в шикарном оформлении и еще по мелочи.

Итак, дальше у меня шли на разрезание черничный пирог и еще пирог с курицей, и после на сервировку тарелочек этими разрезанными кусочками.

После сервировки весь наш стол был уставлен лоточками с вкусностями, приготовлением которых сегодня я отвлекала себя.

Ура!

Любовно оглядела дело своих рук – тарелочек вышло много, где–то двадцать, может, даже больше.

– Ник, – позвала я, понимая, что вряд ли смогу одна ходить по соседям с угощением. – Мне требуется курьер!

– Вот так вот эксплуатируют братьев! – раздалось ворчливое и через минуту братик появился в дверях кухни. – В каком деле меня хотят попользовать в качестве… – и он запнулся, едва увидел, что ему надо тащить. Глаза у него округлились, а он сам мрачно поинтересовался: – Это что, на тебя весна так действует?

– Нет, это всего лишь бережное отношение к продуктам, – сообщила, немного заторможено окидывая взглядом Ника с ног до головы. На шее у него висел пушистый зимний шарф, а в руках он держал галстуки совершенно диких расцветок – так сказать, от серо–малинового до буро–непонятного.

– Ник, ты что, хочешь все это с собой забрать?..

Надеюсь, что нет. Потому что, к черту шарф, пусть тащит, но галстуки явно из серии “Вырвите мне глаза, сожгите мой вкус”.

– А что не так? – не понял меня Николас.

– Прости, конечно, но эти галстуки… – подбор эпитетов закончился поражением всех возможных вариантов, потому назвала самую точную характеристику этих шедевров из ткани: – Они хреновые.

– Не обижай мою коллекцию х… Хреновых галстуков! – рассмеялся он. – Конечно, с собой повезу. Я же их коллекционирую, то есть спасаю от самой главной ошибки в жизни других.

Если честно, то я выдохнула. А то как представила, что брат нацепил на себя этот ужас…

– Ладно, я предупреждена, а, значит, спасена от инфаркта в дальнейшем. А теперь–ка бери тарелки и иди радовать соседей!

– А ты?

– А я буду накрывать на стол. Беги давай!

– Эксплуататор! – и Ник, бросив на диван и шарф, и тканевый кошмар, прошел на кухню, чтобы помыть руки.

Молча протянула ему бумажное полотенце, а потом, когда он вытер руки, и поднос, на который я аккуратно собрала часть тарелок.

– Ник, позови к нам на обедо–ужин миссис Салливан, – попросила, провожая его за дверь.

– С радостью, – кивнул Николас и скрылся за железной входной дверью.

Как–то я совсем забыла о миссис Салливан со всеми проблемами, которые сыпались на меня будто из рога изобилия. Очень стыдно, что в последний раз я проведывала добрую старушку… Очень давно. В последнее время лишь успевала поздороваться и перекинуться парой фраз. И даже на чай не звала, хотя мы с ней часто сидели вместе, говорили, а еще молчали. Важно иметь такого человека, с кем можно просто помолчать, не ощущая неловкость и потребность чем–нибудь разрядить давящую тишину. И, наверное, если бы не миссис Салливан с ее теплыми историями на каждый случай жизни и мудрыми советами, я бы просто с ума сошла в тот страшный период своей жизни, когда Ник был зависимым.

Ник уложился в три подхода раздать все угощения, а я же успела к его приходу с мисс Салливан подогреть соус.

– Привет, моя дорогая, – мягко улыбнулась соседка, проходя в квартиру.

– Здравствуйте, миссис Салливан! – я тоже улыбнулась. – Проходите, я уже накрыла стол. Ник, тебя тоже касается, давай.

– Давно мы не сидели как прежде, – заметила пожилая женщина, когда мы все расположились за столом.

Стыд вновь вернулся.

– У меня возникли проблемы с работой и… – покраснев, попыталась оправдаться.

– И ещё любовь пришла, – закончила за меня с понимающей улыбкой она. – Видела твоего мальчика. Статный, высокий, вспомнила сразу своего мистера Салливана в молодости…

Ее улыбка покрылась налетом грусти.

– Как вам мое спагетти? – спросила, желая перевести тему. – Никогда раньше не готовила сливочный соус, хочу узнать, получилось ли у меня приготовить его.

– Отлично, – ответил за соседку Ник. – Лучше расскажите, миссис Салливан, какую–нибудь историю. А то, боюсь, вряд ли в ближайшее время мне удастся потом насладиться вашими рассказами.

– Ну какая я тебе миссис Салливан, Ник? – она поправила идеально собранные в прическу седые волосы, воротничок простого, но элегантного платья. – Для такого привлекательного молодого мужчины я Мэйгрид. – И уже серьезно, обеспокоено, спросила: – Вы куда–то уезжаете? Что–то случилось, детки?

Я вытерла руки салфеткой и, сделав глоток яблочного сока, сообщила новость:

– Мы переезжаем. Сегодня уже самолёт.

– Очень далеко? И зачем? – она отложила столовые приборы, тоже сделала глоток, но только чая.

– Так сложились обстоятельства, – туманно ответила я, раздумывая, говорить, куда едем, или все же не стоит. Поколебалась с минуту и все же сказала: – Летим в Сан–Франциско.

Старушка покачала головой, вновь поправила свои волосы.

– Покидаешь меня, птичка? Но это хорошее дело – путешествовать. Свое восприятие мира всегда стоит шлифовать, а то от сидения за телевизором оно становится как булыжник со светлой и черной стороной…

А потом мы слушали невероятную историю про приключения миссис Салливан с ее мужем по восхитительно–прекрасным землям Ирландии. Прощальный вечер вышел теплый, уютный и совсем не печальным – мы ели, смеялись, потом вместе убирали со стола, чтобы приступить к десерту. По итогу моего кулинарного дня я почти освободила наш холодильник – на полке остались лишь ореховая паста и ветка бананов, которые сейчас и выудила.

Бананы с ореховой пастой – очень вкусное сочетание, так что на десерт самое то.

И после того, как обняв нас с Ником и пожелав хорошего пути, пожилая соседка ушла к себе. В моей душе царил полный штиль – улыбка не сходила с лица, правда, меня немного подгонял, кусая мою пунктуальность, дедлайн. Часы показывали уже без сорока десять!

– Ник, ты все нужное собрал? – спросила, укладывая и остальную посуду в коробки.

Ник сейчас сидел и доедал остатки пасты, намазывая на какой–то крекер. Наверное, на то последнее, что осталось у нас в принципе из еды.

– Ага, – кивнул он. – Даже свою коллекцию галстуков сложил.

– Тогда пора заказывать такси? – мое утверждение вышло вопросом.

Окинула взглядом кухню – все убрано: чашки, тарелки, вазочки, шторы, полотенца. Стало как–то даже неуютно и пустынно.

– Ага. И одеться, – вновь поддакнул брат. – В какой именно аэропорт нам?

– Аэропорт Ла–Гуардия, – и потом вспомнила, что как бы дорога до этого аэропорта может занять даже полчаса, если будут пробки, пускай и в Куинсе находится и… – Черт! Пошли одеваться!

И первая убежала в спальню, при этом взяв телефон с дивана и набирая номер такси. Пока разговаривала с оператором, успела выбрать себе одежду – простые джинсы и свитер, потом подумала… И выбранное отправилось обратно в шкаф, а взамен извлекла простое платье с манжетами.

Итак, оказалось, за пятнадцать минут можно собраться. Я почти не красилась – лишь увлажняющий крем нанести, тушью накрасить ресницы да губы помадой, моей проблемой являлись волосы – вот именно сейчас мне жутко мешали распущенные волосы, а собрать их в идеальный высокий хвост занимает у меня порядком много времени.

Но в этот раз я успела все за какие–то пятнадцать минут!

– И это все? – удивился брат, увидев мой чемодан. – Серьезно? Лиззи, да это полный разрыв шаблона!

– Да вряд ли, Ник, я просто обновлю гардероб в Сан–Франциско, – рассмеялась я.

У меня половина чемодана – обувь, а вот из одежды мало что взяла, помня, что скоро пузико появится, а это значит, что придется покупать новое. Просто банально не влезу в свою старую одежду!

– Все равно круто. Ладно, идем, нас такси ждет.

И Ник вышел первым из нашей квартиры. Я посмотрела по сторонам, потом прикинула в уме, все ли взяла, ничего ли не забыла… Нет, ничего.

– Лиз, ты скоро? – спросил Николас, мой заведующий по багажу – мой чемодан был отобран сразу же, едва рука коснулась ручки. – А хотя, стой. Я сейчас спущу чемоданы, а после мы вместе попрощаемся с диваном. Все же я с ним сроднился – столько лет, столько пиццы…

– Давай так, – улыбнулась я. И, не снимая туфли, прошла и села на родной диван.

Ник вернулся спустя минут семь, тоже сел рядом.

– Может, к черту все? – спросил он, играясь с ремешком моего плаща.

– Неа, не к черту, – закрыла глаза, наслаждаясь этой пустой тишиной. – Я морально готовлюсь к шестичасовому перелету, не мешай.

– Все, молчу! – буркнул он. И продолжил “молчать” дальше: – Слушай, а давай напоследок пиццы поедим? Ты знаешь, пока моя родненькая пицца лучше пиццы нью–йоркской, пиццы Лос–Анджелеса и даже канадской.

– А в тебя влезет? – поинтересовалась. Вот я объелась вся.

– Для пиццы всегда есть место! – отозвался Ник.

– Окей, – кивнула. – Только в аэропорту, а то опоздаем на самолет.

– Чтобы купить пиццу в аэропорту, мне придется продать почку. Или даже три почки.

– У человека лишь две почки, – напоминала я, поднявшись. Взяла сумочку с документами со столика, телефон.

– Вот видишь, и то не хватит. Но у меня ведь есть ты, правда? – брат тоже поднялся, отобрал мою сумочку, с дивана поднял мой плащ. – Идём!

Дверь я закрывала с довольно странными ощущениями. Вроде бы на душе было хорошо, но вроде бы…

Ладно, не будем об этом.

Перед тем, как сесть в самолёт, я написала Джеймсу письмо. Жалко, очень жалко, что моей бумагой был безжизненный экран телефона, а моими чернилами – черные пиксели. Бумага покажет эмоции, чернила подскажут настроение, а что сделают буквы без характера пишущего? Без уникального наклона, без шаловливых завитушек? Обычные буквы. Такие, какими пишут все.

И когда я печатала, то пыталась впихнуть силком свои ощущения. Но нет. Стылые буквы, безразличные.

“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!

P. S. У меня будет ребенок”, – коротко, без обид. И с намеком – ребенок мой. Не наш, не его, исключительно мой.

Ник звал меня, злился и говорил, что ждать всяких самолёт не станет, а я минут пять стояла… И ожидала звонок?..

Нет, так неправильно.

Элизабет, если ты решила начать новую жизнь, то к чему самообман?

Действительно. Потому быстро достала из телефона сим–карту и выбросила в нутро мусорного ведра. Прошлое заперто в квартире, а пыльные надежды с верой выброшены.

– Все, иду! – крикнула Нику, направляясь в его сторону.

Мосты сожжены, осталось лишь пролететь через дым и начать жить в своей сказке, которая уже ожидает меня на чистом листе моей жизни.